Сорок третий 4 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

Корвос долго смотрел на него.

Потом медленно кивнул.

— Правильный ответ.

Он взял чистый лист, быстро написал несколько строк, поставил подпись и приложил личную печать.

— Это предварительное распоряжение. До вечера получите полное. С этого момента начинайте формировать перечень потребностей по батальону. Без скромности но без влажных фантазий. Мне нужен список того, что вам действительно нужно, а не то, о чём приятно мечтать перед сном.

— И ещё, капитан.

— Да, господин генерал?

— Когда в следующий раз решите учудить что-то вроде превращения грузовых транспортов в штурмовики, предупреждайте меня хотя бы за пять минут.

— Чтобы вы успели запретить?

— Чтобы я успел отойти от карты и не видеть, как вы это делаете.

На этот раз усмешка вышла у обоих.

Корвос кивнул на дверь.

— Идите. У вас теперь много работы. И, кстати, большие перспективы.

Ардор встал.

— Разрешите идти?

— Идите.

Он уже дошёл до двери, когда генерал вдруг добавил, не поднимая глаз от новых бумаг:

— Капитан.

— Да?

— Не вздумайте сдохнуть в ближайший месяц. Я слишком дорого вас сегодня оформил.

— Постараюсь, господин генерал.

— Не старайтесь. Делайте.

Ардор вышел в коридор.

Штаб по-прежнему жил своей усталой, злой, скрипучей жизнью. Где-то ругались снабженцы. Связист с кипой листов едва не снёс его с ног. За окном на площадке уже прогревали моторы транспортов.

Он посмотрел на лист в руке, потом на двор, потом в серое утреннее небо.

— Ну вот, — пробормотал он себе под нос. — Только жизнь начала налаживаться.

Мимо проходивший сержант из штаба услышал последние слова, посмотрел на его лицо и очень разумно решил не уточнять, шутка это была или диагноз.

К вечеру Ардор вернулся в батальон с лицом человека, которому сверху одновременно выдали поощрение, пинок и новую головную боль и сразу же собрал офицеров в старой офицерской столовой — небольшой комнате над внутренним двором Талинвала

Пришли быстро. Рош с планшетом и собранным видом человека готового к любому повороту дел, Хирс, спокойный, как человек, давно привыкший к чужим проблемам и трупам, Лурих — в заляпанной сапёрной куртке, командиры рот, старшина батальона[1], начальник техслужбы и двое пилотов.

Когда шум стих, Ардор положил на стол бумагу с подписью Корвоса и сразу перешёл к делу.

— Батальон выводится из обычного режима и переводится в прямой резерв корпуса. С этого дня мы перестаём быть просто ещё одной частью на своём участке. Теперь нас станут швырять особенно далеко и особенно метко в те места, где у остальных всё уже трещит, горит и валится к чёрту, как в последней операции.

На практике это означает простую вещь. Всё как раньше, только чаще, глубже и более вонюче.

Рош сразу обозначил главный вопрос: если батальон становится корпусным резервом, технику придётся держать не в готовности «к утру», а в готовности «сейчас». Это другой режим работы и расхода ресурса — запчасти, экипажи, топливо, усиленная медицина, паёк, боезапас, подменные расчёты, двойная а может тройная команда ремонтников, иначе в нужный момент они не взлетят, а героически обосрутся на старте.

Ардор это подтвердил. Корвос обещал приоритет по снабжению, ремонту и воздуху, но обещания в армии любят дохнуть где-то между штабом и складом. Значит, придётся не только воевать, но и душить тыловиков письменно, с подписью, печатью и копией наверх, чтобы у тех начинались судороги уже при виде фамилии отправителя.

По людям картина была той же. Пополнение обещали не строевое, а профильное: егерей, штурмовиков, сапёров, техников, медиков, пилотов, разведку. Но брать будут не всех подряд. Отбор жёсткий. Кто не тянет ритм, не держит голову холодной и руки прямыми, здесь не задержится. В таком батальоне слабое звено — не мелкая проблема в ведомости, а куча своих трупов.

Никто в комнате не делал вид, что не понял.

Отдельно Ардор озадачил пилотов. После вчерашнего цирка с грузовыми воздухолётами в корпусе уже начали думать, как превратить это безобразие в систему и не выглядеть при этом полными идиотами. Значит, совместная подготовка станет постоянной, а транспорты, если прижмёт, снова будут не только возить людей и ящики, но и работать как штурмовые машины. Формально это, конечно, никто красиво не назовёт. Практически — ещё как назовут, когда станет совсем хреново.

Потом Ардор озвучил главную мысль.

— Особый статус не делает нас избранными, не даёт индульгенции и не разрешает превращаться в банду, которой можно всё, потому что она пару раз вовремя прилетела в чужую мясорубку. Чем больше свободы нам дадут в бою, тем жёстче должен быть порядок внутри. Подготовка, техника, учёт, отдых, ротации, наказания, боезапас, дисциплина — всё должно работать без сбоев. Кто решит, что теперь можно бухать, терять имущество, запускать технику через задницу или играть в вольного героя, будет ломаться об колено. Лично. Потому что второй раз удача может уже не прийти.

Хорошие новости тоже имелись, но без розовых соплей: усиленная медгруппа, дополнительный инженерный взвод, люди в техслужбу, приоритет на ремонт, ещё один комплект связи и, если повезёт, нормальные подвесы для бортового вооружения транспортов, чтобы в следующий раз пилоты не прикручивали пушки к полу на честном слове и матерной молитве.

Сроки Ардор озвучил сразу. Работать начинали немедленно. К ночи у него на столе должны лежать списки по людям, технике, ремонту, медицине, связи, боеприпасу и подготовке. Без фантазий и влажных мечтаний. Только то, что реально нужно, чтобы батальон мог сняться и вылететь быстро, а не красиво подохнуть при старте.

На отдых он дал двое суток — отмыться, выспаться, подлататься. Но с дежурными силами в полной готовности. Потом — перестройка. Кто надеялся после хорошего боя пожить спокойно, тот либо дурак, либо в армии недавно.

Уже в дверях Ардор добавил последнее.

— С этого дня всё, что летает, ездит, стреляет, копает, лечит и взрывает, становится частью единой машины. Пехота, сапёры, пилоты, технари, связь — один кулак. Кто снова начнёт мериться, кто тут важнее, отправится в передовой дозор зимой, в болото, и там быстро поймёт устройство мира.

[1] Старшина батальона, полка и так далее, человек служащий мостиком между рядовым составом и командованием. Так, например, в советской армии у рядового практически не было шансов добраться до командира полка, а в американской армии он выносит вопрос полковому старшине и уже тот решает вопрос, и может добраться до старшины всех вооружённых сил США, который имеет право обратиться напрямую к командующему и министру обороны.

Глава 16

Люди и техника начали прибывать рано утром следующего дня, что косвенно говорило о необходимости и срочности всех мероприятий. Место постоянной дислокации батальону не меняли, так что всё осталось в крепости, но теперь складами и всей логистикой не относящегося к батальону имущества занималась отдельная рота, приписанная к крепости, новый комендант, забравший обратно под себя комендантскую роту и обеспеченцев, дав Ардору возможность заниматься только своими заботами.

А их хватало. Пополнение батальона — триста егерей, пилотов и офицеров управления, раздуло штат почти в два раза, но всё пока ещё находилось в рамках «усиленного батальона» У них забрали весь летающий зоопарк собранный из машин разного типа и те, погрузив все ремкомплекты и запасные части убыли в распоряжение Корпуса, а им прислали два десятка Ласгаров — новейших скоростных конвертопланов, и четыре мощных транспорта способных поднять сразу двести бойцов, пару бронемашин или много стреляющего железа. Пилоты сразу показали Ардору точки крепления пушечных спарок внутри фюзеляжа, дополнительные пилоны для подвеса внешнего вооружения и расширенный прицельный комплекс.

— Сделали в спешке, но вроде крепко. — Пояснил присланный с техникой командир приданных воздушных сил майор Ренхо. — Сможем взять на полную загрузку тонн сорок. Но сразу предупреждаю, что при такой нагрузке висеть только с адовым расходом по топливу, так что рассчитывайте на рабочую скорость ведения огня по наземным целям в пределах трёхсот — пятисот километров в час.