– Человек за бортом! – крикнул кто-то.
– Течь в трюме! – тут же раздался крик оставленного мной у осушенного трюма стрельца. – Сильная!
– Ах ты, стерва! – выругался я и всадил косатке в голову ядро из берсо. Следом раздался ещё один выстрел.
– Заделать пробоину!
Но моей команды не требовалось. Матросы и стрельцы, схватив инструменты, уже смело лезли в затапливаемый трюм. С помощью досок, брусьев, клиньев, тюков шерсти, а русские ещё и какой-то матери, заткнули щели между досок, образовавшиеся от удара многотонного животного в борт многострадального галеона. Хорошо, что удар был по касательной, а не по прямой. Иначе у нас в борту была бы дыра, размером как раз с голову разбойницы. И хрен бы мы её успели заткнуть до полного затопления трюма! Галеон осел на нос, изрядно хватанув через покалеченную обшивку воды. Щели между разошедшимися досками с трудом, но заделали. Но вода, хоть и не так резво, всё же продолжала сочиться. Слишком обширной была зона повреждений. Рамон, окинув взглядом последствия тарана, выскочил на палубу и отдал несколько команд. Галеон ощутимо накренился на правый борт, поворачивая к берегу. Я поднялся на палубу. Навстречу мне с вёдрами в руках к трюмному люку промчались стрельцы. В трюме продолжал раздаваться стук молотков: экипаж боролся за плавучесть корабля. Капитан хмуро произнёс:
– Скорее всего, доски разошлись и в балластном помещении, вода продолжает поступать. С помпой мы продержимся около часа, вычерпывая воду вёдрами – на час дольше. Если успеем ещё хоть немного разгрузить трюм, чтобы нос приподнялся – продержимся на плаву дольше, и шанс успеть выброситься на берег увеличится.
– Сколько до берега?
– Мили две, нас сильно снесло, я говорил. Сейчас идём бакштагом, то есть, ветер по отношению к кораблю дует сзади-сбоку. Нам повезло с ветром. На этом курсе парусное судно развивает наивысшую скорость, что для нас очень хорошо. Мы пойдём к берегу настолько быстро, насколько сможет корабль. Я буду управлять. А ты – молиться Богу, чтобы помог не напороться на какую скалу. Возле берега мельче, что тоже хорошо, но очень опасно. Нам надо выскочить на мель. На чистый ровный песочек. Тогда не утонем. Но больше никуда и не поплывём. Хорошо, что успели островки миновать!
– Правильно, капитан, – сказал я, – Выбрасывай галеон на берег! И да поможет нам Бог!
Набирая скорость, наш многострадальный корабль мчался к своей последней стоянке, а я спустился на нижнюю палубу. Стрельцы, опять выстроившись цепочкой и швыряя, как мячики, друг другу пудовые ящики, опустошали затапливаемый трюм. В ускоренном режиме хлюпала водой помпа. Вёдра, полные воды, птицами выпархивали из трюма, увлекаемые сильными руками. Началась гонка со временем.
А что там с моими подзащитными? Да и судьбу марсового надо узнать, а то непорядок! Я выбежал на палубу. Обстановка такова: дельфины плыли возле галеона, чуть ли не прижимаясь к борту; касатки ходили галсами в отдалении, видимо, всё ещё не теряя надежды на вкусный обед; туша подстреленной касатки качалась на волнах в нескольких метрах впереди корабля, её несло приливом к берегу. Матроса, сверзившегося с марса, выловили и он, стуча зубами то ли от страха, то ли от холода, сидя на палубе и яростно жестикулируя, что-то рассказывал стоявшему рядом Пантелеймону. Проходя мимо, я услышал:
– А они меня окружили, а я пошевелиться не могу, а они меня снизу толкают. Страсть Господня! Думал, сейчас жрать начнут. А один рядом плывёт и всё спину подставляет! Святая Дева Мария! Свечку в храме поставлю и денег пожертвую. Они меня на воде держали!
– Дон кабальеро! Высокородный гранд, спасибо! – В мою руку вцепился спасённый дельфинами матрос. – Твой морской народ подарил мне жизнь! Скажи им, что я хочу их отблагодарить. Только не знаю, как и чем? Скажи мне, высокородный господин, как я могу отблагодарить своих спасителей?
– Сначала ты должен успокоиться, а о благодарности поговорим потом, на берегу.
Я подошёл к борту и отыскал взглядом Бродягу. Тот скользил в зеленоватых водах немного в стороне от своих сородичей. Я позвал его и тут же получил ответ.
– Твои все целы?
– На этот раз – да.
– А тот, что мне под корабль нырял, как он?
– Это она. Дельфиниха молодая. До последнего момента не могла решить, в какую сторону отвернуть!
– Наши женщины в этом похожи на ваших. И так, и эдак прикидывают, а потом делают и не так, и не эдак.
– Неужели? Значит, у нас действительно много общего.
– Я рад, что с ней всё в порядке. Только вот касатка в борт ударилась, и теперь мой корабль тонет. Успеет доплыть до мелководья или нет, не знаю.
Бродяга неожиданно нырнул. Пробыв под водой пару минут, вынырнул и сказал:
– От дна корабля до песка и водорослей четыре моих длины. Но скоро глубина начнёт уменьшаться. Мы здесь часто на рыбу охотимся. Загоняем к берегу, некоторые рыбы даже на песок выскакивают.
– То же самое с вами и касатки хотели сделать.
– Да, охотничьи приёмы у нас одинаковые, мы же родственники.
– Почему же тогда они вас едят?
– Это не местные косатки, а проходные. Они путешествуют с севера на юг и обратно, нигде подолгу не задерживаясь. И охотятся на всех, кто попадётся. Вчера напали на китов, но те смогли отбиться. Сегодня вы помешали их охоте на нас. Они злые и голодные.
Неожиданно со шкафута раздался выстрел из берсо, за ним ещё два подряд. Я вскинул голову и заметил три высоких спинных плавника, стремительно метнувшихся в сторону океана. За разговором с Бродягой я перестал следить за косатками, но нашлись внимательные глаза, следившие за ними через ствол берсо. С другого борта так же раздался выстрел и радостный вопль:
– Я попал!
Обернувшись, я увидел спасённого дельфинами матроса, радостно припрыгивавшего возле борта.
– Она опять в борт хотела ударить, а я ей прямо в лоб ядром. Она и кувыркнулась!
Действительно, недалеко от борта, кверху белым брюхом, на волнах покачивался огромный убийца китов. Он был гораздо больше того, что застрелил я. И весил, наверное, раза в два больше. Его удара корабль точно бы не выдержал!
– Матрос, как твоё имя? – спросил я, содрогнувшись от представленной картины миновавшей катастрофы.
– Камило, благородный гранд! – ответил тот, улыбаясь.
– Ты оправдал своё имя, Хранитель! – торжественно произнёс я. – Ты сохранил наш корабль, и получишь награду.
Лицо Камило светилось от счастья. Он заслужил внимание высокородного господина, а это было чуть ли не путёвкой в более обеспеченную жизнь.
Корабль вдруг содрогнулся и ощутимо потерял ход, будто его кто за хвост поймал. Люди снова упали на палубу. Но галеон, вырвавшись из песчаной ловушки, вновь ускорил движение.
– Всем закрепиться, приготовиться к столкновению! – раздалась команда Рамона.
Я вцепился в борт и присел на корточки. Берег, состоящий из широкого песчаного пляжа, переходившего в песчаные дюны, стремительно приближался. Вдали темнела полоска леса. А над всем этим простиралось блёклое субтропическое небо. Наконец – мощный толчок, от которого пришло в движение всё не закреплённое на палубе имущество, треск ломающегося дерева, хлопок порвавшегося паруса, грохот упавшей мачты и тишина.
Вот мы и прибыли в Южную Америку. Ура.
Глава 6
Ехали мы ехали и наконец приехали. Оперейшен из нормал, оува. Хотя, если разобраться, операция по перемещению из Руси в Аргентину прошла не совсем нормально – не дотянули до планируемого места. В общем, станция Березай, вернее, Уругвай, кто не хочет – вылезай. Или выплывай.
Я поднялся с накренившейся палубы и огляделся. Моё счастье, что я сидел, вцепившись мёртвой хваткой в планширь левого, а не правого борта, иначе был бы придавлен сместившимся грузом. Всё, что было не закреплено, сейчас кучей лежало вдоль правого борта, а сверху громоздились обломки рей с обрывками такелажа. Представляю, что наделали на орудийной палубе несколько сотен наваленных как попало ящиков с медными слитками! Драные паруса полоскались в воде. Там же, подгоняемые ветром и приливом, дрейфовали к берегу ещё какие-то обломки и обрывки.
