Теперь по поводу особого отряда Магинского. Начну с минусов: будет сложно. По факту мы сами по себе и в битвах, и в операциях. Мы элита, которая должна постоянно показывать результаты. Тем самым злить и заставлять действовать турок. И, если генеральное сражение приблизится, — это хорошо… Но вот мишени на моей спине и на моих людях — это хреново. Плюс в том, что получаю свободу действий и решений.
Открыл глаза и посмотрел в небо. Главное, если получится, то титул мне гарантирован. Не просто так князь сказал про своё расположение, которое я могу заслужить.
Обвёл взглядом воинов. Да, хорошие ребята, но лучший ли это взвод?.. До него ещё дорасти требуется. К тому же мой план с остальными солдатами. Как бы сократить смертность, да так, чтобы не мешало задумке генерала?
В целом я не обязан это делать, но… Не могу себя лишить выгоды и переступить через моральные принципы.
Словно пазл, я разобрал то, к чему готовился, и начал соединять снова. Из головы никак не выходило решение генерала. Почему именно так? Зачем гробить столько людей? Сука… Словно молнией, меня озарило: обычная борьба за власть. Твою ж дивизию! Как сразу об этом не подумал? Император сослал сюда братика, чтобы не мешал, а лучше облажался.
А тот, в свою очередь, выставляет императора деспотом, которому плевать на обычный народ. Ведь проблема с поставками — это ответственность монарха и его людей. Получается, великий князь раскачивает лодку? Как я могу не помочь ему в этом вопросе?
Улыбнулся. Но генеральное сражение. Где он найдёт много солдат так быстро? Как перебросит незаметно? Тут идей — ноль.
Наш подход заставит турок сдвинуть сроки. Пошлют сначала разведку, потом диверсионные группы. В конце концов, решат, что надо наступать, пока не пришло подкрепление русской армии. А генерал… У него, видимо, уже всё подготовлено. Ждёт только удобного момента.
Князь хочет показать, что он даже с такой хреновой поддержкой императора смог совершить невозможное и победить врагов здесь. Всё это я примерно просчитал, пока стоял перед ним, а сейчас ещё раз осмыслил. Зачем? Мотивы… Понимая их, смогу большего добиться.
— Так! — поднялся резко, отряхивая штаны от пыли. — Мехов, Патрушев, Трошкин, Козинцев, Костёв и Воронов! Тренировка, рукопашка, бег, выход из окружения, и так по кругу.
Командиры отрядов, стоявшие неподалёку, обернулись на мой голос. На их лицах отразилось удивление, смешанное с усталостью. Они только-только успели отдохнуть после тяжёлого боя.
— Павел Александрович! — тут же возмутился Воронов, выступая вперёд. Его круглое лицо покраснело от негодования. — Но мы только с битвы, чуть поспали, даже не кушали.
Я окинул взглядом своих бойцов. Действительно, усталые, измождённые. Некоторые ещё спали, свернувшись калачиком прямо на земле. Другие сидели, прислонившись к ящикам. Мысленно я уже начал планировать, что нам понадобится для подготовки к новой роли.
— Ладно, — махнул рукой. — В столовую, а потом тренироваться.
Бойцы заметно оживились. Перспектива поесть перед занятиями их явно радовала больше, чем тренировка на пустой желудок. Они начали подниматься, переговариваясь между собой.
Я же решил использовать это время, чтобы осмотреть лагерь, найти подходящее место для нашей базы. Раз уж нам предстоит стать отдельным подразделением, нужно обустроиться соответствующим образом.
* * *
Пока бойцы отправились в столовую, пошёл по гарнизону — требовалось подыскать хорошее местечко. Лагерь представлял собой хаотичное нагромождение палаток, временных построек и оборонительных сооружений. Чем ближе к передовой, тем хуже было состояние строений — последствия обстрелов.
По пути встречались группы солдат. Все они выглядели измотанными, но при виде меня как-то подтягивались, козыряли.
— Господин старший лейтенант! — окликнул молодой солдат. — Это правда, что ваш рядовой уложил тридцать турок одним выстрелом?
Я усмехнулся:
— Нет, конечно. У него не такое длинное ружьё.
Парень покраснел, а его товарищи захохотали, хлопая солдата по плечу. Молва, как обычно, преувеличивает.
Продолжил свой путь. Миновал несколько палаток с ранеными, откуда доносились стоны и запах гнили. Прошёл мимо артиллерийской батареи, где расчёты чистили орудия после утреннего обстрела. Всё, как всегда на войне, — смерть, боль и короткие промежутки относительного спокойствия.
Наконец я нашёл то, что искал, — сарайчик, расположенный довольно близко к линии соприкосновения, но далеко от всего остального. Он стоял на небольшом возвышении, что давало преимущество в обзоре. И в то же время был достаточно удалён от основных сил, чтобы мы могли там обосноваться отдельно.
Судя по всему, здесь хранят продовольствие. Сарай выглядел крепким — каменный фундамент, добротные бревенчатые стены. Крыша, похоже, недавно латалась, но в целом держалась хорошо. Вокруг было достаточно места, чтобы разбить лагерь.
Я обошёл постройку, внимательно изучая её. Прикидывал размеры, мерил шагами. Солнце нещадно пекло, и на лбу выступили крупные капли пота. Вытер их рукавом.
«Да, вроде бы должно всё влезть», — подумал, оценивая пространство. Правда, придётся сделать пристройку для лаборатории, но это уже детали. Здесь мы сможем обосноваться, здесь будет наша база.
Издалека я посматривал за своими бойцами. Они уже возвращались из столовой, гораздо более оживлённые, чем до еды. Сытый солдат — спокойный солдат, как говорил один мой знакомый из прошлой жизни.
* * *
Почти наступил вечер, а я всё ещё сидел и рисовал что-то на песке. Чертил план будущего лагеря, размещение постов, место для лаборатории. Руки немного подрагивали от усталости и нервного напряжения последних суток, но мозг работал чётко.
Краем глаза заметил приближающуюся фигуру: полковник решительным шагом направлялся в мою сторону. Чёрт, этот тип меня уже достал! Что ему опять понадобилось? Неужели решение генерала?
Несмотря на усталость, я позволил себе расстегнуть гимнастёрку. Жара спадала, но всё ещё была ощутимой, а в плотной форме чувствовал себя, как в парилке.
— Встать! — приказал мне военный.
Я медленно поднялся и начал отряхивать штаны. Заметил, как дёрнулся глаз полковника от такой наглости.
— Вы бы хоть представились, — выпрямился я. — А то я, кроме вашего звания и имени, ничего не знаю.
— Борис Иванович Топоров, — поморщился полковник. — Ты, Магинский… Следи за языком. А то вёл себя рядом с великим князем, словно он тебе ровня.
«Даже не представляешь, насколько», — ответил мысленно. В прошлой жизни я имел дело с императорами и королями, вряд ли этот Ростовский чем-то отличается. Все они одинаковы, только методы разные.
— Пойдём! — кивнул мне Топоров.
Я не стал спорить. Если полковник лично пришёл за мной, значит, есть новости от генерала. Пора узнать своё будущее.
Мы направились в административное здание — серое двухэтажное строение с облупившейся штукатуркой, видавшее виды, но всё ещё сохранившее следы былого величия. До войны здесь, вероятно, был какой-нибудь банк или управа.
И началось… Военная бюрократия во всей своей красе. Как только мы вошли, мне вручили первую стопку бумаг. Потом ещё одну. И ещё. Кипы документов росли на столе с пугающей скоростью.
— Что это? — спросил я, разглядывая очередной мелко исписанный листок, подсунутый мне каким-то писарем.
— Форма ПР-4, — ответил клерк с непроницаемым лицом. — Распишитесь здесь, здесь и здесь. Нет, не там. Вот тут.
У него на лице такое выражение, словно он объясняет ребёнку, как завязывать шнурки. Пальцы в чернильных пятнах ловко выхватывали нужные бумаги из общей кучи и подсовывали их мне.
Я подписывал тонну документов. Для начала договор о том, что соглашаюсь сам стать мишенью для турок и что в случае моей смерти никто не может винить императора и генерала Ростовского. По факту — письмо на крайний случай в мой род.
— Распишитесь. Вот тут. И тут. И здесь ещё нужна подпись, — монотонно жужжал над ухом писарь. — А теперь вот эти три экземпляра.
