Кадийский забой (СИ) - "Тень Кашкайша"

Это был предатель Астартес… Мы уже были трупами, просто еще не поняли этого.

Ведь лазган пробивает стандартную флак-броню с вероятностью восемьдесят процентов. Лазган также пробивает силовой доспех Астартес с вероятностью, стремящейся к математической погрешности. Пехотное отделение против космодесантника Хаоса, отмеченного меткой Нургла, в замкнутом пространстве. Укрытий недостаточно… Огневой мощи не хватит даже для подавления.

Действуя на голых рефлексах, я вскинул оружие, и правый глаз прильнул к прицелу. Подушечка указательного выбрала свободный ход — миллиметр до выстрела. Приклад плотнее вжался в плечо, жестко фиксируя оружие. Взгляд сканировал цель, игнорируя монолитные плиты брони, выискивая сочленения, поврежденные участки, открытые силовые кабели. Искал любую уязвимость в этом ходячем танке.

«А её нет», — ответил Корвус.

— Огонь! — рявкнул я, перекрывая низкочастотный гул мутировавшего зала.

Двадцать четыре бойца ответили слаженным залпом, и сухой треск выстрелов эхом ударил по ушам. Сквозь полумрак прочертились десятки рубиновых трасс, безошибочно настигая надвигающуюся тень. Смертоносные лучи скрестились прямо по центру широкой груди исполина, сливаясь в пульсирующее и нестерпимо яркое зарево.

Энергия вгрызалась в древний керамит. Зеленая ржавчина пошла пузырями, густая слизь закипела желтым дымом, оставляя на доспехах обугленные кратеры.

Но пробития не произошло. Никакого урона внутренним системам…

Тварь ведь даже не замедлила шаг. Массивные сабатоны сминали металлические решетки пола с тошнотворным скрежетом. Громоподобная поступь отдавалась сильной вибрацией в подошвах моих ботинок. Предатель шел сквозь лазерный шквал, словно сквозь мелкий моросящий дождь. Ни единой попытки уклониться или найти укрытие — только абсолютная, сокрушительная уверенность в собственной неуязвимости.

Широкая бронированная рука неторопливо поднялась. Болтер, размером с малогабаритный генератор, уставился прямо в центр нашего плотного строя.

Он не целился. Ему совершенно не требовалось выверять траекторию…

Оглушительное буханье заполнило реакторный зал. Крупные гильзы со звоном посыпались на настил, а масс-реактивные снаряды вырвались из ствола.

Первый болт попал в грудь стоявшего слева молодого фелинида, и снаряд легко пробил многослойный термопластик флак-брони, войдя глубоко в мягкие ткани.

Тело бойца лопнуло изнутри. Кровавые ошметки и куски бронежилета брызнули во все стороны, а горячая кровь плеснула мне на щеку.

Спустя доли секунды второй и третий снаряды нашли свои цели, безжалостно разорвав еще двоих наших, гвардейцев Императора. Ударная волна швырнула их изувеченные тела на трубы охладительного контура, и сквозь нарастающий звон в ушах пробился тошнотворный хруст. Кровь обильным потоком хлынула по ржавым решеткам пола, заливая нижние уровни комплекса.

— Врассыпную! — взвизгнула сержант М'рра. Ее голос сорвался на дикий кошачий рык, полный животной паники. — Уходим с линии!

Строй сломался. Выучка взяла верх над оцепенением. Фелиниды перекатывались, прыгали за толстые бетонные колонны, ныряли за остовы генераторов. Брут с глухим рычанием отступил за толстую стальную опору, крепко прижимая к себе ленточный стаббер. Его громадная фигура едва помещалась за выбранным укрытием. Векс скользнула в узкую щель между двумя пульсирующими трубами, утягивая за собой свои инструменты, тихо скуля сквозь плотно стиснутые зубы. Тихий рухнул на живот, отползая в густую тень под платформой, прижимая бесполезный лазган к груди.

Рывок в сторону, жесткий перекат по грязному металлу. Я бросился за искореженный пульт управления, обдирая колени о ребристый настил. Над головой со свистом прошел очередной снаряд, разнеся в пыль кусок стены в метре позади. Осколки камня барабанной дробью осыпали спину, заставляя вжаться в пол еще сильнее.

Стрельба прекратилась.

Из темноты донесся звук. Низкий, влажный хохот. Он зарождался где-то в гнилых легких гиганта, поднимался по забитой слизью трахее и вырывался наружу через вокс-решетку шлема искаженным статикой хрипом.

Щелкнул стальной фиксатор. Пустой магазин с грохотом рухнул на решетчатый пол, проломив ржавые прутья собственным весом.

Эта закованная в броню тварь даже не пыталась ускорить процесс, превращая банальную перезарядку в откровенное издевательство над смертниками. Я смотрел, как его бронированная рука подчеркнуто неторопливо срывает с пояса свежий боекомплект и с тошнотворным скрежетом вгоняет тяжеленный барабан в паз приемника. Генетически совершенный ублюдок явно наслаждался паузой, щедро отмеряя нам эти лишние секунды исключительно для того, чтобы до нас окончательно дошла вся степень нашего жалкого, абсолютного бессилия.

Лязгнул затвор, досылая первый снаряд в патронник. Звук взводимого механизма смертельным эхом разнесся по залу.

Гул усилился, перерастая в утробный рокот, от которого болезненно вибрировали внутренности.

А потом… давящий гул разорвал яростный рев абхумана. Брут ринулся в атаку, не давая врагу прицелиться: гора литых мускулов рванулась из-за укрытия, с грохотом вбивая кованые ботинки в стонущий настил.

— Брут ломать! — рявкнул великан, обнажая в оскале тупые зубы.

Тяжелый стаббер в его руках затрясся в припадке контролируемой ярости. Оглушительный грохот крупнокалиберного пулемета ударил по барабанным перепонкам, мгновенно вытесняя все остальные звуки. Лента боеприпасов дергалась, пожираемая подающим механизмом. Горячие латунные гильзы дождем посыпались на металл, звеня, подпрыгивая и проваливаясь сквозь решетку на скрытые во тьме нижние уровни.

Пули калибра ноль-пятьдесят рвали пространство, сплошным потоком врезаясь в гниющую зеленую броню. Дистанция сокращалась с каждой долей секунды. Брут жал на спуск, наваливаясь всей массой на прыгающее в руках оружие. Отдача грозила вывихнуть плечи обычному человеку, но мутант лишь крепче сжимал раскаленную рукоять.

Свинец крошил древний керамит. Искаженные многовековой коррозией защитные пластины трескались под сфокусированным кинетическим ударом десятков бронебойных снарядов. От широкой груди космодесантника отлетали куски ржавого металла, брызги темной густой жидкости и ошметки окаменелой слизи. Чудовищная масса вдруг остановилась. Непрерывный свинцовый шквал даже заставил гиганта пошатнуться. Тяжёлый кованый сапог проскрежетал по решётке на полшага назад. Тварь отступила. Первый раз с момента появления в зале…

Его хрипящий смех оборвался. Желтый глаз за треснутым визором уставился на фелинида, не мигая. Астартес не стал поднимать свой монструозный болтер для ответного выстрела. Его свободная рука, размером с голову взрослого человека, взмыла вверх. Движение полностью смазалось от скорости. Трансчеловеческая реакция была абсолютно невозможной для такой раздутой, гниющей туши. Мозг отказывался сопоставлять чудовищные габариты цели и ее смертоносную проворность.

Кулак предателя просто впечатался в грудную клетку Брута, с хрустом ломая кости. Тошнотворный, влажный хруст проминающейся грудины оказался настолько громким, что без труда заглушил даже непрерывный рев пулеметного огня, раскатившись по платформе многократным эхом. В это стремительное движение была вложена поистине чудовищная кинетическая мощь, способная с легкостью сминать толстые листы брони.

Огромное тело фелинида оторвалось от пола. Брут пролетел несколько метров спиной вперед, сметая на своем пути хлипкие стойки с инструментами и с треском обрывая толстые силовые кабели. Жесткий удар о бетонную стену выбил из него остатки воздуха. Стаббер с глухим грохотом покатился по металлической решётке, раскаленный ствол зашипел, соприкасаясь с лужами химического конденсата.

Великан сполз вниз по стене, оставляя на сером бетоне влажный, блестящий в полумраке красный след. Он не попытался встать. Широкая грудь вздымалась короткими, рваными рывками. Каждый судорожный вдох сопровождался влажным, пронзительно свистящим хрипом. Сломанные ребра пробили кажись легкое… Изо рта толчками шла густая темная кровь, заливая внутренности маски, попадая даже на внутреннюю часть стекла. Остекленевший взгляд уставился в переплетение труб под потолком. Ручищи безвольно повисли вдоль туловища.