Кадийский забой (СИ) - "Тень Кашкайша"

В такие секунды разум работает предельно четко, мгновенно отсекая все лишние эмоции. Многолетняя привычка командовать превращает любой адреналиновый скачок в строгий тактический алгоритм.

Фелиниды подчинились рефлекторно. Мышечная память сработала быстрее инстинкта самосохранения. Отряд рассыпался веером, формируя идеальный полукруг на широкой металлической платформе перед входом в главный зал. Подмётки заскрежетали по влажной решётке, бойцы занимали позиции за ржавыми остовами генераторов и бетонными блоками. Лазганы уперлись в плечи. Большие пальцы синхронно щелкнули предохранителями. Сухой треск статических разрядов наполнил пространство: батареи перешли в боевой режим. В воздухе повисло электрическое напряжение, предвещающее массированный залп.

Сержант М'рра заняла позицию справа от меня, укрывшись за толстой несущей колонной.

— С-слышу, Командир… — М'рра запнулась, ее голос в воксе сорвался на глухое рычание. — Они пахнут гнилью. Я чую их за километр. Р-разреши открыть огонь?

— Сектор обстрела по фронту, — ровным тоном произнес я, отсекая ее панику холодным приказом.

— Ждать моей команды! Дистанция двадцать метров. Бить в центр массы.

Слева раздался громкий металлический лязг. Брут рухнул на одно колено, впечатав сошки ленточного стаббера в стальную решётку. Фелинид надсадно дышал, из его пасти вырывались глухие, рокочущие звуки. Огромные пальцы легли на гашетку пулемета. Лента с патронами калибра двенадцати и семи миллиметров змеилась из короба, поблескивая латунью в зеленом полумраке. Протез-клешня лязгнул, намертво фиксируя ствол на упоре. Он с силой дернул затвор на себя, досылая первый патрон в патронник. Звук получился веским, успокаивающим.

— Брут стрелять, — пробасил гигант.

— Держи сектор, здоровяк, — ответил я, не отрывая взгляда от темного провала между двумя охлаждающими башнями. — Будешь стрелять, когда тварь выйдет на свет. Короткими очередями. Не сожги ствол раньше времени.

Векс присела за покорёженным распределительным щитом и попыталась подключить кабель данных к разъему, надеясь активировать аварийное освещение.

— Железо сбоит, — забормотала она, лихорадочно стуча по клавишам портативного терминала. — Сигнатура огромная. Масса превышает допустимые пределы перекрытий. Оно продавит пол!

Искры брызнули из разъема, заставив Векс с шипением отдернуть руку. Машинный дух терминала был мертв, полностью поглощен органической заразой.

За все это время нашей подготовки, Тихий не произнес ни слова протеста или страха. Он только крепче перехватил цевье своего лазгана, уперев приклад во впалую грудь. Ствол его винтовки смотрел точно в центр надвигающейся тьмы.

—

Удар. Скрежет. Удар.

—

Шаги ускорялись. Тварь набирала ход. Вибрация пола передавалась через ботинки, отдаваясь тупой болью в суставах. Статика от десятков заряженных лазганов смешивалась с токсичными испарениями завода. Смех зазвучал снова. Теперь он лился отовсюду, отражаясь от сводчатого потолка, резонируя в пустых резервуарах и вентиляционных шахтах. Утробное, захлёбывающееся веселье существа, которое искренне наслаждалось нашим присутствием. От этой звуковой волны заложило уши, челюсти свело от низкочастотного резонанса.

Стены завода отвечали на этот звук. Биолюминесцентные прожилки вспыхнули ярче, заливая пространство тошнотворным изумрудным светом. Слизь на трубах запузырилась, лопаясь с мерзким чавканьем. Завод приветствовал своего хозяина. С потолка начали срываться капли густой едкой жидкости, с шипением испаряясь при контакте с горячими стволами оружия.

Я проверил индикатор батареи. Девяносто восемь процентов. Служебный нож лежал в ножнах на бедре. Холодный кусок стали, абсолютно бесполезный против массы, способной сотрясать армированные бетонные перекрытия. Логика подсказывала немедленное отступление.

Но позади нас были километры ядовитого тумана. Нужно принять бой здесь и сейчас.

— Готовьтесь, — скомандовал я по вокс-сети. Голос прозвучал сухо, без лишних эмоций. Работа есть работа.

Все стволы уставились в одну точку, а ладони стиснули цевья. Давление нарастало, грозя раздавить нас еще до начала зрительного контакта.

Из темноты реакторного зала вырвался клуб густого зеленоватого пара, сопровождаемый ревом стравливаемого давления. Металлические опоры впереди со скрежетом выгнулись наружу, не выдержав чудовищного напора. Толстые заклепки со звоном отлетели от стальных балок, рикошетя от стен как шрапнель. Тень отделилась от абсолютного мрака. Громадная, бесформенная, полностью перекрывающая собой свет подрагивающих на заднем плане труб.

Шаги стали громоподобными. Тварь выходила на линию огня.

Глава 19

Со скрежетом сминаемого металла в проем между охладительными башнями протиснулась исполинская фигура, обрывая натянутые силовые кабели и осыпая платформу каскадом бледных искр. Плиты пола жалобно застонали, прогибаясь под чудовищной тяжестью незваного гостя. Два с половиной метра закованной в оскверненный керамит массы заслонили собой тусклое свечение подрагивающих труб, заполняя пространство вокруг удушливой аурой гниения.

Исполин шагнул вперед, с оглушительным лязгом проламывая стальной настил. Искаженные порчей сервоприводы натужно скрежетали, вторя тошнотворному чавканью разлагающейся плоти внутри доспеха. Некогда благородный керамит заплыл буграми ядовитой ржавчины, а сквозь расколы в нагруднике толчками выплескивалась едкая жижа, с шипением проедающая палубу до дыр. Вокруг гиганта клубился живой саван из роя трупных мух, чье сводящее с ума гудение сливалось с низкочастотными вибрациями реактора.

Монструозных размеров болтер, покоившийся в его латных рукавицах, казался издевательством над любыми стандартами имперского вооружения. Искаженный варпом корпус оброс вековой скверной, покрывшись толстым слоем бурой слизи и гноящейся ржавчины, сквозь которую проступали вытравленные богомерзкие символы, вызывающие тошноту и резь в глазах от одного лишь мимолетного взгляда. Раздутый барабанный магазин, набухший словно брюхо трупного червя, влажно поблескивал в полумраке, пока покрытый струпьями палец гиганта терпеливо замер на спусковом крючке. Широкий зев оскверненного ствола был наведен прямо на наш строй, словно бездонная черная пасть, жаждущая собрать кровавую жатву.

От гиганта тянуло таким жаром, что у меня мгновенно пересохло во рту. Давление Варпа ощущалось физически, закладывая уши и сдавливая грудную клетку невидимыми тисками. Железный привкус осел на языке, вызывая обильное слюноотделение. Шлем космодесантника украшали изогнутые рога, пористые и грязные, как старая кость, извлеченная из безымянной могилы. Лицевая пластина была расколота надвое, обнажая то, что находилось внутри доспеха. Сквозь широкую щель в забрале на нас смотрел один мутный желтый глаз. В нем не было злобы — только скука палача.

Остановившись перед нашей линией обороны, чудовище разразилось низким, булькающим хохотом, от которого неприятно заныли зубы. Сквозь треск поврежденного вокс-динамика этот влажный клокочущий гул пробирал до самых костей, постепенно складываясь в хриплые слова.

— Дедушка ждал гостей… вы принесли подарки?

Слова ударили по ушам подобно кузнечному молоту, мгновенно парализовав отряд животным ужасом. Расширенные зрачки и нервно подрагивающие хвосты — единственное, что выдавало панику.

Брут застыл на одном колене, побелевшими пальцами вцепившись в рукоять стаббера. М'рра припала к колонне — пальцы с хрустом впечатались в бетон, оставляя глубокие борозды. Векс съежилась за остовом щита. Тихий стоял за Брутом, парализованный.

В моей голове наступила абсолютная, ледяная ясность, а время замедлило свой бег, растягивая секунды в долгие минуты. Два голоса, обычно ведущие бесконечный внутренний спор, разделили реальность на две четкие, бескомпромиссные половины. Сердце отбивало ровный ритм, перекачивая адреналин по венам.