Ознакомительная версия. Доступно 389 страниц из 1941
Обезьяна на столе задёргалась, словно её тыкали иголками или поджаривали на углях. Изо рта показалась пена, глаза закатились, так что стали видны только пронизанные сосудами белки. Эл опустил веки и сжал пальцами виски животного. Он словно оказался в призрачном лабиринте, который на самом деле был нагромождением перемешанных образов, хранящихся в мозгу обезьяны. В этом хаосе демоноборцу надо было отыскать то, что его интересовало.
Шли минуты, и обезьяна успокоилась, замерла. Со стороны можно было бы подумать, будто зверёк окоченел, но оба его сердца продолжали биться, только в замедленном ритме. Эл продирался сквозь воспоминания, пока не добрался до того, что искал. До самого главного. А затем пошёл дальше — на четыре месяца назад, в злополучный для Годура день, когда прокажённого старика посадили на лошадь и увезли из города.
* * *
Тёплый воздух наполняло множество запахов. Трава, земля, смола, листья, животные, прятавшиеся в чаще, гниющие на земле плоды — всё источало свой аромат.
Обезьяна ехала на плече старика, вцепившись в его давно не мытые, спутанные космы, и выбирала из рыжих волос маленьких букашек. Прежде чем выбросить их, совала в рот и раскусывала. Твари издавали едва слышный щелчок, прежде чем сдохнуть. Это однообразное занятие требовало сосредоточенности и ловкости, так что обезьяна была полностью поглощена им. Что не мешало ей ощущать запахи, тепло солнца и старика, а также следить за лошадьми, на которых передвигалась маленькая процессия: трое Кройнов и бродяга, которому одолжили старую клячу в серых яблоках. Животное скакало из последних сил, обезьяна чувствовала её напряжение и усталость.
Жаркий воздух был неподвижен и душен. Кругом царило спокойствие, даже листья едва шевелились — человек не заметил бы этого, но острый глаз обезьяны видел всё.
Люди разговаривали.
— Как же тебя угораздило подхватить проказу? — спросил Нейд, глядя сверху вниз на согнутую фигуру бродяги. Сам он держался очень прямо, словно жердь проглотил. — Небось, со шлюхами путался?
— Если бы! — отозвался старик. — Тогда не так обидно было б.
Кройны рассмеялись, но довольно сдержанно.
— Выходит, сам не знаешь, как заразился? — снисходительно спросил Бинки.
— Не знаю. Да и как понять? Ведь она, проклятая, только через полгода проявляется-то.
— Когда такие свиньи, как ты, чем-то заболевают, им следует забиться в нору поглубже и сидеть там, не высовываясь, пока не сдохнут, а не таскаться по городам, разнося заразу, — процедил Трик и сплюнул на дорогу.
Он глядел перед собой, словно старика не существовало вовсе. Обезьяна почувствовала, как напряглась спина её хозяина, как он втянул голову в плечи. Она замерла на пару секунд, а затем сунула между зубами только что пойманного паразита. Щёлк!
— Куда пойдёшь, когда мы тебя отпустим? — проговорил Бинки.
— Дальше на запад, — торопливо ответил бродяга. — Хочу поклониться Святилищу Пресветлой Пальмены. Может, она смилостивится и избавит меня от недуга.
— Что, кто-то уже так излечился? — поинтересовался Трик.
Он снял шляпу и принялся обмахиваться, заодно отгоняя слетавшихся к лошади мух и слепней.
— Слышал, что многие, — отозвался старик.
— Значит, надеешься. А путь до Святилища долгий.
— Месяца три ещё. Если пешком.
— Ишь, — Нейд цокнул языком. — Это сколько ж городков тебе придётся посетить, пока добредёшь?
— Не знаю, — ответил старик.
Ему приходилось вертеть головой, так как братья Кройны ехали по разные стороны от него.
— Пешком, говоришь, — протянул Бинки. — Неужели кто-то подвозит прокажённого?
— Мир не без добрых людей.
— Небось, прячешь руки-то? И лицо заматываешь. Обманываешь добрых людей? — усмехнулся Нейд.
— Нет, как можно, — робко улыбнулся в ответ старик.
Его обезображенное болезнью лицо превратилось при этом в жутковатую гримасу.
Нейд отвернулся.
— Не ври! — бросил Бинки. — Конечно, ты брехал. Кто посадит в свою телегу прокажённого?
Бродяга чуть помедлил с ответом.
— Но вы ведь дали мне коня, — заметил он.
Нейд расхохотался.
— Ага. Полудохлую клячу, вроде тебя. Когда вернёмся, придётся её пристрелить и сжечь.
— Может, тогда отдадите её мне? — с надеждой спросил старик.
Кройны переглянулись. Нейд прыснул, Бинки ухмыльнулся, Трик только едва заметно растянул губы в презрительной улыбке.
— А что, — проговорил старший. — Почему бы и нет? Домчишь на ней до Святилища Пальмены вчетверо быстрее.
— Правда? — недоверчиво спросил бродяга. — Отдадите?
— Да на кой она нам?!
— Вы отличная пара, — кивнул Нейд.
Прокажённый рассыпался в многословных благодарностях. Братья выслушали их со снисходительными ухмылками.
— Я вот думаю, — протянул Трик, когда старик замолчал, — что неправильно это: мы-то от тебя избавились, а как же другие?
— Какие другие? — спросил бродяга.
— Добрые люди, которым ты свою заразу можешь передать.
— Я ни к кому не прикасаюсь. И в Годуре не тронул ни единого человека.
— Уж надеюсь! — усмехнулся Бинки. — Вот только эти твои чешуйки… — взгляд Кройна упал на руки старика, сжимавшие поводья. — Они ведь, наверное, повсюду остаются?
Глава 19
Прокажённый хотел что-то ответить, но в этот момент Нейд ухватил поводья его лошади и потянул их в сторону обочины. Животное послушно свернуло. Обезьяна прекратила своё занятие и вцепилась в шевелюру старика обеими ручками. Её круглые глаза уставились на раскидистое дерево, от которого на траву ложилась густая, широкая тень.
— Передохнём, — сказал Трик, нахлобучивая шляпу. — Мы уже долго едем.
Кройны спешились, и старику ничего не оставалось, как последовать их примеру. Он прищурился на солнце и поднял руку, чтобы погладить обезьянку. Та схватила его за указательный палец и ощерилась.
— Ты веришь в каких-нибудь богов, кроме Пальмены? — спросил Бинки, подходя к дереву.
Он задрал голову, глядя на нижнюю ветку, до которой было футов двенадцать. Толстая, с два человеческих бедра в обхвате, она росла почти параллельно земле. Недалеко от ствола торчал, образуя рогатину, сук. Бинки взглянул на Нейда и одобрительно кивнул.
Тот снял с седла моток верёвки вроде той, что используют пастухи.
— Так веришь? — повторил Бинки, обращаясь к старику.
— Верю в Укадара, Сихеду, Крею, Нильтара… — начал перечислять тот, переступая с ноги на ногу. Слова слетали с его воспалённых губ медленно, бродяге было нелегко говорить. К тому же, часть звуков получалась у него неразборчиво из-за обильного слюноотделения. — Ещё в…
— Обезьяна твоя тоже заразна? — перебил Трик.
— Орик? Не знаю, — растерялся бродяга.
За его спиной Нейд уверенно навивал на конец верёвки тринадцать колец. По его загорелому, грубому лицу блуждала улыбка.
— А что ты болтал насчёт падёжа скота? — спросил Бинки. Он достал из кисета папиросы и закурил, чиркнув спичкой. — У тебя были видения?
Бродяга снял с плеча обезьяну и прижал к груди, поглаживая одной рукой.
Бинки вдруг расхохотался, подавился дымом и закашлялся.
— Нет, вы только гляньте на них, парни! — трясущаяся папироса указала на прокажённого и его питомца. — Ну, просто семейный портрет же! Отец и сын! Оба рыжие, и оба уроды!
Нейд с Триком загоготали. Старик заставил себя изобразить заискивающую улыбку.
— Я думаю, — проговорил, успокоившись, Бинки, — что твоё паломничество окончилось. И исцеление настанет совсем скоро.
При этих словах Трик вытянул из-за пояса топор и древком подрубил старику колени. Когда тот упал, обезьяна выскочила у него из рук и, пробежав несколько ярдов, обернулась.
— У-у-у…! — протянул Бинки, расплываясь в хищной улыбке. Изо рта и широких пористых ноздрей у него струился сизый дым. — Кажется, ты совсем ослаб с дороги. Куда тебе идти дальше? И зачем заражать добрых людей? Тебе пора сдохнуть — думаю, ты и сам это понимаешь.
Ознакомительная версия. Доступно 389 страниц из 1941
