«Болел» я после этого чуть больше недели. Ещё сутки я провалялся в кровати. Мимо пролетели разговоры с родственниками о том, что так поступать не нужно, и что они уже успели поставить на уши правоохранительные органы. Их я помнил плохо — слишком часто проваливался во всё подряд и пропустил большую часть нравоучений мимо ушей.
Где-то на пятый день я смог более-менее адекватно ходить, притворяться нормальным за столом и прятаться за любовью к компьютерным играм. Благо в них я тоже проваливался с головой и время отката пошло быстрей.
На восьмой день я понял, что шевелящиеся плакаты остались почти единственными моими аномалиями. Вторым, что никак не желало меня покидать, были изменившиеся глаза. Однако их родители почему-то не замечали, хотя такое не заметить живя, под одной крышей было невозможно.
Впрочем, по этому поводу я не тревожился — по крайней мере количество зрачков снова стало нормальным. Что это вообще было? Зрение ведь совсем не поменялось от этого.
Только тогда я вспомнил о том, что до сих пор не посмотрел, что получил за победу над той громадиной.
Подошёл к своему зеркалу в комнате. Коснулся рукой. И с удивлением посмотрел на строчку с доступным для распределения временем.
— Охренеть, — сказал я, глядя на на тридцать восемь дней, которые выпали из белого гиганта.
16. Рогатые духи
В этот момент я понял одну важную вещь.
С откатами я лежу далеко не в последний раз. Напротив, за такое количество полученных дней с одной охоты можно было и потерпеть.
Правда, такая жизнь совсем не будет сочетаться с жизнью обычного старшеклассника. Разумнее было бы сбежать из дома, укрыться в каком-нибудь подвале и пережидать там откаты в перерывах между охотой.
Но хочу ли я этого?
Здесь уже была куда более глобальная дилемма. В чём смысл, если я откажусь ради силы от того, для чего эту силу прокачиваю? Зачем мне быть великим нагибатором, если я не могу быть рядом со своими близкими?
С другой стороны, это всего лишь одна из множества жизней. Отказ от мирской жизни на одном круге ведь никак не повлияет на мои отношения с родителями на другом. Можно просто забить на это, а потом оплатить возврат в ещё более ранее прошлое. Да и не только себе, а Маруславе тоже, пусть обучает меня магии. Это никаких откатов не требует, только круг лучше подождать с большим эхо.
Однако поступая так, я как будто бы начинал относиться к своим близким не как к чуду, удивительному подарку Города, возвращающему справедливость, а сводить всё к простой механике, которую можно использовать или нет. В таком подходе терялось нечто важное. Будто я герой игры, а вокруг меня — всего лишь неписи.
А ещё, я окончательно понял, что с такими выпадениями из жизни, все спортивные секции и кружки были для меня закрыты. Я всегда буду теряться и пропускать занятия.
На девятый день после отката я вновь нашёл в себе силы войти на Изнанку. Среди ночи я покинул дом и добрался до Красноглазки. Мы заснули голова к голове — девушка уже знала, что я от неё хочу, проявив редкую мудрость.
Изнанка встретила меня яркими красками, но больше они меня не радовали. Насмотрелся уже, за те восемь дней, что провалялся почти в бреду.
Надел на себя маску. Снарядился Геранием, зубастым зонтом и увесил спину ящиком. Про воду с энергией жизни внутри я просто забыл, и не вспомнил бы, если б мне не напомнила об этом Ааэа.
Большую часть тут же выложил, чтобы забрать по пути обратно. Затевать бой с кем-то сильным я в этот раз не собирался. Больше я не чувствовал себя нуждающимся рыть носом землю, чтобы заработать ещё пару минут. Так что если я сегодня вернусь без улова — и фиг с ним.
Красноглазка тоже была рада меня сопровождать. Мы покинули её дом вместе, и я сразу же начал поиски показанного мне места.
Помня о правилах работы мира сновидений, который был очень похож на изнанку, я шёл наугад вглубь города, старательно представляя нужное мне место. Путь занял где-то час блужданий куда попало, но затем я увидел всё-таки очертания небольшой долины, скрытой посреди Города.
Но больше она не была одиноким местом со множеством светящихся озёр. Место определённо было тем же, но оно сильно преобразилось. Моими стараниями, кстати. Не стоит об этом забывать…
Нас с Красноглазкой окружило блеяние множества рогатых существ. Козлы, бараны, овцы и им подобные теперь заселяли всё пространство долины. Между луж были натянуты сплетёные из шкур и растений хижины, а почти в каждом сильно поблекшим озере плескались рогатые.
Не по этой ли причине Цап не советовал мне приходить сюда слишком рано? Чтобы я не помешал переселению его вида на новое место?
Надеюсь, наш договор о том, что я могу брать здесь столько воды, сколько захочу, ещё в силе. Хотя… а захочу ли я эту блеклую мутноватую жижу, в которой отмокают тела всяких козлов? Пить это я уж точно не буду.
— Бе-е-е-е! — прокричал бородатый горный козёл, тыкая в нас пальцем.
Остальные рогатые тоже заметили появление пришельцев. Стегоатли поворачивали в нашу сторону головы и внимательно следили жёлтыми глазами с горизонтальным зрачком.
— Чужа-аки-и! — проблеяла какая-то овца.
— Нужно при-инести-и их на алта-арь Фаго-оту! — воскликнул незнакомый баран.
— Я сейчас твои яйца принесу в жертву Мару, — раздражённо бросил я и выхватил меч. — Мы с сестрой в своём праве приходить сюда.
Рогатые начали стягиваться поближе к нам. Собирались зеваки, кто-то тыкал пальцем. Знакомой парочки я не видел, хотя не факт, что смог бы их сейчас отличить, даже если бы видел.
— Угрожа-аешь детям Фа-агота? — возмутился ещё один бородатый козёл.
— От них пахнет челове-еком! — возмутился чернорогий муфлон.
Я краем глаза увидел, как рогатые отсекают нам путь к выходу.
Блин. Не хочу я их убивать. Но сами ж напрашиваются.
— Баба из человечьего племени, — бросил другой баран. — Я чую запах человечьей души.
— Люди нарядились в маски пустых! Какое кощунство! — проблеял муфлон.
— За оскорбление я тебе отрежу язык, — протянул я меч в его сторону. — Где ты увидел здесь человека?
Ответом стала невесть откуда взявшаяся молоденькая коза, которая выскочила буквально из ниоткуда и сорвала маску трёхглазого дух а с Красноглазки.
Я обрушил клинок на наглую тварь, но в последний момент остановил гераний за миллиметр от глаза перепуганной полутораметровой двуногой козы.
По сути, это ведь просто тупой ребёнок. Она не представляет реальной опасности.
Красноглазка тем временем улыбнулась во всю ширину рта, демонстрируя треугольные зубы. Неестественно бледное, почти серое лицо и стального цвета волосы тоже смотрелись не очень по-человечески. Да и не стал бы человек на её месте без малейшего страха улыбаясь от уха до уха тыкать в рогатых пальцем и говорить сокровенное «Джи!».
— Оста-ановитесь! Побойтесь Фагота, глупцы!! — послышалось знакомое блеяние. Через толпу своих сородичей пробирался Цап.
— Что всё это значит⁈ — спросил я у него, одновременно поддевая маску сапогом и подбрасывая вверх, чтобы перехватить и отдать девушке не нагибаясь. Слишком уж уязвимая позиция.
— Прощения прошу! — удивил меня Цап низким поклоном до земли.
Его в племени, надо сказать, уважали, потому как блеяние раздалось с новой силой, а взгляды собравшихся потупились.
— Почему она пахнет как человек? — продолжал допрос лишь чёрнорогий муфлон.
— Мы есть то, что мы едим, — мудро ответил я. — Возможно, когда моя сестра поглотит твою душу, у неё тоже появятся такие рога.
— Это мастер меча-а, о котором я ва-ам расска-азыва-ал! — продолжил Цап. — Великий воин, что помог нам убить стража и завладеть источником жизни. Это друг на-арода-а Фа-агота. Позор всем ва-ам!
Рогатые склонили головы. Даже у черноногого мелькнуло что-то вроде раскаяния, и он поклонился.
— Я не зна-ал, — произнёс он. — Забери мой рог за моё оскорбление, воин.
Что ж они так любят раздавать всем части себя?
