— Маргош! — Он недовольно поморщился. — Без истерик и ягушенского человеколюбия. Я должен был их устранить. И заметь — никого не убил, ты вообще на меня плохо влияешь.
Затаив дыхание, в ужасе смотрю на Стужева. Тот, окинув меня взглядом, коварно протянул:
— В моей майке, вот такая испуганно-встревоженная, ты меня дико возбуждаешь, Ритусь.
Не отреагировав на его попытку сменить тему, я решительно заявила:
— Так нельзя!
— Почему же, можно, лично я уже подкрепился и готов на новые подвиги во имя демографии отечества.
— Не смей! — взвизгнула я.
Стужев выдал злобно-обаятельно-угрожательную улыбку и плавно поднялся, не отрывая от меня очень жадного взгляда. Мгновенно вспоминаю, что передо мной тот самый опасно-притягательный Александр Стужев, который младший Кощей, сказочный злодей и лучший друг чертей в преисподней. А еще озабоченный очень.
— Саша, борщ стынет! — запоздало вспомнила я о собственной безопасности.
— Подогреем, — таким тоном прошептал Князь, что сразу стало ясно — он не о еде сейчас.
И шагнул ко мне. Я вскочила, спасаясь за неимением ничего лучшего, расположением стола посреди кухни и его способностью встать между мной и очень опасным элементом общества.
— Коварный Ритусик, — прошептал Князь, начиная маневр по обходу препятствия.
— Стужев, тебя вроде как ждут, — напомнила я.
— Подождут. — Он все так же пристально смотрел прямо на объект преследования и явно планировал захват.
Неожиданно заиграл похоронный марш. Классический шопеновский. Князь дернулся, достал трубку, ответил на звонок и несколько секунд слушал, пристально глядя на меня. Затем глухо произнес:
— Imo.
Еще несколько секунд и злое:
— Occupatus.
И прервал разговор. В следующее мгновение трубка полетела на стол, следом отправилась майка Стужева, и, поигрывая мускулами, он плавно шагнул к оторопевшей мне.
Заиграла музыка! Опять похоронный марш, но только теперь в рок-обработке.
— Мля, достали! — рыкнул Саша, схватил телефон и ответил на звонок рычащим: — Imo.
Не знаю, что там ему сказали, да и не знаю, что Стужев ответил, потому как прозвучало странное:
— Interitum aufert!
И завершив разговор, вновь бросил айфон на стол. Да так, что по экрану протянулась тоненькая трещинка.
— Так, — расстегнув пуговицу на джинсах, начал он, — на чем мы остановились?
Недоуменно пожала плечами, Стужев окинул выразительным взглядом и уже сделал шаг ко мне, как вновь зазвонил телефон. Adele «Someone Like You». Взбешенный Князь вновь схватил телефон, ответил и сообщил собеседнику нетривиальное:
— Любезный мой, Кристофер, знаешь, а я, судя по всему, выяснил причину вымирания динозавров на Земле. Тебе интересно? Правда, мой клыкастый друг? Ты уверен, что готов услышать это великое знание? Точно, готов? В таком случае, слушай внимательно. Да потому что им тоже кто-то размножаться не давал! In nomine daemonis! Quid problema?
Но проблема, видимо, имелась, потому что Стужев нахмурился, выслушивая что-то, потом сел, начал барабанить пальцами по столешнице, резко встал, схватил майку и вышел.
Некоторое время я, несколько растерянная, просто стояла. Потом начала убирать со стола, но тут же явился призрак, погрозил мне пальцем и взялся убирать сам.
— Да я как бы…
— Леди Маргарита, если у вас комплекс Золушки, я вас к отличному специалисту отведу, — произнес вошедший Генри. — Вы с ним уже заочно знакомы, кстати.
— Это тот, кто вам посоветовал заготовить извинятельные букеты? — догадалась я.
— Да, — признал скелет. — Величайшего ума человек!
И направился к холодильнику… В глянцевой поверхности отразился высокий мужчина лет пятидесяти, чуть седоватый, импозантный и солидный очень. Я вздрогнула. Заметивший это скелет обернулся и спросил:
— Что-то не так?
Кивнула и указала на холодильник. Генри посмотрел на свое отражение, привычным жестом подправил волосы, улыбнулся себе, причем отражение сверкнуло великолепными зубами, и полез доставать замороженное мясо.
— То есть… вы себя другим видите? — догадалась я.
— Меня все «другим» видят, леди Маргарита, — пояснил Генри, выкладывая на столешницу мясо, яйца и имбирь. — Только на вас чары не действуют.
Испуганно смотрю на привидение, которое, в отличие от скелета, на меня во время разговора смотрело и степень моего потрясения оценило.
— А меня вообще никто, кроме вас, не видит, — обрадовал призрак.
— Здорово, — ничуть не обрадовалась я. — Ну, я пойду?
— Идите, — благодушно разрешил Генри. — Все равно сейчас лук резать буду, а это для вас, живых, весьма слезопускательное дело.
Я сбежала, поблагодарив за вкусный обед. Выйдя в холл, нашла книгу, ту самую, ягушенскую, она так на столе и лежала, и, обнимая фолиант, поспешила в спальню, откуда доносился временами злой голос Стужева.
Едва открыла дверь, так и застыла на пороге — Саша надевал фрак. На Кощее-младшем уже были брюки, носки, черные лаковые туфли и расстегнутая белоснежная шелковая рубашка, рукава которой он в данный момент скреплял золотыми запонками, что было непросто, учитывая факт продолжающегося разговора.
— Ego contra, — произнес он неведомому собеседнику и поманил пальцем меня.
Медленно подошла, Стужев как раз завершил дело с запонками и теперь стоял, смотрел на меня с высоты своего роста, и глаза серьезные такие.
— Nulla! — резко и зло неведомому собеседнику, а у меня непреклонно отобрали книгу.
Отобрали, отшвырнули в дальний конец кровати, а затем самым наглейшим образом чья-то нахальная, не занятая телефоном рука коснулась щеки, пальцы осторожно обвели контур моих губ и спустились ниже, погладив по шее, и еще ниже. Я попыталась возмутиться, но Князь мгновенно прижал к моим губам палец, призывая к молчанию, и я скорее прочла по его губам, чем услышала:
— Очень важный разговор.
Хотела было отойти, чтобы не мешать, но Стужев властно придержал за талию, заставляя остаться на месте, а затем…
Когда его ладонь скользнула по моему животу, я еще ничего не поняла, и когда даже под майку — тоже коварных действий не заподозрила, но после он бесстыдно вторгся под резинку белья и быстрым вороватым движением накрыл все, что, собственно, закрывали стринги. И улыбка при этом стала нагловато-счастливой, и вообще весь вид таким довольным-предовольным.
Я возмущенно вырвалась, молча, но решительно отказавшись от его весьма сомнительных услуг в качестве моего белья, и, бросив на некоторых мгновенно обидевшихся укоризненный взгляд, отошла к зеркалу, поправлять одежду.
— Simpliciter occidere, — сообщил в продолжение разговора Стужев.
А затем плавно и как-то очень быстро оказался позади меня. Его рука медленно скользнула на мою талию и резким движением прижала спиной к обнаженной груди. Возмущенно смотрю на него в зеркало — что удивительно, у него и в отражении ну очень бессовестные глаза. Попыталась вырваться — удержал. Покорно замерла, ожидая хоть каких-то объяснений со стороны Кощея-младшего.
— Да, так гораздо лучше. — Сказано это было собеседнику, но смотрел в этот момент Стужев мне в глаза, и такое ощущение, что слова тоже для меня предназначались. — Намного лучше, — добавил он.
И теплая широкая ладонь вновь скользнула вниз. Глядя на Сашу, развела руками, мол, в чем проблема, он только улыбнулся в ответ, и бесцеремонная кощеевская длань забралась под майку! Гневно смотрю на него. Мне одними губами сообщают:
— Я ничего не делаю. — Он даже кивнул и глаза стали такие честные-пречестные, а потом коварно добавил: — Пока.
И в ту же секунду его ладонь властно накрыла одну грудь, чуть-чуть сжала, погладила, перешла ко второй и, повторив те же действия, устремилась вниз, снова заняв позицию, с которой ее только что изгнали. Я задохнулась от возмущения, а Стужев, весело подмигнув, начал осторожно, дразняще, поглаживать. И при всем при этом безмолвно произнес:
— Тихо.
