– Тогда смотри мне прямо в глаза! – игриво потребовала она, ударив свой стакан о другой.
Морион растянул губы в ухмылке и допил ханай, не отрывая взгляда от мужского лица. Его стеклянно-серые глаза сверлили душу запертого внутри человека, который все слышал, видел, понимал, но ничего не мог сделать. Морион насмехался над стражем. Бессмертный был злым.
– Он нас убьет, – тихо объявил Абрам товарищам.
– Может, если мы сильно напоим его тело, то и сам Эриас ничего наутро не вспомнит? – буркнул Сетх.
– Как вариант, – Абрам согласно кивнул. – Возможно, и Виола отрубится, а там и проспит до рассвета и сделка будет завершена.
Они с Сетхом заговорщически переглянулись и взялись за кувшин вина, чтобы предложить новый тост. К тому времени, когда им принесли закуски, заклинатели осушили три кувшина. Виола выпила больше всех, но остальные не могли обманывать ее до бесконечности, потому им тоже пришлось напиться. Благо каждый из них знал, сколько времени требуется на вывод токсинов. Они делали небольшие глотки через равные промежутки времени, что позволяло сохранять трезвость.
– Давайте сыграем в «Было или не было»! – предложила Виола и отломила кусочек от пряной рыбы. – Я слышала, во время алкогольных застолий играют в эту игру. Нужно начинать, например, «я никогда не обманывала», и, если это случалось в жизни, надо выпить.
– Я, конечно, люблю игры, но эта мне отчего-то не нравится. – Абрам поморщился. Он явно не жаждал раскрывать свои грязные секретики.
– Я тоже не хочу играть. – Сетх покачал головой.
Понимая, что ее идею вот-вот отвергнут, Виола не стала дожидаться ответа от Люциана и Мориона и поспешила сказать:
– Это не обсуждается! Сегодня мой день рождения, и, если вы хотите, чтобы он прошел успешно, делайте, что велено. Мы играем! – Она со стуком поставила стакан на столешницу, требуя долить вина.
Сетх обреченно вздохнул, но не мог не повиноваться. Им ведь не хотелось, чтобы Эриас сегодня помер.
– Так, – протянула Виола, когда ее стакан наполнили, – начну первой. Я никогда не влюблялась в своего лучшего друга.
Все стаканы остались на месте.
– Э-э… а как же Амели? – Абрам недоуменно посмотрел на Люциана. – Мухлюешь? – Он сузил глаза.
Люциан растерялся. Амели была его невестой, но когда-то – лучшей подругой.
«Наверно, я должен выпить, – пронеслось у него в голове, и он поспешил сделать глоток. – Амели… я ведь обещал тебе вернуться сразу, как закончу с той деревней».
Спокойное выражение его лица сменилось на скорбную мину.
– Да ладно тебе, – сказал Абрам, ободряюще хлопнув его по плечу. – Она простит тебя. Ты ведь объяснился в письме. Уверен, Амели все понимает и не злится. Даже я бы понял твое стремление защитить людей и со всем разобраться. Хотя это иногда раздражает, но тебя не изменишь, – рассмеялся он.
– Я никогда не целовал мужчину, – внезапно произнес Морион, прерывая чужой разговор, и выпил.
Сетх вскинул бровь. Судя по выражению его лица, он хотел узнать, какая проклятая ситуация вынудила бессмертного совершить подобное, но сдержался.
– Разве это правильно – говорить утверждение и пить самому? – вместо этого спросил Сетх. – Цель ведь – напоить других, а не себя.
– Если говорить то, чего я действительно не делал, будет слишком скучно.
Заклинатели хмыкнули.
Когда выпила Виола, никто не удивился.
Когда выпил Абрам, все остались спокойны, зная об одной давнишней истории, в которой их товарищ-ловелас перепил и на спор поцеловал спящего пьяницу, а потом на месте прочистил желудок.
Но когда выпил Люциан, то челюсть отвалилась у всех, кроме бессмертного.
Смутившись, Люциан подумал о том, что демонический сон, из которого его вытащил Морион, все-таки не был проказой подсознания. Как бы трудно ему ни было это признавать, но он тогда вытворил нечто непотребное с реально существующим человеком, который действительно был с ним, – только ментально, а не физически.
«Какой кошмар, но с фактами не поспоришь».
Морион самодовольно ухмыльнулся.
– Что?! – воскликнул Абрам, не поверив в услышанное. – Ты? Как? Когда?
– Тише, – попросил Люциан. – Могу только сказать, что это была вынужденная мера и мне не дали право выбора.
– Это в какой ситуации тебя принудили к такой вынужденной мере? – Сетх искривил губы. – Кто это был? Ты рассказал Амели?
– Нет, и пожалуйста, хватит расспросов. Это неприлично.
Сетх открыл было рот, собираясь поспорить, но тут же закрыл. Видимо, понял, что в словах Люциана присутствует доля правды.
– Ну ты даешь… – потрясенно выдохнул Абрам, и на этом тема была закрыта.
– Я никогда не надевал юбку, – сказал Люциан, продолжая игру.
– О-ой, и что это за утверждение такое? – недовольно спросила Виола и, закатив глаза, осушила свой стакан.
Абрам многозначительно посмотрел на Люциана.
– Я никогда не чувствовал влечения к мужчине.
– Ты серьезно? – бесстрастно спросил тот, даже не притронувшись к вину.
– Просто хотел убедиться. – Абрам поднял раскрытые ладони.
Виола с Морионом выпили, после чего девушка заинтересованно спросила:
– Ты весьма развратен, да?
– Даже не представляешь насколько. Но влечение ведь бывает не только физическим, верно? – Морион обратил внимание на всех сидящих за столом. – Оно может быть обосновано и обычной заинтересованностью к человеку. Абрам не уточнял, какое именно влечение надо испытывать, потому я посчитал это за невинный интерес.
Сетх красноречиво приподнял бровь, слушая не лишенную смысла речь.
– Ну раз так, – протянул он и поднял свою чашу.
В конечном итоге выпили все, понимая под «влечением» то же чувство, что испытывают к друг другу дети, когда гуляют за ручку и играют вместе. Ведь в этот момент ни о каком неприличном подтексте речи не идет.
– Я никогда не умирал, – сказал Сетх, пытаясь споить Виолу, а не всех остальных. Это утверждение хоть и прозвучало жестоко по отношению к покойной девушке, но она не обратила на это никакого внимания и выпила еще один стакан. Чувства буйных духов было тяжело объяснить: они знали, что мертвы, но в то же время ощущали себя живыми, застрявшими на перепутье.
Морион выпил следом, словив на себе четыре пары удивленных глаз.
– А ты думала, я шутил, говоря, что у меня нет сердца? – Он насмешливо взглянул на Виолу.
Она немного помолчала, а после сочувственно вздохнула.
– Неужели ты так сильно страдал из-за любви?
– До сих пор страдаю, – съехидничал Морион.
– Мы что-то упустили? – обратился Абрам к Люциану.
– Ничего интересного. Это их личные разговоры.
– Я никогда не делил ложе с другим человеком, – вернулся Морион к игре. – И под этим я подразумеваю не невинный сон. – Он ухмыльнулся.
Выпили все, кроме Виолы и Люциана.
– Вы ведь одной ногой женаты. – Морион недоверчиво прищурился. – Зачем владыка Луны сдерживается? Чтите традиции?
– Я не отвечаю на непристойные вопросы.
– Он просто правильный, а не чувственный. – Абрам улыбнулся любопытному Мориону. – Думаю, мой владыка не то чтобы не хотел, скорее даже не задумывался о пересечении черты.
– Абрам! – Сетх треснул друга по затылку. – Переставай пить, раз твой язык мелет такое.
Люциан проигнорировал их беседу.
– Я никогда не носил черных перчаток. – Он невозмутимо продолжил игру, насилу сдержав желание проследить за реакцией Мориона.
Перчатки мог носить любой, но рабочие перчатки селян чаще всего были серыми или цвета соломы, а женщины носили только цветные. Заклинатели редко надевали их, потому что им нельзя было блокировать чувствительность пальцев и ограничивать выход магической энергии. Перчатки использовались, только если приходилось работать с грязью или отходами, но зачастую не брезговали залезть и в нее голыми руками.
Ответ на утверждение Люциана не дал бы неопровержимых доказательств, но уточнение о цвете сильно сужало круг совпадений. Люциан по-прежнему сравнивал Мориона и Кая.
