Фазан убежал в отель, а я последовал за ним, чтобы сдать ружьё и экспериментальные патроны в оружейку.
Теперь-то эти патроны годятся только для музея, потому что скоро начнётся эра разрывных патронов.
Патронное производство у нас уже есть, но теперь нужно будет провести переоборудование производственных линий на новый тип боеприпасов.
— Это Фазан брал, — сказал я дежурному в оружейке. — И вот эти патроны нужно где-нибудь сохранить, для истории.
— Хорошо, — ответил тот. — А что это за патроны?
— Да так, хуйня одна… — сказал я, махнув рукой. — Не особо актуальная разработка.
Сдав оружие, я направился в свой номер, но потом передумал и спустился в лобби.
— Зулус! — выйдя во двор, окликнул я бывшего спецназовца, засевшего в курилке.
— Да? — ответил тот.
Захожу в уличную курилку и сажусь рядом с ним.
— Вопрос есть, — сказал я. — Во сколько раз выше останавливающее действие у разрывного патрона, допустим, к «Печенегу», по сравнению с ЛПСкой?
— Это из-за этого Фазан только что орал? — уточнил Зулус.
— Ага, — подтвердил я его догадку. — Так во сколько раз?
— Сразу и не скажешь… — произнёс он. — Ну, наверное…
Он впал в глубокую задумчивость.
— Раза в три-четыре, а может и в пять-шесть, — наконец, ответил он. — А-а-ах, я понял…
— Фазан тоже понял, — улыбнувшись, сказал я. — Ситуация такая: он намерен начинать массовое производство разрывных патронов. Конкретно с целью злостно нарушить Гаагскую конвенцию.
— Это поменяет очень многое на поле боя, — произнёс Зулус. — Тогда появится смысл возвращать в строй АК-74М и АК-12…
Я обдумал это — а ведь, действительно, появится смысл.
Обычная пуля калибра 5,45 миллиметров, при попадании в конечность, не всегда приводит к выводу противника из строя, а вот разрывная будет выбивать человека из боя в 95 случаях из 100.
Даже КДшник средних уровней, если получит ранение разрывной пулей в бедро, вряд ли сможет быстро очухаться. Если разрывная пуля, например, вырвет ему секцию бедренной артерии, с мясом — там и таймер вполне может начаться.
— Знаешь, что подумал, — произнёс Зулус. — А ведь боевики Пиджака, когда он был у власти, использовали модифицированные патроны — надпиливали наконечники пуль.
— Типа «дум-дум»? — спросил я. — Это интересно.
Про пули «дум-дум» мне рассказывал Ронин — кстати, относительно недавно. Это было изобретение англичан, которые вели колониальные войны и посчитали, что их оболочечные пули недостаточно эффективны против всяких папуасов, которые, после поражения из винтовки Ли-Метфорда, смели подниматься на ноги и продолжать бой.
Тогда-то они и придумали новый тип патрона — оболочечный, но не полностью. Носик у пули нового типа был свинцовый, поэтому, при попадании в тело жертвы, томпаковая или мельхиоровая оболочка раскрывалась, а свинцовый сердечник отличненько мялся, передавая максимум кинетической энергии.
И всё бы хорошо, но потом появились всякие неравнодушные люди, считающие, что ведение войн нужно регламентировать, поэтому страны начали подписывать конвенции, запрещающие всё самое интересное…
Их логика: экспансивные пули очень сильно снижают шансы солдат на выживание, а разрывные пули их вообще не оставляют. Но разве не в этом весь смысл войны?
«Значит, мы исправим эту историческую несправедливость», — подумал я. — «Но что, если разрывные патроны будут применять и против нас тоже?»
А вот тут я почувствовал себя очень неуютно. Сразу появилась мысль: «А нас-то за что⁈»
— Ха-ха-ха! — рассмеялся я. — Блядь… Ха-ха-ха!
— Анекдот какой-то вспомнил? — поинтересовался Зулус.
— Не, просто подумал кое о чём, хе-хе… — ответил я, посмеиваясь.
— Наверное, ты подумал о том, что мы открываем ящик Пандоры? — предположил Зулус.
— Ага, — подтвердил я. — Это реальный ящик Пандоры — но мы ведь не знаем, не применяют ли их другие. Они могут, а это значит, что должны и мы.
Нет, теперь я начал понимать мотивы тех неравнодушных людей, топивших за запрет экспансивных, разрывных и прочих патронов.
Гарантий, что кто-то не изобретёт что-то ещё, ещё более ебущее, чем эти боеприпасы, никто дать не мог, поэтому всё и запретили, от греха. Они решили, как говорит иногда Фазан: «лучше ну его нахуй, чем хуй его знает».
— Всё, я узнал, что хотел, — сказал я. — Давай, до встречи.
— До встречи, Студик, — ответил Зулус, а затем развернулся к тренируемым ополченцам. — Через десять минут начинаем стрельбы! Всем приготовиться морально и физически! В туалет кто хочет — идите сейчас!
Я вошёл в лобби отеля и поднялся на свой этаж.
Лапша вернётся ещё нескоро, поэтому надо как-то убить всю эту прорву времени.
«Ответ один — аниме», — принял я решение, разблокировав дверь номера ключ-картой. — «Годные тайтлы закончились, блин, поэтому придётся экспериментировать и смотреть сомнительные».
*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 31 декабря 2027 года*
— Дорогие сограждане! — начал Проф.
Он сидит за столом, на фоне заставка с панорамой современного Волгограда, на нём официальный чёрный костюм с белой рубашкой и красным галстуком, а в руке он держит бокал шампанского.
До Нового года осталось около семи минут, поэтому я уже за столом, жую неполноценный салат Оливье — яиц нет, майонеза тоже, зато есть соус на основе молока, смешанного со слабой горчицей. Ещё туда добавлено подсолнечное масло, что, я считаю, было ошибкой, потому что это вообще какой-то другой салат.
Из-за отсутствия полноценного Оливье, новогоднее настроение практически умерло, прямо за этим столом…
Отсутствие селёдки под шубой я ещё могу простить, так как не очень люблю её, салат из крабовых палочек я тоже не очень люблю, но вот отсутствие нормального, блин, человеческого Оливье, с нормальными, блин, человеческими яйцами — это непростительно.
Я каждый Новый год сам, своими руками, готовил Оливье, потому что научился, когда была жива бабушка — она всегда запрягала меня нарезать ингредиенты кубиками.
Меня охватило чувство ностальгии и на душе стало как-то полегче.
— … тяжёлый год и нет оснований полагать, что следующий год будет лучше, — продолжал вещать Проф. — Но мы выстояли — это очередное доказательство нашей стойкости и нашей необоримой воли к жизни! Город-герой Волгоград, наконец-то, стал полностью безопасным! Наши рейдерские группы зачищают окрестности города и с каждым днём заходят всё дальше и дальше в область! Наша оборона становится всё крепче и крепче, с каждым пройденным днём! А наша армия становится всё сильнее, решительнее и многочисленнее!
Мне надоело испытывать муки от поглощения этого «Оливье», поэтому я подвинул к себе тазик с морковкой по-корейски. Толку от неё, в контексте килокалорий, почти ноль, но зато вкус хорошо знакомый, с нотками ностальгии по прежним временам…
— Как многие из вас знают, в уходящем году мы основали НИИ Когнитивных девиаций, — продолжил Проф. — Это очередной преодолённый рубеж — это значительный шаг к разгадке тайны апокалипсиса, разрушившего нашу цивилизацию!
Пока что, учёные не сумели накопать ничего полезного — они занимаются некой «обработкой и систематизацией данных».
Но я вообще от них нихрена не жду, если честно. Проф-то может и говорит населению, что это важный шаг и так далее, но реальная причина, почему НИИ КД вообще существует — это престиж.
Окружающие нас общины ведь смотрят по сторонам и следят, по мере сил, за действиями Фронтира. И то, что у нас действует очень серьёзный НИИ — это очень о многом говорит. Фактически, это говорит обо всём.
— … освобождаем невольников! — вдохновенно продолжал Проф. — Многие из вас по себе знают, каково это — быть в рабстве! Мы, как граждане Фронтира, считаем, что рабство недопустимо, несмотря ни на какие условия и, якобы, объективные факторы!
С этим я вообще не буду спорить — куча народу, переселенцев из других городов, реально пребывали в рабстве.
