Добираюсь до микроукрепрайона, созданного своими руками, и смотрю на свою проволочную полосу — если броник пойдёт сквозь неё, то есть шанс, что он завязнет.
Но можно увеличить шансы — для этого у меня с собой ещё одна банка. Правда, надо как-то попасть, а у меня очень хреновое состояние…
Тем не менее, вытаскиваю из кармана жестяную банку с негашёной известью, и дожидаюсь броника, который, в отличие от меня, сумел хорошо восстановиться за время погони и если вступить с ним в бой в чистом поле, мне 100% пизда.
Броник решил, что ну его нахуй, поэтому атаковал прямо с марша, то есть, не стал замедляться, а наоборот, ускорился и рванул на меня.
Замахиваюсь Мойшештерном, и броник начал уклонение, но это был подлый обманный манёвр с моей стороны, который я использовал для того, чтобы вывести броника на реакцию и прицельно бросить банку.
Жестянка врезалась ему в морду и осыпала его негашёной известью, часть которой попала ему в рот, нос и глаза, которые имеют слизистые оболочки.
А негашёная известь, как известно, бурно реагирует при контакте с водой, чего я и добиваюсь — слизистые оболочки броника начали участвовать в бурной экзотермической реакции с образованием щёлочи, которая начинает омылять жиры и причинять щелочные ожоги.
Броник протяжно заревел, бросился ко мне, яростно размахивая лапами, а я не стал стоять на месте и перепрыгнул через полосу из проволоки.
Бегу дальше, по заранее продуманному маршруту, который должен провести броника по самому незабываемому аттракциону его жизни…
Он с лёту налетел на проволочное заграждение, но не запутался в нём, а сорвал все крепления и потащил всю проволоку за собой, заруинив всё заграждение.
За рвущимся вперёд броником волочатся двигатель от КАМАЗа, двигатель от ГАЗ-66, гранитный валун, а также целый автомобиль Ока.
«Это впечатляет, блядь…» — констатировал я.
Но проволока имеет свой предел прочности, поэтому начинает отрываться от креплений и у броника, в конце концов, получается вырваться и войти на следующий этап.
А следующий аттракцион — это огороженная площадка с волчьими ямами.
Обхожу все собственноручно вырытые и оборудованные ямы и встаю на противоположном конце площадки.
Броник врывается на площадку, пробегает метра три и падает в волчью яму, где начинают с хрустом ломаться деревянные колья.
Из первой ямы он выбрался без проблем, вторую яму перепрыгнул, но его методика передвижения дала сбой на третьей яме, в которую он, буквально, запрыгнул самостоятельно.
Это меня развеселило, хотя мне вообще не до веселья сейчас, но я не стал смеяться, а вместо этого кинулся к яме и занёс боевой цеп для удара.
Броник был вынужден перевернуться в яме, потому что жопой кверху из ямы не выбраться, и когда он перевернулся, я сразу же шарахнул по нему Мойшештерном, прямо по башке.
Раздался звучный звон, и я на практике убедился в уязвимости болтовых креплений к экстремальным ударным нагрузкам — боевая головка раскололась и разлетелась на фрагменты, а свинцовый утяжелитель просто выпал, поэтому Мойшештерн превратился в Гойшештерна.
Это неприятно, но это не беда, потому что у меня в руках всё ещё здоровенная стальная хуйня, которая тоже кое-что весит, и я наношу ею второй удар, который отдаётся мне в руки мощной вибрацией.
Броник попытался схватить меня за ноги лапами — это образчик выдающегося самоконтроля, так как он конкретно «поплыл» от удара, но нашёл в себе способность продолжать бой. Это я называю умением биться до конца.
Отступаю, чтобы не рисковать зазря.
Покидаю площадку и веду броника вглубь деревни — нас ждёт следующий аттракцион, который должен стать последним…
Броник, в конце концов, сумел выбраться из ямы и продолжил преследование, из-за чего был вынужден пройти по рукотворному коридору, который я создал с помощью брошенных тачек, бытовой техники и ржавых сельхозагрегатов.
Я встал в самом конце коридора, в качестве живой приманки, и когда броник достиг линии, обозначенной зелёной краской, мною была дёрнута верёвка с зелёной лентой на конце.
Из-под утрамбованного снега ему навстречу поднялась платформа, усеянная острыми арматурами.
Броник среагировал и выставил перед собой передние лапы, что позволило ему защититься от части кольев — а они поднялись к нему с очень большой энергией, так как я зажал под ними тракторные амортизаторы…
Удар получился мощным, броник сильно потерпел, но перетерпел, а затем выдрал платформу лапами и отбросил в сторону.
Дальше он идти не стал — он соображает и ждёт от меня говна, и, что характерно, это говно есть и ждёт он его не зря.
— Давай-давай, нападай! — призвал я его. — Хули стоишь⁈
Но броник не торопится и внимательно рассматривает пространство между нами.
А затем, продемонстрировав наличие недюжинного интеллекта, он забрался на крышу дома, служащего стеной этого рукотворного коридора, и снова, блядь, потерпел!
Я подпилил балки в каждом доме — в каждом! Крыша едва способна выдержать массу человека, а эта хуйня имеет не менее 900 килограммов живого тела!
Рухнул броник, естественно, не в обычный крестьянский быт, а на заблаговременно предусмотренные колья, оснащённые стальными наконечниками.
Это его не убило, поэтому он вылез из дома и показал, что его интеллект — это аналог БАДов, то есть, сильно переоценён, потому что он не придумал ничего лучше, чем полезть на соседний дом.
И снова былинный провал — он рухнул на новую россыпь кольев и затих.
Я уж подумал, что он сдох, поэтому вытащил из специальной ямы ящик с коктейлями Молотова, но он не сдох — он просто взял паузу на подумать.
И всё же, он быстро выработал какую-то новую тактику и вернулся обратно в коридор — видимо, подумал, что надо стойко преодолеть все препятствия и добраться, наконец-то, до мяса…
А я вот чувствую, что надо заканчивать с ним поскорее, потому что состояние моё ухудшается с каждой минутой и я сильно удивлён тем, что до сих пор не начался таймер.
У броника яд совсем не как у покойного Ёжика — интерфейс видит интоксикацию и выработал решение, способное устранить все последствия, но прайс-лист дорожает с каждой минутой, так как идёт постепенное повреждение внутренних систем организма.
Когда броник достиг линии из жёлтой краски, я дёрнул за верёвку с жёлтой лентой на конце.
Из окна дома справа выстрелила самодельная баллиста, которую я сконструировал с особой тщательностью.
Но, видимо, я рукожоп, потому что копьё пролетело метра три и воткнулось в снег. Досада.
Броник посчитал, что это показатель качества всей системы ловушек, поэтому значительно ускорился.
— Ой, кря-кря-кря… — покачав головой, изрёк я. — То есть, зря-зря-зря…
Он достиг линии из красной краски, я дёрнул за последнюю верёвку, которая активировала спусковой механизм последней, ультимативной ловушки.
Эта тварь ожидала чего-то паскудного, и она не прогадала — из снега поднялась полноценная ловчая сеть из стальной проволоки.
Конструкция ловушки предусматривает накидывание сети на жертву, а затем затягивание основной петли при активных движениях жертвы.
Броник не знал, что надо делать в таких случаях и попал в переплёт, а я взялся за воткнутый в снег Гойшештерн и пошёл к нему.
— Ну, что, сынку? — спросил я. — Помогли тебе твои ляхи? А⁈ Помогли⁈ Отвечай мне, сука!
Замахиваюсь и наношу удар Гойшештерном по башке беззащитному и паникующему животному.
Бью снова и снова, но силы у меня уже не те, а ещё я испытываю перегрев — потоотделения нет, из-за препаратов, а побегал я очень много…
И всё же, продолжаю методично забивать броника, который не прекращает попыток зацепить меня когтями, даже сквозь стальную сеть.
«Ох и поебался я с этой сеткой», — подумал я, вспомнив, как плёл её. — «Но это окуп, господа! Полный окуп!»
Броник, терпящий обидный и тяжёлый урон, наконец, справился с собой и начал соображать — ситуация у него не такая уж безвыходная, если подумать.
