"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Бердникова Татьяна Андреевна

Она опустила руку, решительно делая шаг вперед.

— Да, папа, — в голосе ее зазвучали нотки почти отчаяния, совершенной обреченности, — Да, отец, внук! В том мире, нашем мире… через некоторое время ты бы стал дедушкой, но здесь… — она закусила губу и развела руки в стороны, с трудом выдавливая из себя улыбку, — До восхода кровавой луны осталось всего несколько часов. И когда она взойдет в этот раз, она будет окрашена… его кровью, — чувствуя, что теряет самообладание, Татьяна напряженно прижала руку к животу и, потянув носом воздух, вновь отступила, стремясь встать поближе к мужу, — Но твое желание, безусловно, для тебя значит больше. Все, что тебе важно — это сохранить свой чертов мир, на семью тебе всегда было наплевать! — в глазах ее сверкнули слезы, и Эрик, уловив их и в голосе супруги, поспешил обнять ее за плечи.

Андре, сам ошеломленный внезапным сообщением не меньше отца, нахмурился. Позволять сестре оскорблять их родителя он все-таки намерен не был.

— Татьяна… — в голосе его прозвучало нескрываемое предупреждение, и девушка, вмиг разозлившись еще больше, уже хотела, было, оборвать брата, ответить резко и однозначно, высказать все, что думает о нем… Но ее опередили.

Альберт, на протяжении нескольких секунд напряженно размышлявший о чем-то, внезапно выпустил плечо сына и, немного расставив ноги, постарался встать как можно более устойчиво.

— Отойди, Андре… — голос его прозвучал тихо, невероятно уверенно, с какими-то гордыми нотками самопожертвования в нем, — Луи… — взгляд его скользнул к мигом растерявшемуся экс-ученику, — Иди сюда.

Молодой маг неуверенно оглянулся на товарищей, встретился взглядом с тоже порядком обессиленным Винсентом, и обнаружив в них, в нем, такое же недоумение, что царило в его собственной душе, чуть пожал плечами, уверенно делая шаг вперед. Пасовать перед бывшим учителем парню не хотелось.

Альберт молча стоял, ожидая, пока он приблизиться, не говоря ни единого слова, не делая ни одного движения, стоял, замерев, как бездыханное изваяние и просто ждал.

Людовик подошел и, остановившись в шаге от него, вызывающе скрестил руки на груди.

— Надеешься, что я помогу тебе силы восстановить? — насмешливо осведомился он, — Или еще раз вколоть мне что-то хочешь?

— Возьми, — голос мастера прозвучал глухо; он медленно завел правую руку за спину и, замерев в такой позе на мгновение, так же неспешно вытянул ее вперед. В пальцах его был зажат красивый, изящный кинжал в дорогих ножнах.

Луи замер, недоверчиво созерцая преподносимый дядей подарок. Кинжал отца, тот самый кинжал, с которого все началось, который он сам вонзил в грудь стоящему перед ним человеку, он узнал сразу же, но брать пока не рисковал, не понимая замыслов мага.

— Этим кинжалом ты в прошлый раз оборвал мою жизнь, — говорил Альберт все еще несколько хрипло, негромко, но в голосе его звучала несомненная уверенность, — Возьми его. Лишь им можно сделать это вновь…

Юноша, начиная понимать, что понимает с каждым мигом все меньше и меньше, неуверенно протянул руку и, каждую секунду ожидая подвоха, сжал ножны кинжала, затем осторожно беря его с ладони мастера. После чего, не рискуя даже извлекать оружие на божий свет, отступил, постепенно отходя к друзьям.

Андре, хмурясь, созерцал все это безо всякого одобрения.

— Папа… — он настороженно повернул голову вбок, — Что ты задумал?..

Альберт слабо, очень печально улыбнулся.

— Я хотел жить в своем мире, — задумчиво вымолвил он, — Хотел, чтобы вокруг все было так, как того хочу я. Надеялся, что, если я придумаю себе семью, если я заставлю кого-то быть преданным мне, я почувствую, наконец, покой и счастье… Теперь я понимаю, что ошибся, — улыбка его стала немного шире, и взгляд темных глаз устремился к дочери, — Мой внук!.. Я никогда не думал, даже не подозревал, что для меня возможно такое, а теперь… Теперь я думаю, что я пожил уже достаточно и пришла пора уступить место новой жизни, — он немного развел руки в стороны, — Вы оборвете мою, чтобы мир снова вернулся на круги своя, чтобы мой внук мог жить, а я… Жил слишком долго.

Андре, чье лицо с каждым словом отца все сильнее вытягивалось, резко шагнул вперед, хватая его за плечо.

— Даже не вздумай! Я не позволю…

— Позволишь! — Альберт нахмурился и дернул плечом, сбрасывая руку сына, — Есть на этом свете вещи, ради которых стоит жить, но куда важнее то, ради чего стоит умереть. Я не стану первопричиной гибели своего внука, Андре! В нем моя кровь, он — часть моей семьи, я не хочу губить его!

Татьяна, созерцающая и внимающая родителю в совершенном обалдении, неуверенно перевела взгляд с растерянного мужа на потрясенных друзей, на Винсента, который смотрел на своего потомка с открытым ртом, на Луи, напряженно сжимающего кинжал… и внезапно с безумной остротой осознала, что не желает такого завершения этой эпопеи. Она не хотела смерти отца, она хотела лишь, чтобы он перестал мешать жить им, хотела, чтобы мир вернулся на круги своя, хотела просто жить вместе с мужем, сыном и любимыми, родными людьми! Но не ценой смерти человека, подарившего ей жизнь…

— Отец… — слетело с ее губ; девушка замотала головой, — Папа, я… Но ты же бессмертен! — внезапная мысль озарила ее сознание, и Татьяна неуверенно улыбнулась, — Ты ведь не умрешь в любом случае, правильно?..

Людовик, приободренный высказанной девушкой идеей, воодушевленно закивал.

— Вот именно, все эти позы — это так, для отвода глаз, — он же бессмертен! Мир вернется, и он вместе с ним, я…

— Я не знаю, — голос Альберта прозвучал очень спокойно, с зашкаливающим хладнокровием и даже равнодушием в нем, — Я бессмертен до тех пор, пока меня нельзя ранить. Один раз я уже умер… И не знаю, к чему может привести моя вторая смерть. Не медлите, время уходит.

— Еще не вечер, — Винсент, хмуро выпрямившись, окинул потомка долгим взглядом, — Где здесь подвох, потомок? Имей в виду — я не верю в твои благородные порывы, тебе чуждо благородство!

Мастер чуть улыбнулся, хотел, было, что-то сказать, но не успел. Эрик, неожиданно решивший все-таки принять участие в сражении, медленно и тяжело шагнул вперед.

— Оставь это, Винс, — негромко вымолвил он, — Его поведение мне кажется искренним. Луи… — он быстро перевел взгляд на брата и, действуя не слишком уверенно, но все же с какой-то обреченной решимостью, протянул к нему руку, прося отдать кинжал. Юноша сильнее стиснул оружие и, опустив на него взгляд, медленно вытащил из ножен.

Все это походило на казнь, на какое-то запланированное убийство, а Альберт, спокойно замерший перед ними, раскрыв руки, выглядел сейчас безвинной жертвой, агнцем перед закланием, и было сие крайне неприятно.

Людовик внимательно изучил взглядом лезвие и, сжав рукоять, поднял взгляд на молча ожидающего оружия брата. А затем вдруг улыбнулся, широко, шаловливо, как и прежде, улыбнулся так легко и беззаботно, словно бы все, происходящее вокруг, было не более, чем забавной игрой.

— Вместе, Эрик? — он выразительно кивнул в сторону дядюшки, и неожиданно подмигнул брату, — Буду рад помочь нам вернуться домой.

— Вместе, Луи, — граф де Нормонд, ощущая, как тяжелая обстановка немного развеивается, как груз на сердце немного легчает от осознания того, что рядом с ним теперь остается его родной брат, чуть улыбнулся и, шагнув к собеседнику, сжал рукоять клинка поверх пальцев юноши.

Татьяна вцепилась в очень удачно оказавшегося поблизости Влада. Ей было страшно.

Чарли, пират Чарли, хмурясь, замер возле дерева, напряженно вглядываясь в происходящее. Андре, ошарашенный решением отца, стоял за его спиной, приоткрыв рот, не зная, что сказать, как переубедить родителя не совершать такого безумства. Ричард и Дэйв, успевшие за время битвы присесть на траву и созерцающие все так, будто смотрели захватывающий фильм, переглянулись и неспешно поднялись, видимо полагая, что сидеть на казни не слишком культурно.

Роман хмурился; Владислав, обняв дрожащую Татьяну за плечи, как мог старался успокоить ее. Винсент, замерев по стойке «смирно», напряженно смотрел, как Людовик и Эрик подходят к хладнокровно ожидающему их магу.