Проснулся Вилен в полной темноте и даже не сразу понял, где находится. На лестнице и снаружи стояла полная тишина. Достав фонарь, он посветил на часы, время приближалось к десяти утра. Быстрый завтрак, причём пришлось отдать Пеплу сразу две банки с мясной кашей. Это начинало беспокоить, прокормить здорового пса кашами из сухпаев было нереально. Ильич прекрасно понимал, что скоро придётся переходить на подножный корм, у него осталось всего четыре упаковки ИРП – даже если экономить, питаясь по минимуму, хватит дней на шесть. Скорее всего, пёс может жрать всё, что добудет сам, а вот сможет ли Вилен есть то, что подстрелит? На секунду захотелось попробовать активировать маяк и попросить у Валеры мешок с рисом или ещё каких-нибудь круп, но он отринул эту идею. Конечно, рюкзак стал чуть легче за последнюю неделю, но сколько килограммов еды можно утащить на горбу? Обзаводиться запасами будет нужно, когда он остановиться в конкретном месте, где решит осесть. Вечер и ночь доказали, что делать это лучше вдали от крупных городов: с одной стороны, он в клубе надёжно защищён от мутантов, с другой – жить в постоянной осаде – увольте. Да и маяк в помещении не работает.
Вилен снял верёвку, которая до сих пор была привязана к двум ручкам, смотал её и убрал в рюкзак, прислушался. На улице было по-прежнему тихо. Если мутанты всё ещё там, то они затаились. Но в любом случае надо выбираться. Сменив «банку» в автомате, Ильич повернул ключ. Тот с трудом сделал два положенных оборота: дверной замок много лет не смазывали и он прилично заржавел. Повезло, что вообще работает. Вилен толкнул рукой дверь и тут же вскинул автомат.
Снаружи был солнечный летний день. Правда, не хватало пения птиц, но оно и к лучшему. Тишина в этом мире – залог спокойствия. Первое правило выживания Вилен создал для себя ещё в Волоколамске: услышал незнакомые звуки – стреляй или беги. Всё, что двигается и шумит, хочет сожрать тебя.
Тел мутантов не было, о ночном бое напоминали только огромные пятна крови на траве. Похоже, «белые» не гнушались питаться себе подобными, а учитывая, что Вилен уложил семерых, – получалось минимум полтонны мяса. Так что косвенно их охоту можно было считать удачной. Вилен ещё раз внимательно осмотрелся и тронулся прочь от спуска в метро. Его не преследовали. Скорее всего, стая решила, что для одного раза потерь достаточно.
Вилен и Пепел добрались до пересечения Профсоюзной и Нахимовского проспекта, но дальше двигаться по прежнему маршруту оказалось нереально. Сплошной завал из автомобильной пробки и рухнувших на неё домов. Кроме того, даже если бы он из чистого упрямства захотел продираться вперёд, пришлось бы преодолеть трещину в асфальте, которая тянулась на многие десятки метров. Ильич подошёл к ней и глянул вниз. На дне разлома колыхалась обычная вода, из которой торчали куски каких-то труб и несколько машин, утонувших по самые крыши. Вилен решил, что лучше всего будет обойти этот участок, благо окружных путей хватало.
– Пепел, давай налево к Ленинскому проспекту, – скомандовал он, – здесь мы не пройдём.
Пёс фыркнул, словно говоря: «Я что, дурак, лезть в этот завал?» И, не торопясь, потрусил в указанном направлении. Они успели пройти по Нахимовскому метров двадцать, когда в паре километров от этого места грянул одиночный выстрел. Затем – длинная очередь, потом стрельба шла, не переставая, минуты три. Вилен, прижавшись спиной к отбойнику, попытался определить направление. Ничего не выходило. По звукам он насчитал семь или восемь стволов, причём – разных. Узнаваемое тявканье «калашей» перемешивалось с незнакомой скорострельной трещоткой и одиночными винтовочными выстрелами. Казалось, стрельба идёт повсюду, эхо носилось по руинам, на секунду окунув Вилена в воспоминания молодости. Вскоре пальба сошла на нет. Несколько секунд стояла тишина, а потом раздался крик, обычный человеческий крик. Но то была не радость победы – это был голос человека, которого жрут живьём. К нему присоединились ещё голоса – много голосов. Потом раздался одиночный выстрел, и город снова захватила мёртвая тишь. Кто бы там не стрелял, по всему выходило, что бой они проиграли.
Ильич не стал искать место схватки, и так было ясно, что выживших там нет. Нужно сваливать побыстрее, на вопли могут явиться мутанты со всей Москвы, и оказаться у них на пути Вилен не слишком хотел. Отбежав метров на сто, он укрылся за ближайшим киоском «Роспечати» и перевёл дух. Парень оказался прав – из перехода метро «Профсоюзная» наружу выбралось семь тварей, чем-то напоминавших тех, что охотились на него накануне. Только шкура у них была не белая, а светло-коричневая, словно ночные «мраморные» мутанты нашли работающий солярий. Вилен с минуту изучал их в бинокль, пока они не скрылись в одном из дворов. Что же, мир снова преподнёс ему сюрприз: либо мутанты умеют пользоваться оружием, что вряд ли, либо здесь есть люди. Вот только откуда они взялись? Одно Вилен знал теперь точно: он тут не один. Надо сказать, этот факт сильно поднял ему настроение, он очень боялся того, что окажется единственным человеком на этой мёртвой планете. Дней пять назад он рассуждал сам с собой на тему одиночества. На ум пришёл рассказ Рея Бредбери «Уснувший в Армагеддоне», где космонавт потерпел катастрофу на богом забытой мёртвой планете, которую населяют призраки, ведущие в его мозгу войну за единственное тело. Вилен тогда с ужасом подумал о подобной перспективе. Эта внезапная стрельба в центре погибшего много лет назад города дарила надежду. Надежду на то, что он не один, на то, что он сможет жить рядом с другими людьми. Если и не ходить друг к другу в гости, то хотя бы словом перекинуться, уже какое-никакое, а общение.
Пепел, легонько ухватив зубами за рукав «горки», потянул его в сторону Ленинского проспекта, намекая, что пора бы уже и двигаться. Вилен кивнул, соглашаясь. Из Москвы надо было сваливать, и как можно быстрее. За все дни своего путешествия он встретил меньше мутантов, чем здесь за последние сутки. И чем скорее они с псом покинут мёртвый город, тем больше шансов добраться до людей. Ведь, скорее всего, стрелявшие недавно люди пришли сюда из какого-то другого места. Хотя это были просто догадки, не имеющие под собой абсолютно никакой базы.
Вскоре парочка выбралась на Ленинский проспект, и тут пёс предостерегающе заворчал, повернув голову в сторону центра. Вилен, уже научившийся доверять другу, мгновенно юркнул за первую попавшуюся машину. Теперь и он отчетливо расслышал звук множества шагов. Выглянув, Вилен увидел, как через перекресток метрах в сорока от него, сгибаясь под весом старых «сидоров» и деревянных ящиков, окрашенных в тёмно-зелёный цвет, переходила группа крепких мужчин. Почти у каждой машины, которая встречалась на пути, они останавливались, быстро осматривали и шли дальше.
Странная это была компания: девять человек, все одеты в старую «афганку» песочного цвета, на ногах – кирзовые сапоги. Ильич мог дать зуб на спор, что в ящиках – оружие и боеприпасы. Вооружение группы тоже выглядело странно: «калаши» первого выпуска, именуемые дилетантами АК-47. Пара СКС за плечами, новеньких, только что из «пушечного сала». Некоторые «афганцы» сжимали в руках ещё более древние стволы. ППШ Вилен видел раньше только в музее, причём это была не поздняя модификация, с рожковым магазином, а с дисковым, от которого армия отказалась в середине Великой Отечественной войны из-за его ненадежности.
Теперь надо было решить, что делать. Воевать с этими людьми он не собирался, но ребята были явно на взводе, это стало ясно почти сразу. Когда из-под очередной машины на них выпрыгнула тварь размером с пуделя, она была встречена огнём аж пяти стволов и буквально растерзана в клочья шквалом свинца.
– Им так никаких патронов не хватит, – усмехнувшись, шёпотом пробормотал Вилен.
То, на что у него уходило три-четыре патрона, эти бойцы сделали с максимум затрат, изведя полсотни «маслят» на какую-то мелочь. Скорее всего, выйди он сейчас из укрытия и крикни «привет», его ожидала бы точно такая же участь. Убили бы просто потому, что испугались.
