Вторая из первых моих знакомых в этом мире преобразилась. Мелкая стерва-брюнетка Дафния скользила по колену сладким местом, с завидным постоянством уменьшая трение кожи. Казалось бы, простое действие, а так много впечатлений. Похоже, на неё повлиял совсем миниатюрный, еле заметный животик. Смотреть на фейку было одно удовольствие, в голову не приходили мелкие обиды, а если и пытались забежать, то вызывали лишь добрую усмешку.
— Родич… Ну как так-то? Мы там бьёмся во славу Первородного и Редаи, а ты? — От приятного времяпровождения отвлекла некстати появившаяся тентакля. Пет, принявший облик человека, скользил вверх по древесным стенам спиной, будто приклеенный.
Погружённый в сладкую негу, я несильно раздосадовался появлению гриба.
— Вот так ты волю используешь? — вальяжно и нараспев начал я стращать питомца. — Мало того, что приходишь невовремя, так ещё поперёк совета старших прёшь? — вдруг Антея, крепко держась за мизинец и большой палец, ускорила темп, насаживаясь на орудия удовольствия со всей дури и брызгая нескончаемым потоком. — Двухсотый, так тот вообще стоял и трясся, уговаривая забрать феек, чтобы я с ними ночь провёл. Даже на возмущённое лицо Гая Рона не обратил внимания, а они здесь, под сенью Древа уже совсем как братья стали. Не нравится — иди и с Лешим поспорь. Или упростить тебе задачу, чтобы Двухсотый не испепелил за дерзость? Сам развоплощу.
Антея выдала довольный возглас, содрогаясь в оргазме, и ещё сильнее насела, замирая в глубоком проникновении.
— Эх. — Охотник быстро принял решение ретироваться, сползая вниз как капля воды. — Сейчас развоплощу, утром в бой потащу. Обижаешь, родственник. Я кровь не люблю, я сладкое люблю.
— Ладно. Рассказывай про кровь. Как там у нас на рубежах? А то темень стоит, ничерта не видно.
Левая рука была согрета двумя прекрасными телами, устроившимися на диванчике в шестьдесят девятой позе. Загорелая фея, находящаяся снизу, вылизывала всё сладкое пространство, доступное ей, я же лениво наминал её грудь. Находящаяся сверху прелестница периодически отвлекаясь от киски партнёрши, громко вскрикивала, не выдерживая напора юркого язычка нижней.
— Нежить хитрит, — начал отчёт Охотник, возвращаясь на мою высоту и продолжая висеть прилипшей спиной к древесине. — Пускает вперёд латников по одной тропе, вскрывая на ней капканы и заполняя волчьи ямы трупным мясом.
Тентакля говорила, а её бесцветная имитация глаз, похоже, была сосредоточена на ком угодно, только не на мне.
— Мы до утра спокойно ждём?
— Если темпы у агрессоров не изменятся, и наши совсем не будут себя проявлять, то нежить у реки будет не раньше чем через три дня. Но вряд ли кто кроме тебя и милых фей останется бездействовать.
— Ну и тебя тоже. Ты тут приперся на сладенькое своего лорда, позабыв про боевую славу, — не преминул я кинуть булыжник в огород пета.
— Целей мало. Моя половина в засаде. Выжидает подходящего момента, чтобы принести перспективного врага.
— Уверен, твой перспективный враг — красивая девушка.
— И сильная шаманка! — подтвердил пет.
— Понятно всё с тобой. Твоя половина нашла себе «перспективную цель», а ты, не получив таковой, приполз ко мне на поделиться.
— Твоя мудрость и проницательность, родич, прославит наших богов!
— Твоя тоже. Хорошо, что к Селесте додумался не пойти.
На последней фразе я сладко кончил в рот блондиночки и на несколько секунд выпал из реальности, слыша, как пет в это время шумно вздыхает от зависти. Впрочем, всё равно. Волна оргазма расслабила тело, на некоторое время заставляя забыть о проблемах и недоговоренностях. Фейка жадно слизала с члена остатки спермы и уступила место той, что до это довольствовалась одними лишь яйцами, улетев с балкона прочь.
Зубы тентакли скрежетали, треща псевдоэмалью. Да. Восхитительно.
— Нельзя быть таким жадным, — заметил я, ещё глубже разваливаясь на диванчике и кайфуя от довольно интересной техники минета новой фейки. — Сам же сказал: «Добыча уже ждёт Охотника. Сильная и красивая».
— Долго ждать, — жалобно ответил пет, он был явно огорчён и раздосадован.
— И…?! От меня что ты хочешь? — решил прикинуться одуванчиком я.
— Может, кто из прекрасных фей согласится меня порадовать, одарив своей лаской?
— Найдёшь желающую — поперёк не встану. — Я с неудовольствием отметил, как похотливые фейки разом замерли, начали с интересом переглядываться. — Не понял. Вы тут решили все покинуть своего лорда, оставив меня замерзать от холода ночи?
Феи отреагировали на последнюю реплику, плотнее ко мне прижавшись.
— Сказать по правде, лорд, — подала голос Дафния, продолжая тереться о моё колено. — Охотник не только искусный воин, но и…
— Ты вообще в положении, какая тебе тентакля??! — призвал я стерву-брюнетку к благоразумию. — Тебе бы в постели нежиться и отдыхать.
— Ладно-ладно, — прищурилась едкая Дафния. — И на моей ветке будет пир.
— Вам бы только пировать.
Канья, первая из созданных Двухсотым фей, по-тихому уже свинтила, держась за перила, висела в воздухе, повернувшись ко мне попой и во все глаза с интересом изучая Охотника.
Тентакля восприняла поведение лесной проказницы как призыв к действию. Член антропоморфа удлинился до такой степени, что смог дотянуться и обвить прелестницу в несколько оборотов. Весело взвигнув и захихикав, Канья отпустила перила, чтобы ласково обнять огромный причиндал пета. Хорошо, что хоть остальные феи сдержали свои чувства и не вздохнули от зависти. Получилось как раз наоборот: с удвоенным рвением девушки принялись меня ублажать.
Глава 2
Восторженно-мокрая Антея решила скрыть от моих глаз происходящее вокруг. Вспорхнув мне на плечи, она мраморными, изящными бёдрами оставила обзора ровно на нижнюю часть своего туловища. Требовательно вцепившись в мои волосы, рыжая бестия подталкивала и задавала ритм поцелуям.
Не видя остальных, я только мог догадываться о том, что происходило. То и дело меня с разных сторон обдавало горячими соками вожделения, тело получало ласку губами и языками в самых неожиданных местах. Кто-то сначала застенчиво, а потом в полную силу покусывал и посасывал пальцы ног, а о руках я вообще молчу: куда пихали мои пальцы крылатые шалуньи, я мог только догадываться. Периодически острые коготочки проходились по груди, животу, бёдрам.
– Штрих! Штрих! – Мерное, тягучее удовольствие под стоны и брызги влаги прекрасных фей прервались грубым вторжением в личное пространство разъярённой фурии. Впрочем, Селесту я уже привык видеть на взводе, спокойствие для неё качество недостижимое, вечно болтает туда-сюда бедную девушку.
Шаманка ворвалась, громко хлопнув дверью, не озаботившись сколько-нибудь приемлемым тоном голоса.
– Ну же! – снова послышался требовательный взволнованный голос. Антея вспорхнула с моих плеч вверх, давая обзор. Пришлось повернуть голову, чтобы продемонстрировать акт вежливости, заглянув Селесте в глаза. Она особо не ждала этого, будучи взъерошенной, словно ежик, выскочивший из-под колёс несущегося авто, она затараторила: – Штрих! Там… Там Лия пришла! Вставай давай, пойдём скорее! Пойдём! Охотника бери с собой!
Тентакля аж замерла. И правильно сделала, ибо я чуть не поперхнулся от увиденного, когда решил оценить происходящее. Похоже, Антея специально закрыла панораму мраморными бёдрами: пет активно пользовал трёх феек, нимало не стесняясь, и, кажется, не собирался останавливаться на достигнутом.
Когда Селеста упомянула хищного до женских прелестей гриба, тот сразу же начал сыпать аргументами в пользу продолжения банкета:
– Презренная не знает, что мы с господином занимаемся благими делами на пользу всего Древа! Не веришь – спроси Лешего или Вальору, они тебе быстро объяснят! Переть против слова старших не советую… – тентакля, выговорившись, продолжила трахать попискивающих от восторга феечек.
Меня происходящее зацепило. С одной стороны, Селеста вряд ли спустит оскорбление на тормозах, с другой – пет тоже злопамятен, а если его от сладких дел отлучить, может и ночью неожиданно приползти на палочку кофе.
