– Я хочу быть с тобой, – выдохнул он, отпуская меня. – Будущей ночью и каждую ночь после. И так до самого конца. Всегда… Пойдём, нужно возвращаться в город до темноты.
Он не дал мне ответить, но уже теперь, спускаясь по кованой лестнице и держась за его горячую руку, я знала, что не смогу ему противостоять. Мой дар снова откликался на его сердце, на его слова. Моя зима таяла, таяла безвозвратно, и хрупкие эльфийские чары не могли существовать рядом с огнём этого человека.
***
Как странно и многослойно устроена наша память! Стоило нам только въехать в стены города Ольдена, как на меня хлынули прошлогодние воспоминания, временно вытеснив все мысли, что одолевали меня в дороге. Мои отчаянные прогулки вдоль глухих и закрытых улиц, бесконечные и однообразные дни в таверне, росчерки чёрных птиц и белых перистых облаков в прямоугольнике неба над головой. Я со страхом глядела в сторону города и представляла себе, что будет, если мне доведётся случайно встретить на улице бывшего хозяина или красную и злую Кьяру – вряд ли я смогу избежать их гнева или какой-нибудь пакости. И в то же время моя рука была теперь в руке командира Солнечных стражей, и я знала, что он никому не позволит обидеть меня ни здесь, ни в каком-либо другом месте.
Мы отправились сразу в форт, где я прежде никогда не бывала, через поднятые над головой остроконечные решётки, отделявшие воинские части от города. Справа возвышался корпус королевской армии под синими флагами, а слева – ступенчатые здания Солнечной стражи и формально Ордена Инквизиции, поскольку флагов было два – красный и бело-золотой. На деле же представители Инквизиции лишь оборудовали в форте кабинет для надзирателя-инспектора и небольшие помещения, в которых проживали его помощники, чаще всего шныряющие по городу в одежде добропорядочных граждан и выискивающие поводы настрочить донос на «необоснованное применение магии в домашнем хозяйстве». Для этих пронырливых хорьков гордые стражи вырубили отдельную дверь и посыпали песочком отдельную дорожку на газоне, представив это как особые привилегии. На деле же каждый понимал, что у лучших воинов и магов Веллирии к бумагомарателям Ордена Инквизиции отношение может быть только презрительным и никаким более.
Обо всём этом я узнала позднее, сейчас меня больше волновало ближайшее будущее. Если бы я не была невестой Эдвина Сандберга и не ждала появления дочери, то могла бы найти на первое время комнату в приличном жилом квартале, а ближе к лету – отправиться на юг и попытаться пройти испытания в монастыре Сюр-Мао. Гаэлас и Тэрон, вопреки моему сопротивлению, снабдили меня увесистым мешочком с золотыми монетами людей. Можно было сказать, что я была почти богата: столько денег мне никогда не приходилось держать в руках! И вот теперь, когда золото у меня было, оно не имело такого большого значения, как в прошлом…
Я стояла под раскидистым деревом во дворе форта и смотрела сквозь его извилистые голые ветви вверх – по привычке вверх, потому что не любила утыкаться взглядом в мёртвые серые стены. Нора стремительно подошла ко мне, протянула узорчатый длинный ключ.
– Это ключ от комнаты капитана Сандберга, он просил передать, чтобы ты не мёрзла снаружи, – сказала она, опустив тёмные ресницы.
– Ты мне подскажешь, как туда пройти? – робко сказала я.
Значит, у него есть отдельная комната, и будущей ночью…
Нора поджала губы, но долго колебаться она не умела:
– Хорошо, я провожу тебя. Иди за мной.
И мы пошли вдоль коротко остриженных можжевельников, всё ещё укрытых снежными шапками в тени высоких стен, в полукруглую арку с изображением восходящего солнца, а затем – в окованную блестящими пластинами тяжёлую дверь. Нора шла впереди, время от времени оглядываясь на меня и коротко объясняя дорогу. Два раза нам навстречу попадались незнакомые стражи, которые приветствовали Нору и провожали меня заинтересованными взглядами: я была чересчур молода и одета в мантию Хранителей, а потому каждый, видимо, хотел убедиться в отсутствии у меня острых ушей. Жильё Эдвина Сандберга располагалось на верхнем этаже в самом конце коридора, на тихой площадке с окном, выходящим на оружейные склады. Нора кивнула на одну из двух дверей и спрятала руки в карманы, пока я возилась с замком.
– Сония, – сказала она мне в спину, а затем подождала, пока я повернусь. – Я была не права. И прошу у тебя прощения. Больше такого не повторится.
Если раньше каждое слово огненной волшебницы напоминало мне вспышку, то эти короткие и отрывистые фразы падали, как увесистые льдинки.
– Ты будешь женой моего командира, и нам придётся иногда видеться, – продолжила она негромко и очень сдержанно. – А потому я хочу, чтобы между нами не осталось никаких обид. Наш отряд для меня важнее каких-то девичьих глупостей.
– Конечно, Нора, – я кивнула и осторожно прикоснулась к её руке. – Никаких обид.
– Спасибо, – сказала она. – Располагайся. Капитана вызвали на утверждение нового расписания дежурств, он вернётся чуть позже.
И она всё так же странно и задумчиво удалилась, а я осталась одна-одинёшенька в комнате моего жениха. До чего же необычно я чувствовала себя! Весь отрезок времени с октября прошлого года и по нынешний день, последний день марта, казался мне сказочным сном. Тот год, когда мы с Раминой работали в таверне, – затянувшимся кошмаром. Моё путешествие по лесу с искателями камней – наваждением. Я словно запуталась в нескольких мирах и никак не могла отыскать в них себя настоящую. Больше всего это касалось, конечно же, мужчин, ведь я нисколько не сомневалась в моей любви к Гаэласу всю долгую зиму, а теперь… неужели теперь я уже готова признать это мороком, эльфийским видением? Неужели моя будущая дочь не подтверждение первой в моей жизни любви, а лишь плод заблуждения и чар?..
Сбросив дорожную мантию и сапоги, я улеглась на кровать поверх цветастого покрывала и прислушивалась к происходящему внутри. Мне хотелось вымыться, переодеться и что-нибудь перекусить, но вместо этого я лежала и слушала, слушала, слушала. Осторожно направляла магическую силу к кончикам пальцев и вновь старалась ощутить присутствие маленького сердечка. Тишина обволакивала меня, я погружалась всё глубже в свои ощущения, пока незаметно для себя не провалилась в сон.
Глава 21
В последующие дни я на собственной шкуре прочувствовала, что значили слова Эдвина о том, что у Солнечных стражей большие проблемы с личной жизнью. Он был командиром отряда, но кроме того – целителем, а это накладывало дополнительные обязательства. В свободные от патрулирования местности дни целители проводили всё своё время в лазарете форта, занимаясь лечением раненых и восстановлением истощённых службой магов. У моего жениха была тысяча и одно дело, а стоило нам хотя бы на час сбежать от всего мира, чтобы выпить вместе чаю или обменяться поцелуями, как рядом тут же появлялся кто-нибудь из отряда или из стражи или посыльный от королевской армии, и уединение снова нарушалось. Часто мне приходилось ждать до поздней ночи и засыпать с краю кровати в одиночестве. Я была бы рада нести службу в лазарете вместе с капитаном Сандбергом, но все эти дни меня мутило по любому поводу, и я едва переносила запахи еды, не говоря уже о стоящих в лазарете ароматах жгучего спирта, крови или эфира.
Заметив мою зеленоватую бледность, Эдвин неизменно обнимал меня и спрашивал:
– Моя Лиза снова плохо себя вела?
Я кивала и послушно пила противные эликсиры, которые должны были подействовать на организм успокаивающе, а на деле вызывали ещё более сильную слабость. В конце концов мой целитель махнул рукой и сказал, что всё как-нибудь выправится само и организм привыкнет к новому состоянию без постороннего вмешательства. Он называл мою будущую дочь Лизой, а точнее – Лизабет, в честь своей бабушки, красивой и талантливой волшебницы, окончившей в своё время факультет Мистики в Университете.
– Кажется, я начинаю понимать, как такой видный командир умудрился дожить до двадцати семи лет и не жениться, – сказала я Эдвину на десятый день нашего пребывания в форте.
