Трансляция оборвалась в тот момент, когда сэр Кристофер ступил под ангарные своды.
Один из здоровяков сложил зонтик.
Второй профессиональным цепким взглядом просканировал окружающее пространство.
К Хоуму подскочил человек из экипажа цеппелина и бросил несколько фраз по-английски. Дескать, машина подготовлена к вылету, исполним любой приказ.
Я присмотрелся к этому человеку.
На вид — около шестидесяти. Приличная физическая форма, уверенные движения. Голова полностью седая. Резкие морщины, как у людей, переживших потрясения в прошлом. У пояса — короткий меч. Ни личных вещей в дорожных баулах, ни портфеля с важными бумагами. Похоже, наш герой переживает исключительно за собственную шкуру.
Оля, хватит. Такахаси — можно отключаться.
Трансляция прервалась.
Переборки вокруг меня сделались прозрачными.
Я видел, как сэр Кристофер в сопровождении телохранителей поднимается на борт цеппелина. Видел, как к нему подходит кто-то из экипажа и рапортует о готовности. Видел, как меценат неспешно идёт вверх по трапу и оказывается возле двери своей шикарной каюты. Охранники остаются в коридоре.
Дверь открывается.
Прозрачность мне больше не нужна.
Полотно, через которое я прошёл, оказывается каббалистическим. Плашки с тихими щелчками накладываются друг на друга, отрезая коридор от апартаментов.
Кристофер Хоум осматривает покои.
Он что-то чувствует.
Я определяю психотип этого человека — криокинетик. Неудобно. Такой тип может проморозить тебя насквозь, даже не вступая в рукопашный бой.
За дверью — меты.
Хоум не спешит раздеваться и снимать обувь. Его цепкий взгляд скользит по каюте, останавливаясь на креслах, шкафах, двери в санузел. Телохранители, по идее, отрезаны. Но хозяин каюты может впустить их, кода пожелает. Надо упрощать это уравнение.
Два выстрела через бесплотную переборку.
Меты не успевают перейти в боевой режим — их головы взрываются кровавыми брызгами. Кристофер Хоум слышит два хлопка, но всё ещё не видит меня в кресле. Я стреляю из-под иллюзии.
Охранники проваливаются через перекрытия, выпадают из гондолы, погружаются в мир бетона и подземных коммуникаций.
Вокруг Хоума начинает вихриться энергия.
— Не советую, — сказал я. — Очень не советую.
Взгляд мужика пригвоздил меня к креслу.
Хоум среагировал на звук.
— Кто здесь?
— Стойте на месте, — продолжил я. — Никаких резких движений. Не вздумайте применять Дар.
— Вы уверены в своих действиях, молодой человек? — сэр Кристофер быстро приходил в себя. — Кто вам заплатил? Я дам больше.
Кристофер смахивал на взведённый спусковой механизм.
Я понял, что он применит Дар в любую секунду.
Сбить концентрацию этому ублюдку можно было лишь одним способом. Убрав наган в кобуру, я достал кромсатель. И выстрелил летающим клинком в ногу британца. Дико заорав, Хоум потянулся к торчащей из бедра железке. Я призвал клинок обратно, и тот вышел из раны, попутно резанув сэра Кристофера по пальцам. Кровь мгновенно пропитала штанину. Британец прислонился к стене и, тяжело дыша, сполз на пол.
— Ведите себя смирно, — приказал я. — Я чувствую, когда вы набираете ки для удара.
Меценат разразился проклятиями в мой адрес.
И в этот самый момент к нам присоединился Байт Мусаев. Выпав из многомерности рядом с британцем, диверсант ловким движением застегнул на запястье ушлёпка блокиратор и столь же внезапно исчез. Всё это было проделано с изяществом Гудини, я аж восхитился.
А ещё через секунду рядом с дверью в санузел прорезалась вторая дверь. Только проём этот вёл совершенно в иное пространство — в салон автоморфа.
— Нам туда, — сказал я по-английски.
Британец слабел на глазах. Под его ногой уже образовалась небольшая красная лужица. Я прикинул, что мужик сильный, на уровне второго ранга. А это означает, что рана затянется, не дав ему умереть от потери крови. Но это не точно.
— Помоги, — прошипел меценат. — Не дойду.
Я отдал мысленный приказ.
Байт Мусаев снова материализовался в каюте. Забрав у пленника меч, мы помогли ему подняться на здоровую ногу, опереться на наши плечи и доковылять до двери. За британцем тянулся размазанный кровавый след. Хорошо бы почистить, но у меня нет на это времени. Скоро здесь объявится кто-то из экипажа. Дирижабль вот-вот должны вывести из ангара, а Хоум молчит и не даёт последнюю отмашку.
В коридоре слышатся возбуждённые голоса.
Ну, конечно.
Я ведь и там наследил.
— Быстрее, — я втащил стонущего британца в дверь и оказался в узком помещении, смахивающем на кабину лифта. — Мы спешим.
Мусаев вышел через дверь и тут же растворился в воздухе.
Проём затянулся.
Лифт перестроился в мгновение ока. Как и в случае с Бродягой, я не сумел отследить момент перехода, а также всю цепочку трансформаций. Просто мы обнаружили себя в кабриолете на подземной парковке неизвестного жилого комплекса.
— Кабриолет? — я уставился на Доброго Эха.
Каримов пожал плечами:
— Вы же стоите. Берёг ваши головы.
Я с силой усадил Хоума на заднее сиденье. Про аптечку глупо спрашивать — любой бинт из протоматерии рассыплется в пыль за пределами автоморфа.
Глава фонда «Человечность» побледнел.
— Регенерация идёт? — спросил я.
— Какая регенерация? — вспылил англосакс. — У меня же блокировка!
Твою мать.
— Возьмите аптечку, — нашёлся Каримов.
Мы воспользовались сотворёнными из протоматерии бинтами и перевязали ногу британца. Потому что других вариантов попросту не было. Салон был перепачкан кровью, но автоморф включил режим очистки. Я даже моргнуть не успел, а вся эта мазня испарилась.
— Где мы? — я осмотрел паркинг.
Машин почти не было.
Два фургона, явно принадлежащих строительным бригадам, и одинокая «таврия» — солидная, чистенькая, на низком клиренсе. Ближе к формату спорткара.
— Комплекс ещё не сдали, — успокоил меня Каримов. — Использую для стыковок.
Стыковками Добрый Эх называл промежуточные остановки автоморфа. Иногда нужно перестроиться без лишних свидетелей. Или просто передохнуть, выбирая следующий пункт прибытия.
— Я знаю, кто ты, — неожиданно выдал Хоум. — Сними иллюзию.
— Правда? — я мысленно отключил артефакт и сбросил капюшон с головы. — А вы неплохо соображаете, мистер Хоум. Надо понимать, я у вас в разработке.
Меценат долго, изучающе смотрел на меня.
— Ты ведь не думаешь, что моя смерть что-то решит?
Пожимаю плечами:
— Смерть — это слишком просто.
Британец вздрогнул.
— Тогда что?
Ольга переправила мне сообщение от Джан. Архив из здания «Человечности» вывезен, Бродяга сделал копии. Наши люди убирают следы вторжения.
Я хмыкнул.
Главный след нашего присутствия — исчезнувшие документы. Ну, если забыть про тех, кого прирезали диверсанты. Война уже идёт, и более жёсткая схватка с СРБ не за горами.
— Для начала меня интересуют подробности, — сказал я. — Детали всех разработанных против моего Рода операций. Перечень задействованных людей. Сроки и схемы. Я должен защититься, как вы понимаете.
— Логично, — кивнул британец. — И, полагаю, у вас есть надёжные способы вытащить из меня эти сведения.
— Есть, — заверил я. — Поэтому мы сейчас отправимся ко мне в гости, сэр Кристофер. К сожалению, истинного кавказского гостеприимства обещать не могу.
— А роскошные похороны организуете?
— Я бы и рад, да только вами, уважаемый сэр, интересуются и другие влиятельные особы. Я намереваюсь вытянуть из вас всё, что только можно, а потом передать по цепочке.
— Даже так? — бровь англичанина поползла вверх. — Надо думать, местные спецслужбы? Уж не господин Барский ли собственной персоной?
— В самую точку, — я перевёл взгляд на Каримова. — Едем домой.
Каббалист нарастил над нами крышу.
Секунда — и машина уже стоит под серым небом Красной Поляны. Вокруг несмолкаемый шум дождя, горные вершины утопают в пепельной дымке.
