Перемены на краю империи (СИ) - Бадевский Ян

Я вижу знакомые контуры Бродяги.

— Барон, — проникновенно заявил англичанин. — Вы хоть понимаете, насколько несоизмеримы наши финансовые возможности?

— О да, — не стал я отрицать очевидное. — Мне докладывали.

— И, надеюсь, вы учитываете все возможности? — продолжал гнуть свою линию сэр Кристофер.

— Например, какие? — невинно интересуюсь я.

— Не стройте из себя святую невинность, — поморщился Хоум. — Любые недоразумения решаются деньгами. Это всегда вопрос цены.

— Хм, — нельзя сказать, что я не предусматривал чего-то подобного. — Интрига. Но в этой схеме отсутствует одна фамилия.

— Какая? — насторожился собеседник.

— Блант.

— Не берусь комментировать, — по выражению лица Хоума было сложно что-то определить. — Вы и так вытащите из меня эти сведения. Через морфистов, например.

— Мне может потребоваться больше.

— И чем я могу помочь?

— Вы или ваша родня — не принципиально. Я хочу найти Питера Бланта. Каналы не играют роли.

— Молодой человек, я предлагаю сделку. Моя жизнь и свобода — за сумму, которую вы назовёте. Уверен, цену можно согласовать.

— Всё зависит от качества товара, — хмыкнул я.

К нам уже шли люди мастера Багуса, вызванные Ольгой. Разговор с британцем был окончен. Вся эта история, признаться, начинает утомлять. Отпустив Каримова и направляясь к своему дому под проливным дождём, я размышлял о дальнейшем развитии событий. Готов ли я пойти на сделку с Хоумом? После допроса этого типа его можно выгодно продать. А Барскому заявить, что рейд не удался, резидент выскользнул у нас из-под носа…

Почему-то мне не хотелось этого делать.

Кристофер Хоум и подобные ему личности могут создавать большие проблемы. Они как пауки. Долго и упорно плетут свои сети, создают разветвлённые структуры, а потом обрушивают жизни людей целых стран и регионов. Назревает большое противостояние. Если забыть об окружении Иезекииля Джонса, можно увидеть приближающийся конфликт. А мне нравится Фазис. И империя, в целом, устраивает. Патриот из меня никакой, я ведь где только не рождался на свет, но обрушить свою зону комфорта… Не позволю.

Поднимаясь по ступенькам крыльца, я уже определился с судьбой сэра Кристофера.

Глава 28

С высоты птичьего полёта Каббалистический институт Хокинга выглядел нагромождением серых кубов, утопающим в туманной дымке и окруженным скелетами деревьев.

Институт располагался вдали от человеческой цивилизации.

Официально здесь разрабатывали новые каббалистические цепочки, на деле — занимались более важными для британской короны вещами. Изучением нелегально добытых артефактов, если уж быть совсем точным. Разбором, запуском на испытательных стендах, адаптацией под нужды разведки и военной промышленности.

Я прибыл сюда в начале ноября.

Да, в этой реальности Стивен Хокинг, основатель учреждения, не имел никакого отношения к физике. Это был один из лучших криптоисториков планеты, посвятивший жизнь технологиям Предтеч. И в кресле он не ездил, так что можно выкинуть привычный образ из головы. Местный Хокинг вообще был крепким парнем, да ещё и каббалистом в придачу.

Англосаксы возлагали на комплекс огромные надежды.

И всё, что здесь производилось, нуждалось в полевых испытаниях. Можно, например, отправить к строптивому русскому барону летающих мехов. Или ещё какую-нибудь дрянь разработать в надежде, что инквизиция вовремя не среагирует.

Почти час до рассвета.

Холодно, туманно, мрачно.

Я приблизился к своей любимой игрушке — ПТРК «Эол». Убойная вещь. А знаете, что в этой истории самое приятное? Применяешь такое дерьмо — и никто не бежит жаловаться инквизиторам. Потому что у самих рыльце в пушку.

Институт разместился на лесистых холмах, примерно в двадцати километрах от Винчестера и в пятнадцати — от Ла-Манша. Графство Гэмпшир, ага. Питер Блант едет сюда с инспекцией, но он прибудет часика через полтора. Думает, что прибудет. Благодаря мне и приезжать будет некуда, да и сама траектория полёта мистера Бланта оборвётся быстрее, чем он рассчитывает.

Радары, которые могли бы нас обнаружить, выведены из строя. Самым простым способом — Мусаев вырезал всех операторов.

Устроившись на мешках за установкой, я приник к оптическому прицелу.

Меня интересовал корпус «Бета», с его сверхсекретной лабораторией, автономными генераторами электроэнергии и навороченной каббалистикой. Там и отклоняющие линии, и големы-убийцы, и удивительные в своей жестокости ловушки, и многоуровневый доступ по психотипу…

Возможно, разработав многоступенчатый план вторжения, я вломился бы в эту шарашкину контору и обогатил себя новыми гаджетами… пардон, артефактами. Но это сложно. А меня англосаксы уже изрядно утомили. Поэтому я разнесу дорогое их сердцу детище к чертям собачьим.

Как и во время моей пустынной операции, ПТРК был полностью снаряжен и готов к использованию. Глядя на объект через прицельную сетку дальномера, я прокручивал в голове события, приведшие меня на Туманный Альбион. Несколько дней подручные Багуса допрашивали сэра Кристофера, ломая его и днём и ночью. Ярик получил неожиданно мощный отпор в конструкте, но в итоге с виртуозностью мастера провёл Хоума по его воспоминаниям и получил общую картину деятельности британцев в России.

Честно сказать, мы все охренели.

Во-первых, мисер Хоум спланировал ещё три сложнейших операции против меня, где было задействовано несколько десятков человек и ещё десятка три должны были рекрутировать. Через порт в ящиках с запчастями в страну провезли всякие хитрые приспособления, часть из которых уже была собрана и припрятана в нужных местах.

Во-вторых, я выяснил, как и где любит скрываться Питер Блант, чтобы не пасть от моей карающей десницы. И понял, что самый логичный путь — это перехватить его во время инспекции института Хокинга. А раз такая пьянка, мы копнули глубже и выяснили, что это за институт такой. Навели справки, забросили парочку рептилоидов, а потом офигели от уровня безопасности. Ни прыгнуть в здание, ни прокрасться под видом ремонтника, ни подкупить одного из сотрудников. Байт Мусаев тоже потерпел поражение — здания комплекса были оборудованы хитроумными вставками, блокирующими любое движение ки по периметру. А без применения ки Мусаев не мог путешествовать по многомерности. Вернее, мог. Но упирался в условный барьер.

В-третьих, мы передали секретную документацию фонда «Человечность» Барскому, но все сведения остались в памяти Бродяги. Домоморф помог мне проанализировать массив данных почище Алисы. Натюрморт дополнили сведения, вырванные из Кристофера Хоума. И вот здесь размах поражал воображение.

Резидентура имела очень разветвлённую структуру и множество филиалов по всей стране. Упор, естественно, делался на административные центры Великих Домов. Перед Хоумом стояла задача максимального разобщения кланов, усиление центробежных процессов, возвышение недовольных. Поэтому велась активная работа с Казанью, Владивостоком и вольными аристо Екатеринбурга. А ещё — с торговыми гильдиями, имеющими обширные интересы в Европе. Что касается самого фонда, то он прорабатывал организацию массовых народных волнений, как в самом Фазисе, так и в других клановых столицах. Но акцент делался именно на Фазис. Параллельно собирались данные о наших приморских крепостях, системах РЛС, расположении гарнизонов и тренировочных баз, производствах и линиях снабжения. Кристофер Хоум не располагал сведениями о планах британских властей, но общая направленность политики говорила о многом. Англичане хотели нас ослабить перед решающей схваткой.

Промышленному шпионажу была посвящена целая программа. Все материалы из этого раздела маркировались грифом «Перископ». Мы получили нехилый список людей, как в научно-технических учреждениях Эфы, так и по всей стране, которые были куплены, внедрены или запрограммированы морфистами в разные годы. Причём запустили проект очень давно, ещё лет двадцать назад. Просто документы кочевали между резидентурами трёх мегаполисов.