Глава 8
Практически в шахматном порядке там и тут по лагерю погани бегали ловкие шустрилы. Всеми как один суетливо-резкими юнитами оказались могильщики, среди которых были и мужчины, и женщины. Внешности добавляли колорита долговязое строение тела и униформа: кожаный коричневый цилиндр, широкополый плащ, на груди – тканая жилетка с прикрепленными к ней золотыми монетами в виде черепа во всю грудь. Роба вся стильная, в один тон. Используя свои лопаты не по назначению, они размахивали дачным инструментом, творя дерганый ритуал. И как бы это ни было странно для моего мира, действия этих садово-огородных маньяков приносили плоды. И если бы это была картошка, ещё ничего. Но из-под земли выбирался маленький, по пояс призывающему скелет и уже в свою очередь, принимался бороздить мотыгой почву. Минут через пять потных трудов из неглубокой могилы выбирался наружу голый здоровенный мертвяк. А скелетик прямо здесь же, впритык, принимался копать новую яму.
Тем временем из-под лопаты могильщика появилось ещё шесть новых костяных рабов. Избыток скелетов перемещался в тыл лагеря, уже выходя за его пределы. Эти изроют землю не хуже крота. Неглубоко, зато обильно. Оглядел ещё раз округу перед собой и понял, что один наш крот заменяет сотню экскаваторов, так что этим соплякам до него всё же далеко.
Ходячие, сияя наготой, двигались из лагеря одной шеренгой во всю ширь стана. И они могли себе это позволить. По виду, голых мертвяков было уже больше пятнадцати тысяч, если считать, сравнивая с изначально прибывшей толпой.
Могильщики призвали уже около тысячи скелетов. Но, имея такой потенциал, они не продолжили забрасывать доверху волчьи ямы телами. Погань решила пробить себе путь к Древу весьма своеобразным способом: меж высоких валов покрытой зеленью земли они топтали дорогу, по ширине достаточную, чтобы прошла вся когорта. В чащи и рощицы мертвяки не лезли, предпочитая действовать совместно с командирами. Хоть мясо и двигалось чётко, слаженно, и всё-таки жалеть его никто не пытался – новоприбывших умертвий, едва они занимали место в строю, пускали в дело.
Рядовые двигались перёд шеренгами, юнитов по двести в ряд. Первые два ряда отрывались от остального строя на расстояние около пятнадцати метров и вплотную подступали к возвышающемуся срезу земли.Углубление по ходу движения образовалось за счёт планомерных частых подрывов.
В этот момент центурионы, полностью облачённые в железо будто консервные банки, ударяли мечами о щиты, творя ритуал, после ведущие дваряда взрывались,обрушивая и вспахивая срез земли. Над линией прорыва комьями взлетала земля вперемешку с травой и молодыми деревцами. В результате подобных манипуляций обнажался зияющий чернотой срез грунта глубиной метр-полтора и длиной до одного метра. А через мгновение выступали следующие два ряда, подбегая к уже сдвинувшейся линии прорыва лёгкой трусцой.
Я скривился. Сволочи! Перепахивают тут мою цветущую землю… И уверенно идут вперёд, как бешеный грейдер, пробивая путь с дикой по моим меркам скоростью.Если взять за основу их скорость – метр в пять секунд и приблизительное расстояние до реки – два километра, то к водоразделу они подберутся не позже чем через три часа, при условии, что нежить ничто не задержит и мы продолжим бездействовать. Плохо то, что эта логика работала и в обратном направлении. Мне неизвестно, на что способны эти труполюбы. В общем, у нас есть три перевербованных юнита, надеюсь, о подвохах они предупредят.
Надо бы в первую очередь убирать центурионов, которые голыми латниками подрывают мои цветущие сады. Без них лагерь встанет на месте, и выбора у них не будет кроме как пройти через все круги ада из ловушек соратников. И могильщиков с их рабами-скелетонами, тоже было бы неплохо побыстрее устранить из рядов.
Всё это я наблюдал и обдумывал, пока мы добирались в замок на Древе, благо, Меднокрыла никто в расчёт не брал, и я мог спокойно следить за происходящим, получая информацию от первого лица.
Чёртова нежить! Эти твари своими агрессивными действиями отвлекали меня от мыслей о новых соратницах. Мало того, что девицы были прелестны и округлы в самых нужных местах.Так ещё бонусом к красоте шли их уровни и разнообразие классов, мне ещё неизвестно на что способных.
Замыкал шествие к штабу Лорэй.
За исключением василисков, феек и Созерцателя, все устремились к перилам балкона. На горизонте стояло лёгкое облако пыли от подрывов, которое с каждым сигналом о сокращении очередного метра дистанции становилось всё явственнее. Да и если бы воздух и оставался кристально чист, ничего из-за вырытых Роном и кротом валов всё равно невозможно бы было разглядеть.
Я бессовестно пользовался глазами Меднокрыла, а как смотрели другие не имел понятия. Наконец Циния задала закономерный вопрос:
– А на что мы смотрим? –с полным недоумением на лице произнесла она.
Двухсотый пожал плечами:
– Отсюда не видно ни зги. Сейчас поправлю это недоразумение.
Леший нахмурился и сосредоточился, а после вылепил большой деревянный стол размерами три на два метра. По завершении ритуала, полностью сформировав столешницу, он хитро скрутил пальцы двух рук, сотрясая ими в воздухе.
А вот и ТВ-технологии подъехали. Двухсотый создал не просто мебель с изображением: на поверхности столешницы красовалась интерактивная карта в режиме реального времени. Я сверился с обзором Меднокрыла и пришёл к выводу, что в некоторых аспектах развернутая Двухсотым самодеятельность гораздо полезнее.
В правом верхнем углу присутствовали сноски.
Центурион: 24
Могильщик:35
Скелет низшего: 985
Скелет достойного: 12
Энфермедада: 17
Заклинатель: 21
Висельник: 16
Шаман: 25
Ученик шамана: 43
Латник: 21 537
Бугай: 9
Мёртвый всадник: 3 790
Командиры на карте подсвечивались красным, рядовые – зелёным.
Очередной взрыв вывел меня из состояния знакомства с новой приблудой. Леший, скорчив козью морду, сказал:
– Хорошо идут, твари. Всё перепахивают. Мало того, что дорогу себе ровняют, так ещё и наши ловушки под корень сводят. Поганые! – с какой-то обидой в голосе произнёс Двухсотый.
– Да не всё это! – в штаб ворвался Рон. – Скоро они до рва дойдут.
– Не всё, но большую часть будто корова языком слизала, – продолжая хмуриться возразил леший.
Я не мог смотреть как самый мудрый и старый из нас – Двухсотый – поддается зарождающемуся приступу гнева. Пришлось вмешаться.
– Если бы вы не создали тоннелей, рощ, валов и ловушек, нежить бы давно стояла у реки. Вы их задержали и дали всем нам время прощупать ситуацию. Двухсотый, ты что, вправду надеялся, что мы обойдёмся одними «сюрпризами», зарытыми в земле? На тысячу это, может быть, ещё и сработало, но такой объём войск… Выиграли себе время, значит, старания прошли не зря.
Из толпы, оживлённо рассматривающей и обсуждающей стол-карту выделился бортник:
– Пущай лося!!! – вдохновенно, на повышенной громкости сказал Киеренн. – Или мы ждём, пока костлявые до нас доберутся?!
Я, с надеждой, что с лосем всё пройдёт хреново и бортник наконец заткнётся, обратился к Гаю Рону:
– Давай, грифон, возьми на себя лося. Проведи через тоннель, чтобы он не погиб и попробуй атаковать.
Рон кивнул и напрягся.
Я уставился на спутниковую карту. С правого фланга, судя по масштабу, метрах в тридцати-сорока от крайней колонны строя, показалась небольшая точка в полсантиметра длиной, по цвету похожая на злополучного лося. Такой обзор меня не устраивал, поэтому решил глянуть через ворона.
Не пробежав и половины пути, сохатый остановился зарывшись копытами в землю. Ближние мертвые всадники отреагировали на появление пета и направили туда послушных цурулов неспешным шагом, готовя арканы.
Лось припал на одно колено и начал гортанно мычать. Мелодично, протяжно, с чувством. Сохатый согнул шею в поклоне, направляя рога в сторону атакующих. С ветвистых наростов вырвались видимые глазу звуковые волны, движущиеся аккурат в надвигающихся всадников. Едва волны их коснулись, и цурулы, и наездники остановились, застывая.
