Звук сам по себе был малоприятен. Учитывая, что я не только видел, но и слышал в качестве происходящее вблизи врага, то скривился сам. Лось продолжал орать, покрывая трубой видимого звука край лагеря противника.
– Киеренн, они застыли. Что дальше? – не дождавшись предложений от бортника, я начал требовать их сам.
– Твои зверушки, тебе и решать, – раздражающе ретировался ворчливый пчеловод.
– Ты вообще меня хотел внизу оставить! – вскипел я. – Гай, загоняй лося назад. Посмотрели и будет.
– А я вообще ничего не понял, – буркнул Киеренн.
Окей,главное, что я многое понял...Лось – станер, наш повелитель тараканов – мнительный чувственный ворчун, не способен просчитать на несколько ходов вперёд.
Пока всё это обдумывал, пронаблюдал, как лось неспешно встал с коленей, развернулся на сто восемьдесят и в припрыжку поскакал прочь с поля зрения противников, скрываясь в густой чаще леса, направляясь в тоннель.
На балконе повисла давящая, немая пауза. Все понимали, что Киеренн погорячился, и, ударившись в ребячество, опростоволосился, поставив под угрозу одного из нас, пусть и питомца.
Несмотря на то, что бортник, по моим представлениям, мало у кого вызывал положительные чувства, никто не стремился морально добить повелителя мух. А тот, ожидая чего-нибудь подобного, больше не привлекал к себе внимания.
Я осмотрел Хранилище, отсортированное так, что постоянно открытый лист должен становиться вместилищем новинок. Кроме парочки ржавых мечей, фрагментов лат и тряпок нежити, ничего ценного не появилось.
Через минуту после лосиного звукового удара мёртвые всадники пришли в себя и влились в основные ряды.
– Леший, хватит дипломатии. Не молчи, – попросил я. – Надеюсь, твоё видение дальнейших действий наиболее правильное.
– Пока новенькие у нас ни на что не способны, – без эмоций начал Двухсотый. –Необходимо в конце концов понять возможности тех, кто с нами давно. Шурнен. Вдарь хорошенько стихией, только главарей не поубивай.
Тем временем моё внимание привлекли меняющиеся показатели на карте. Рядовые войска погани прибывали с ужасающей быстротой. Если бы их центурионы не подрывали каждые пять секунд, ещё неизвестно, насколько бы увеличилась численность противника.
– Да, с-стихии подвлас-стны мне, – ответил нехебкау. – Но на такой дис-станции я могу управлять только водой. От урагана толку не будет, с-с-слиш-шком далеко. Огнювообщ-ще не достать.
– Тогда искупай вот этого, – леший ткнул пальцем в точку на столе.
Шурнен в кои-то веки проявил эмоцию на своей каменной морде. Сначала хитро глянул на Двухсотого, а затем сосредоточился на изображении карты, перехватил обеими когтистыми лапищами посох и с силой вдарил в пол.
Спустя миг участок шесть на шесть взорвался гейзером, поднимая в небо потоком стоявших там юнитов. В зоне поражения оказалось два центуриона, причём крайний успел неведомым мне образом узнать об опасности: припасть на коленно, вонзая меч и щит в землю. Но он был единственным. Остальных, стоявших в эпицентре,подбросило метров на сто: даже с балкона была видно верхушку фонтана. Бурный поток воды порвал практически всех, кто попал в струю буйствующей стихии.
Когда всё стихло, я был несколько удивлён: тот центурион, что успел принять стойку, лишился всего около двух сотен жизней. Второго же, подброшенного к небесам, в конце хорошо приложило оземь. После всех перипетий он лишился трети своего здоровья.
« Торп , центурион , уровень 61
Здоровье 2 253 / 3700»
Рядовые издохли все, их попросту стремительная вода перемолоти лав фарш.
Все с уважением посмотрела на нехебкау.
– Кажется, ещё энфермедаду зацепило, – я покосился на табло со счётчиком войск. Точно, минус одна.
– Жаль-жаль, – вздохнул леший. – Она бы была нам полезна здесь. Их убивать нельзя.
– Можно! – взвилась Селеста. – Это я вас стращала, чтобы сестру наверняка принесли. А то если бы вы выбрали путь прямой сшибки, кто в этой мясорубке разобрался бы, где искать мою Лию.
– Мать твою, сисястая! – наконец отошёл от собственного промаха бортник. – Предательски это, скрывать свои истинные намерения от соратников.
Растерявший авторитет бортник не смог своими словами найти отклик в других. Его речи для меня теперь имели силу отражателя вызывая противоположные впечатления тем которые закладывал бортник.Шаманка стеснительно улыбнулась и отвернулась от Киеренна.
– Энфермедада оживет спустя часов пять, в котле, – сказала феникс. – А если заклинатели почешутся, и того раньше, полчаса-час, и она снова готова примкнуть к нашим рядам.
– Пламенем когда сможешь врага поразить, соратник?– вернулся к Шурнену леший.
– Мой огонь бьёт натри полёта с-стрелы тяжёлого лука, – ответил стихийник. – Начну испепелять только когда они окажутся на наш-шемберегу.
– Жаль, собрат, – сказал Двухсотый.
– Мне тоже ж-жаль, – ответил нехебкау, разводя руками. – Ветер у меня тож-же с-сильный. Но дис-станция...
Лия, чуть ближе придвинулась к стихийнику:
– Может, вместе сработаем? – спросила она.
– Как? – вновь царапнул слух сатанинский голос Шурнена.
– Допустим, смог бы ты отнести кучу сухих листьев от нас в лагерь Детей Смерти?
– Это возмож-жно, – оживился нехебкау.
Вместо слов феникс отошла на середину балкона, укуталась длинными волосами будто накидкой. Руки её метаморфировали в медного цвета крылья. Лия сбрасывала с кончиков крыл огненные, ярко-оранжевые пушинки. Так она стояла с полминуты, формируя медленно вращающийся торус, состоящий из перьев.
– Неси! – скомандовала феникс и, дождавшись, когда сильный ветер заберёт перья, опустила руки. Шурнен осторожно вывел торус за пределы балкона, а затем с ураганным ветром отправил его вдаль, к расположившемуся за рекой и холмами лагерю нежити. Нехебкау, вцепившись двумя лапами в посох водил им вкруговую.
– Куда? – продолжая делать пассы, спросил Шурнен Двухсотого.
– На первые ряды, к центурионам. Они нам всю картину портят, – обозначил леший.
Шурнен с явным напряжением расцепил руки, а я пронаблюдал Меднокрылом, как с двадцати метров на войско разлетаются оранжевые перья жар-птицы. Центурионов не зацепило. Видя перья, они нарочито медленно отходили. Латники же такой предусмотрительностью не обладали, когда на них падали перья и растекались по поверхности тел напалмом, туши мертвяков рассыпались в труху.
– И всё же вода будет эффективнее, – высказал мнение я. – Шурнен, сколько залпов подряд можешь дать?
– Двадцать, чуть больш-ш-ше. Потом мне нуж-жно будет время на вос-с-становление сил.
– Отлично, – я кивнул. – Лупи по центурионам. Только выбирай момент перед тем, как они бьют по щитам. Тогда им не успеть уйти в оборону.
Нехебкау понял без лишних разъяснений. Он завис,наблюдая за картой и выжидая нужный момент.
– А я к вам тут с подарочками! – сияя ослепительной улыбкой, в штаб ворвалась лисица-споровица.
Я тут же полез в инвентарь, но там оказалось по прежнему пусто. Чёртова тентакля не торопится пополнять ряды жителей Древа. А может, Охотник пока просто не дополз до цели…
– Кому досталась удача получить милость Редаи с твоих рук? – хищно улыбнулся Двухсотый.
– К нам присоединился заклинатель, – Вальора была явно в приподнятом настроении.
– Слушай, дева моя прекрасная, – обратился к лиске я. – Тебе там не опасно? Если поймают, всё плохо. Ты точно держишь всё под контролем?
Споровица утвердительно качнула головой с рыжими кудрями, махнула хвостом. Уж не знаю, как её видят остальные, но у меня её облик кроме как с эротическими фантазиями ни с чем больше не ассоциировался. Особенно этот пушистый хвост… Даже когда когорта нежити стоит в каких-то считанных километрах от Древа, я был готов залипать на этот кусок меха целую вечность.
– Я же там лично не присутствую, – улыбнулась Вальора. – Как они поймают миллион спор, разбросанных в воздухе? Ну а соблазняют мои двойники, прям на месте, в юртах. Самое, сложное – это было вывести жертву из лагеря. Они, непуганые, с трудом поняли, что творится. Поэтому пару раз ещё в любом случае схожу.
