Так я им всё рассказал. Мужчины все время переглядывались, а потом Рикович простонал:
— Эх, если б не твоя защита, я смог бы вскрыть воспоминание и побывать там в твоей шкуре…
— Хорошо, что у меня такая защита, — парировал я.
Если ее поставил папаша — стоит признать, это второй момент в жизни после деда Кости и бабы Васи, за который я ему благодарен. Он, сам того не ведая, спас мою Библиотеку!
— Значит, запахло дохлятиной? А скажи-ка, когда эти двое покинули туалет, ты уверен, что слышал шаги двух пар ног? — сыскарь собрался с мыслями и продолжил докапываться до сути.
— А сколько их там было — восемь? Два собеседника, четыре ноги… — начал возмущаться я, а потом задумался. — Погодите-ка! Дайте мне минуту…
Я закрыл глаза, и снова оказался в Библиотеке. Было ли это опрометчиво рядом с менталистом? Не знаю. В конце концов — он ведь сам сказал, что не может пробиться через мою защиту! Так что я добрался до шкафа с тетрадками-ежедневниками, достал нужную, полистал листики в клеточку и…
— … А теперь — изыди!
Внезапно сильно запахло дохлятиной, а потом вонища улетучилась, дверь хлопнула, и я снова остался в туалете один…
И я вынырнул наружу, в реальный мир.
— Я не слышал шагов. Первый тип сказал «Изыди!», потом завоняло, потом хлопнула дверь. Я не могу утверждать, что из туалета вышли двое.
Мужчины переглянулись.
— «Изыди», значит. Это меняет дело, — проговорил Рикович. — Я думаю, мы изловим исполнителя, который непосредственно резал волосы, в течении суток. Нужно будет просто дождаться, пока до Пеллы доберется специалист по таким вопросам. А вот что касается второго…
— Вуаля! — я вскочил с места, внезапно вспомнив маленькую, но очень характерную деталь. — Он сказал — «Вуаля!» Я вообще никогда в жизни ни от кого этого не слышал! Это по-галльски или по-руссильонски?
— Ять! — рявкнул Ян Амосович. — Вот это действительно меняет дело! За мной, Иван Иванович! Будем брать гада! Какая скотина, ты подумай!
Он натуральным образом перелетел через стол, его глаза полыхали пурпурным ярким светом, такого же цвета энергетические браслеты зажглись вокруг предплечий директора, меж пальцами проскакивали самые настоящие электрические дуги, также окрашенные в пурпурный оттенок. Он левитировал — парил в воздухе! Секунда — и Полуэктов вылетел за дверь.
Рикович выхватил из-за пояса револьвер — странного вида, богато украшенный золотой насечкой, и одновременно тронул другой рукой свое ухо, похоже, активизируя связь:
— Группу захвата ко мне! Оружие и техники — нелетальные!
И тоже выбежал в коридор.
Я постоял немного в кабинете, осмотрелся. Рядом с местом, где стоял Рикович, увидел графин с лимонадом: мята, лимон, вода, лед. И чистый стакан, явно — нетронутый. У меня и так в горле пересохло от всяких тревожных разговоров, а тут — лимонад! Я не выдержал — налил себе и выпил целых два стакана. И это было хорошо!
Глава 15
Пелла
В канцелярии мне выдали айди браслет и показали, как им пользоваться, а еще — распечатали расчетный листок. Тысячу двести двадцать две деньги! Это с премией за досрочное выполнение работы. «Помощник столяра» — теперь и навсегда моя первая запись в виртуальной трудовой книжке. Ощущения от наличия на счету вполне приятной суммы были удивительными. Часть зарплаты все-таки выдали наличными: увесистые монетки приятно оттягивали карман. Нет, я прекрасно понимал: тысячу двести — деньги хорошие, но далеко не самые большие, однако… Я сам заработал!
За подписыванием бумаг в канцелярии меня и застал Ян Амосович.
— Титов? Пройдем в кабинет… — он выглядел разочарованным. — А, ты зарплату получаешь? Ну, молодцом! Людвиг Аронович о тебе очень положительно отзывался.
— Вы меня имейте в виду, если подработка будет, — не мог не сказать я. — Не только по мебели. Что угодно.
— Похвально, — он огладил бороду. — Я учту.
И мы пошли в кабинет. Там снова на кресле сидел Рикович и пил из стакана лимонад. Лицо его было красным, а вид — взъерошенным.
— Ушел, что ли? — не мог не спросить я.
— Ушел, лингвист! — скрипнул зубами сыскарь и стукнул дном опорожненного стакана по столу. — В мир иной. Засранец!
Я из этого стакана десять минут назад этот же самый лимонад пил, два раза. Теперь же я сгорал от любопытства, но взрослые дяди не торопились со мной делиться информацией.
— Судя по всему, у него в Пелле есть группа поддержки, — проговорил Рикович. — И я действительно вынужден просить вас, Ян Амосович, о помощи. Ловля на живца — не самый худший вариант, учитывая отсутствие прямой угрозы жизни. Михаил — несовершеннолетний, но он — маг, и потому мы имеем право привлечь его к операции с согласия законного представителя. Сейчас его законный представитель — Пеллинский колледж, так что…
— Так что я не против, — кивнул Полуэктов. — Если Миша не против.
— Вы меня пускаете в Пеллу по магазинам, я хожу, ем мороженое, покупаю всякие штуки, потом иду обратно в кампус, а вокруг меня все взрывается, и вы ловите негодяев? — с безмятежным видом уточнил я. — Очень интересная дичь, дайте две. А премия мне полагается? Или значок какой, или грамота — за помощь в поимке опасных преступников? Кстати, князь Барбашин благодарность обещал — так до сих пор ничего и не было…
— Э-э-э-э… Ты говоришь, с уруками много общался? — прищурился Рикович. — Ты вообще безбашенный?
— Я любопытный, — пришлось пояснять мне. — И в магазин одежды мне очень надо. А еще — в рюкзачный! И в «Денежку».
— Маршрут заранее наметим, — нахмурился сыскарь. — Хоть прямо сейчас, планшет у меня с собой. Операцию намечаем на завтрашнее утро. А к обеду как раз наш специалист подъедет в кампус, будем вытягивать второго…
— Вонючего? — спросил я.
— Вонючего… — кивнул Рикович.
— Есть проблема, — я кое-что вспомнил. — У меня математики два урока, алгебра и стереометрия подряд. Третьим и четвертым уроком. Если мы не успеем, Иван Иванович, вам придется меня привести за ручку. Я не шучу, Ян Амосович, скажите ему! Анна Ванна меня убьет! Она просто скажет — «я вхожу!» И все — я совершаю суицид!
Наконец директора пробило. Впервые за вечер он стал улыбаться в бороду и махнул рукой:
— Если у Ивана Ивановича не получится — я тебя сам заведу.
— Ян Амосович, так а кто это был? И что с ним случилось?— пользуясь моментом, спросил я.
— Во многих знаниях многие печали, — погрозил мне пальцем Полуэктов. — И умножающий познания умножает скорбь! Я вас оставлю, господа. Полно дел. Каким бы негодяем он ни был — он мой преподаватель. Надо все оформить как полагается.
И вышел за дверь. А мы с Риковичем остались.
— Такс, — сказал он. — Садись, будем маршрут строить. Там земщина, магию применять нельзя, стало быть — это нужно учесть. Значит: одежда, что-то с рюкзаками, «Денежка»…
— И кафе.
— А кафе зачем? — искренне удивился он.
— Завтрак! — возмутился я.
— Позавтракаешь в столовой! — рубанул воздух ребром ладони сыскарь.
— Второй завтрак! — продолжил настаивать я.
Я никогда в жизни в кафе не сидел вообще-то! Особенно — сам!
— Ты чего — хоббит, что ли? — вздохнул опричник.
— Хоббитцов не бывает! — отбрил я. — Это мифы и легенды народов мира.
— Спорный вопрос, — почесал голову он. — Ладно, пусть будет еще и кафе… Посмотрим что-нибудь поблизости.
* * *
В коридоре общаги шло бурное обсуждение. Пацаны повылезали из комнат и митинговали. Особенно размахивал руками и горлопанил Щавинский — тот самый маг земли из свиты Вяземского.
— Помер месье! — вещал он. — Я сам видал! Нет у нас больше препода галльского! Его Полуэктов в труху испепелил! Вжух — и все!
— Да никто его не испепелял, — отмахивался Ави. — Я на крыльце стоял и сам все видел: летит директор, за ним бежит мужик с револьвером, на крышу опричники высаживаются. Из окна выскакивает Жорж, видит, что ему не скрыться и — зерфейльт абрупт ин кляйне штуке шайзе!
