Энергии в амулетах могло бы быть и побольше, но я просто не подумал. Так что тот же голем если и проработает, то не больше четверти часа. И то, на это я слил практически весь свой резерв, который сейчас медленно и печально наполняется вновь. Правда, вместе с псионикой, поэтому интенсивность, возможно, всё же будет повыше. Но это тоже требует определённых экспериментов.
Что касается сороконожки — этот голем абсолютно обычный, если их вообще можно так называть. Ни размером, ни какими-то дополнительными особенностями не отличается. Изначальная сороконожка — удобная, активная и резкая, но для меня уже привычная.
Спускаюсь вниз.
— До позднего вечера, — говорю Ксении. — Ужин, наверное, не стоит под меня готовить.
Девушка молча принимает мои слова к сведению, задерживаясь в дверях. Мне же идти недалеко.
— Здравствуйте, Иван.
У открытых дверей дома меня ждёт мобиль с уже знакомым водителем. Парень буквально расцветает на глазах — до этого момента я его по имени не называл.
— Здравствуйте, Максим! — Здоровается парень. Захлопывает за мной дверь, оббегает мобиль и заскакивает на водительское сиденье. Мобиль аккуратно трогается с места. — Куда едем?
— До Академии. А там — ждать не надо. Скорее всего, дальше поедем на мобиле Прозоровских. Ну а если что, я вас вызову.
— Хорошо, Максим. Принято. — кивает водитель. Парень не лезет с разговорами и старается четко выполнить указания.
До Академии недалеко — в выходной день движение в Новгороде не слишком большое, тем более в сторону кампусов. Так что через четверть часа добираемся до знакомых ворот. Спокойно выхожу.
На ученический браслет ворота привычно реагируют, пропуская меня.
Иду в сторону общежития. В крыло для представителей важных для Академии Родов прохожу тоже без особых проблем, несмотря на недавнюю ситуацию в заведении. Неожиданно, но ладно. У меня здесь самого пара комнат, только я давно в них не ночевал.
Игнорирую свои и иду на женскую половину. Сейчас день, выходной, охрана особо не лютует, вообще сейчас и вовсе всего один человек на входе.
Ещё до подъема на этаж, замечаю некоторый непорядок. И по мере приближения к комнате Прозоровской картина становится значительно более отчетливой. У меня появляются вопросы, и вроде как довольно неприятные. Чем ближе я подхожу к двери, тем эти вопросы становятся острее.
Сигнатуру Прозоровской я узнаю сразу. То, что она сейчас находится в странном равновесии — на грани между гневом и ровным, абсолютно индифферентным состоянием. В таком состоянии девушку я никогда не видел. Но сами эмоции опознаю довольно уверенно.
А вот что в комнате делают ещё четыре совершенно неизвестные мне, точно ни разу не виденные сигнатуры — мне становится очень и очень интересно.
