— Интерес к увеличению стоимости привел к варварскому расходованию материальных ресурсов. Например, металлургические предприятия были заинтересованы выпускать прокат, содержащий как можно больше металла, т. е. по максимально допустимой толщине. Следствием стало снижение количества произведенной продукции в натуральной форме. Зачем уменьшать затраты на производство, если можно планомерно увеличивать себестоимость конечной продукции? И выписывать себе премии!
Байбаков потрясал перед собравшимися листками:
— Да я вам таких примеров целую коробку привезу.
Но особенно старался Суслов. Непонятно, зачем Брежнев его пригласил, зная его предвзятое отношение к «обновленцам». Он буквально завизжал в конце длинного и бестолкового спича:
— Это прямой отход от линии Ленина-Сталина! Это чистой воды троцкизм, товарищи! Косыгин и его компания ведут нас не туда. Их так называемые реформы развивают в трудящихся частнособственнические инстинкты. Как с таким порывом нам дальше строить коммунизм? Это даже не шаг назад, а тотальное отступление, товарищи!
Молчавший доселе Брежнев не выдержал и коротко обронил:
— А как же НЭП?
— Это было временный отход!
— Ну, мы об этом у Владимира Ильича уже спросить не можем. Временный или надолго запланированная политика.
Сидевший рядом с Генсеком Кириленко едко заметил:
— И товарищ Сталин все-таки оставил в стране частников, артели и кооперативы. Потому что знал, социалистическая экономика появится не вдруг. Нужны десятилетия развития.
— Это когда было? — встрял внезапно приглашенный на заседание заведующим Общим отделом ЦК КПСС. Черненко. — Нынче уже совершенно иная историческая реальность.
Кириленко тут же срезал:
— Как показали события будущего, мы ошибались.
Черненко вскинулся, но скосив глаза на своего патрона Брежнева, промолчал. Только его верность Генсеку помогала ему карабкаться наверх. А узнав, что в том будущем ему доверили страну, Константин Устинович внезапно ощутил честолюбие.
Снова встал нахохлившийся после критики Мазуров:
— Товарищи, не забываем, что наша страна и блок союзных социалистических государств ведет конкурентную войну с лучшими капиталистическими экономиками планеты. В их распоряжении финансы и сырье всего мира. А мы пережили две революции несколько опустошительных войн. Урон от Великой Отечественной по сути до сих пор не преодолен до конца. Нам нужны неожиданные ходы и свежие ресурсы.
— Но все равно мы были в космосе первыми! Это ли не победа нашей экономики!
— Но какой ценой, товарищ Суслов! — Косыгин смотрел на секретаря ЦК КПСС уничижительно. — Я же передавал всем перед заседанием статистический бюллетень. Десятки миллионов людей остро нуждаются в улучшении жилищных условий, в торговле у нас дефицит элементарных продуктов питания и вещей массового потребления. Я бы посоветовал товарищу Суслову съездить в любую развитую европейскую страну и походить там по их магазинам. По обычным, для рабочих, а не для богачей.
— Это все ложь и провокации.
Косыгин вздохнул.
«Дурак и есть дурак! Слава партии, у нас нынче имеется козырь!»
— Если бы это было так.
Его тут же поддержал Мазуров, то и дело бросая красноречивые взгляды в сторону Брежнева. Тот сегодня был на редкость молчалив. Любимая его позиция — стоять над схваткой, ради собственной власти усиливая ту или иную группировку.
— Мы не можем себе позволить и дальше держать такой низкий потребительский уровень для советских граждан. Чем они хуже западных пролетариев? Или мало трудятся? И я не согласен с низкой оценкой нашей производительности труда. Зачастую дело в плохом планировании и руководстве. И давайте не забывать, что в нашей стране огромное количество природных ресурсов. Это также пойдет в плюс. Поэтому мы и предлагаем радикальные меры, чтобы полновесно использовать наши преимущества.
И снова в дискуссию встрял Тихонов. Он любил вбивать клин между благоволящим ему земляком Брежневым и чуждым для него ленинградцем Косыгиным:
— Стоит ли для мнимой экономии идти на такие политические риски? Странам социалистического содружества не понравятся советские предложения по продаже им нашего сырья с иными расценками. Мы заранее ставим их неокрепшие экономики в неловок положение.
Его тут срезал первый зам ПредСовмина:
— А кто их будет спрашивать? Сотрудничество должно быть в обе стороны. Советский Союз нуждается во многом. Тем более, в свете послезнания из будущего мы ведаем настоящую цену их дружбы. Ну а с бестолковым интернационализмом также надо заканчивать.
— Ну, знаете!
— Михаил… — урезонил своего протеже Генсек. — Ты лучше глянь, какое нам спасибо впоследствии зарубежные компартии скажут. Неблагодарные твари! Мы еще поднимем этот вопрос на заседании международного отдела Центрального комитета. Но кто-то точно у меня вылетит со своего теплого местечка. Нам остро необходима полноценная ревизия международного сотрудничества. Но об этом мы будем говорить отдельно с товарищем Громыко и заинтересованными ведомствами.
Кириленко буркнул:
— Да зажрались они в этом МИДе. Там иными методами разбираться требуется. В МГИМО одни сынки и креатура.
Все замерли, ожидая реакции Брежнева. Но тот лишь кивнул, надеясь, что разбираться в МИДовском гадюшнике придется не ему.
— Разберемся, товарищи. Пока же ставлю вопрос на голосование. Принять в целом предложенные меры по улучшению советской экономики. Кто за? Кто против? Воздержавшихся нет.
Черненко резюмировал:
— Голосование прошло с преобладающим «За».
Брежнев еще раз осмотрел присутствующих в его кабинете и ровным голосом заметил:
— Товарища Тихонова и Суслова прошу написать на имя Политбюро ЦК КПСС заявления о несогласии с курсом партии.
Все замерли от неожиданности. Никто не предвидел от Генсека подобных резких мер. Если Тихонов решение о собственной отставке принял внешне спокойно, земляк все равно не даст пропасть. То на Суслова было больно смотреть. Для него это еще не было отставкой, но опалой точно. Он уже не мог быть вторым человеком в партии и главным идеологом страны.
Началась «Большая игра» и здесь Леонид Ильич оказался на своем месте. Мастер интриг и любитель сталкивать лбами противоположные лагеря. Два года. Всего два года до добровольного ухода на вершине карьеры. Они обязаны стать триумфальными. И вот здесь он не будет щадить никого. Ишь чего захотели? Застой. Нет, огромный рывок веред! Брежневский рывок!
Глава 33
Подмосковье. Загорский район. Секретный полигон ГРУ. 9 августа 1973 года
Семен плохо спал. «Час Икс» был назначен и, значит, вскоре погибнут люди. Пусть и служивые, но все-таки люди. Вроде и не впервой, когда из-за действий зажравшихся политиканов гибнут честные и порядочные граждане. Но так уж, видимо, устроена жизнь. И можно лишь сделать попытку и поломать заржавелые устои, чтобы стало хоть чуточку легче.
Обедал он в одиночестве. Техники еще не закончили свою программу, а «волкодавы» куда-то запропали. Мясникова вчера отпустили в столицу проведать мать. Вообще, в последние дни на базе стало заметно меньше народу. Убрали лишних, закончили строительство, укрепили внешний периметр. Попасть внутрь секретного «Объекта» уже стало практически невозможно. Разве что с боем и крупными силами. Потому Семен мог гулять по территории спокойно.
Омлет с сосисками и сваренный самолично кофе почему-то не грели душу. В голове колобродили, не переставая ни на миг, мысли и сомнения. Правильно ли он поступил? Все ли сделал для успеха? И в том ли направлении идет? После памятного просмотра пропагандистских роликов Ракитин внезапно осознал одну вещь. Что начал играть немалую роль в жизни страны. И дело даже не в том, что он принес в клюве инсайдерскую информацию о событиях будущего. Семен умел ею распоряжаться и находить среди многочисленных страниц докладов самое важное. На эту его особенность в начале их знакомства указывал опытный аналитик Столяров. Его тоже, кстати, не было на базе. Перенервничал полковник в эти дни, отправили от греха подальше в настоящий санаторий. И увидятся ли они вновь, было никому не известно.
