— Третий, — практически не задумываясь, ответила я.
Стужев странным образом отвел глаза и с трудом подавил улыбку. У меня вдруг появилось очень неприятное ощущение грядущих неприятностей.
— Как пожелаешь, дорогая, — сказано было ну очень… угрожающе!
Все, теперь мне точно стало не по себе!
— Сссашенька, — начала я встревоженно.
В дверь позвонили.
— О, твоя одежда, Маргошик, — Князь искоса взглянул на меня, коварно так, и улыбнулся, ну очень нехорошо. — Полагаю, ты не выйдешь?
— В местами порванном платье?! — вспылила я.
Он поднялся, обошел стол, склонившись, нежно поцеловал меня и вышел. Прислушиваясь к его разговору с Ольгой, я все еще думала, каким боком мне выйдет вся эта история со свадьбой на Терре? Так ничего и не придумав, решила спросить у Ядвиги, вот она точно знать должна, что это за вариант свадьбы такой. Главное, не забыть.
* * *
Откровенно любуюсь Стужевым. В черной обтягивающей его торс рубашке без рукавов зато с воротником стоечкой, черных свободных джинсах и в черных с темно-зеленой подошвой кроссах он смотрелся неформально, но очень здорово. Кавайненько так. Небрежно элегантный хвост на затылке, цепочка с фианитом в виде когтя и серьга с топазом в мочке левого уха дополняли его хулиганский образ. А еще черные кожаные браслеты на запястьях. Выглядело модно, здорово, безумно шло его долговязой блондинистой фигуре, и да — неформальненько так, и анимешненько. Вот только глаза смотрели слишком серьезно и внимательно для модного хулигана.
— Маргош, — протянул Саша ничуть не ласково, — это что?!
Молча прошла мимо некоторых, прямо к зеркалу в полстены, и в очередной раз полюбовалась собой. Все-таки у вампиров вкус есть — это факт. Обтягивающий джинсовый комбинезончик с очень короткими шортиками мне нравился. Кофточка сверху тоже смотрелась хорошо. В тон к комбинезону кроссы, тоже из синей грубой джинсовой ткани, и обруч. Да, джинсовый. Необычно для меня, но смотрелось здорово.
— А я побеседую с Ольгой, — недобро произнес Князь.
— А мне все нравится, — парировала я. — Стильненько.
Стужев ничего не сказал, но метнулся вверх по лестнице. Я все еще крутилась перед зеркалом, когда мне на плечи легла джинсовая безрукавка. Стильненькая, ага, только длиной мне по колено, не говоря уже о том, что на мне смотрелось мешком бесформенным.
— Моя любимая, — с гордостью, в смысле маскируя гордыми нотками проскользнувшие издевательские, произнес Саша, — от сердца оторвал, но для любимой не жалко.
— Издеваешься, да? — сходу поняла все я.
— Нет, — стоит позади меня, смотрит в зеркало, прямо в глаза, типа очень честный взгляд, и даже не улыбается.
— Са-а-аш!
С меня сняли безрукавку. Но перекинув ее через собственное плечо, Стужев вдруг вынул из кармана два черных браслета и невозмутимо напялил на меня. Потом на указательный палец моей правой руки предприняли попытку натянуть серебряное кольцо с изображением черепа. Не вышло — кольцо было внушительным, а палец маленьким. Недолго думая Кощей произвел передислокацию и поселил монстра на моем большом пальце. И все это с таким хозяйским видом. И на этом дело не кончилось! В мочку левого уха мне вдели серьгу с крошечным зеленым камешком, точно такую же и на второе ухо. Но это ничего, в итоге Стужев извлек цепочку с дохлой летучей мышью на конце, причем мышь была как настоящая, в смысле как будто по-настоящему сдохшая, только воском покрытая, и вот это жуткое украшение застегнул на моей шее. На мой вопросительный взгляд, горевший праведным возмущением, мне ехидненько ответили:
— Надо было соглашаться на безрукавку.
— Стужев! — Да, мое возмущение таки обрело вербальную форму.
— Ну, можешь остаться дома, — мне коварно улыбнулись. — А с делами я, так и быть, разберусь сам.
Крутанувшись, молча пошла к двери.
* * *
На спидометре двести двадцать, в машине орет Ария «Зверь», Стужев уверенно ведет автомобиль, напевая:
— «Ты — невинный ангел, ангел поднебесья,
В этой жизни странной ты не моя.
За тобой тень зверя, вы повсюду вместе,
А теперь поверь мне, зверь этот я!»
На последней строке хитрый взгляд на меня.
— На дорогу смотри, — посоветовала некоторым.
Усмехнулся, крутанув руль, подрезал такси и помчался по встречке, лавируя между несущимся навстречу транспортом.
— Саш-ш-ша, я так поседею раньше времени!
Вернулся в положенный ряд и, снизив скорость аж до ста сорока, затем сделал музыку тише и произнес:
— Помнишь, Мастер рассказывал, чем мы занимаемся? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — По сути, основная функция совета инквизиторов — контроль над нежитью. — Взгляд на меня, улыбка, и он продолжил: — Ведьм на Земле немало, и темного в них зачастую больше, чем светлого. Такие невольно открывают путь на темную сторону Терры. Подобное притягивает подобное, и чем больше мерзости в ведьме, тем более опасный контингент она притягивает.
— Барабашки, полтергейст, призраки? — пошутила я.
— Бадзуллы, карачуны, вурдалаки, — совершенно серьезно ответил Саша. — Бадзулл — дух бродяжничества, не поверишь — большинство бомжей им одержимо.
Не поверила, сидела и потрясенно смотрела на Стужева. Заметив мой взгляд, он рассмеялся.
— В свое время знавал одну ведьму, директора небольшой риэлтерской конторы, она так четко освоила ритуал призыва бадзуллов, я такой отработанной схемы ни до, ни после не наблюдал.
В магнитоле теперь звучала грустная мелодия «А мы не ангелы, парень, нет мы не ангелы», а я смотрела на Кощея-младшего и, откровенно говоря, не хотела верить в услышанное.
— Испугалась? — спросил мой внимательный злодей.
— Да, жутковато, — откровенно призналась я.
Хохотнув, Саша произнес:
— Это еще не жутко, поверь. Помнишь, я упоминал Стефу?
Я отрицательно головой мотнула, Стужев пояснил:
— Невеста мнимого брата нашей таинственной няшки Игната, который Дайрем. Ну так вот, эта малышка специализировалась на вызове карачунов. — Кривая усмешка и задумчивое: — Полагаю, карачуны были началом, вероятнее всего, «брат» Дайрема, который именовался здесь Станиславом Вяземским, хотел развить ее дар до уровня призыва темных.
— А это возможно? — осторожно спросила я.
— Нет ничего невозможного. — Он улыбнулся мне и перестроился в правый ряд, видимо, чтобы вскоре свернуть с трассы.
Я же осторожно спросила:
— Карачуны — это кто?
Думала, отправит к Гуглу за помощью, но нет, Саша ответил сам:
— Духи гибели, по сути — пиявки, обычно высасывают жизнь, иной раз эмоции.
Мы действительно свернули и теперь ехали уже с нормальной скоростью мимо городского парка. Я задумчиво смотрела на мелькающие деревья, невольно думая о том, сколько всего удивительного, таинственного, невероятного и пугающего появилось в моей жизни. А ведь началось с Игната, и…
— Саш, а вот я однажды видела такого мужика с темной кожей и острыми ушами, он под капюшоном прятался и заподозрил, что я его увидела, — слова как-то сами вырвались.
Удар по тормозам, свист шин, и Стужев резко остановил машину. В наступившей тишине пугающе прозвучал его хриплый вопрос:
— Что?!
Я с перепуга вжалась в сиденье. Несколько машин с руганью и непрестанно сигналя обогнали нас, синие глаза Кощея-младшего полыхали странным пугающим ледяным светом. Всего мгновение, затем, газанув с места и переехав двойную сплошную, Стужев заехал в парк, наплевав на все правила и запрещающий остановку знак.
Затем заглушил мотор, выключил музыку, сжал руль так, что пальцы побелели, и тихо приказал:
— Еще раз, подробно, конкретно, четко и все твои ощущения от встречи.
И взгляд не на меня, куда-то вдаль. Мрачный, злой, напряженный взгляд. При таком раскладе даже мысли не ответить не возникло.
