В глазах дана безграничную нежность сменила растерянность...
Не таких слов он ждал от меня.
Но что я могла сказать ему?
Что смертельно боюсь и за него, и за себя тоже?
В любовных романах принято писать, что в подобные моменты женщины думают лишь о любимом.
Бред собачий.
Да, Рагнар мне нравился, и я не хотела его смерти. Но и быть изгнанной из общины, которая видела во мне королеву, мне тоже совершенно не улыбалось. Коварные богини любви похитили мой разум — и я об этом не жалела, ибо получила то, что действительно хотела. Сейчас же утоленное желание плоти мирно спало, сытой кошкой свернувшись внизу моего живота, и теперь ничто не мешало мне оценить ситуацию трезво.
— Просто прости если сможешь, — проговорила я. — Но нам лучше держаться друг от друга подальше... Некоторое время.
— И когда это время закончится? — стальным голосом проговорил Рагнар.
Этот парень умел держать удар, и в его глазах сейчас переливалась лишь холодная сталь. Я понимала, каких усилий стоило ему загнать себе глубоко в душу свои чувства, но иначе было нельзя.
— Я дам тебе знать, — сказала я, поплотнее запахивая шубу.
И ушла не оборачиваясь.
Я знала, что Рагнар смотрит мне вслед — ледяная сталь его взгляда буквально жгла мне затылок.
Но я не обернулась.
В том числе потому, что боялась — взгляну я сейчас в эти холодные глаза, и могу не сдержаться. Брошусь назад, чтобы согреть их своими поцелуями — и тем самым, возможно, подпишу приговор нам обоим. Потому я просто шла вперед, навстречу морозной ночи. Сейчас мне нужны были ее объятия, чтобы охладить голову, потушить в ней пламя эмоций — и заморозить слезы, готовые вот-вот хлынуть из моих глаз.
...Прошло несколько дней после той ночи, в течение которых Рагнар даже не смотрел в мою сторону. И замечательно! Хотя, конечно, коготочек разочарования порой царапал мою душу. Ну как же. Любой женщине после того, как она разорвала даже едва начавшиеся отношения, хочется, чтоб мужчина страдал, добивался ее, ночами не спал.
А Рагнару, похоже, вообще пофиг было, словно никогда и не случалось между нами той ночи. Работал он правда за троих, словно глушил в сердце что-то, специально изматывая свое тело — но в целом вел себя так, будто я пустое место.
Обидно, блин...
Ну и ладно в общем. Всё закончилось так, как я сама хотела, и что в жизни не делается — к лучшему!
— Время настало, — проговорил рядом со мной знакомый голос.
— А? — вздрогнула я от неожиданности — голос подошедшего Рауда вывел меня из задумчивости.
— Лес заготовлен полностью. Пришло время выбрать место где мы соберем дом для королевы скалистого берега, — широко улыбнулся рыжебородый викинг. — Дом, двери которого она распахнет для своего будущего мужа, и где будет растить своих детей на благо общины.
Глава 10
Рауд давно на меня засматривался, и понятно было, кого он имел в виду, говоря о будущем муже.
Что ж, пусть мечтает. Это не вредно, тем более, что меньше всего сейчас я думала о замужестве. Почему-то казалось мне, что скандинавские боги не успокоились, и моё Великое Испытание только началось.
Верила ли я в них?
Не знаю...
Сейчас я уже не могла сказать однозначно, что мои сны о Вальгалле — это только сны, и ничего более. Слишком уж связными они были.
Слишком детализированными.
И запоминающимися...
Я никогда не помнила своих снов. Вроде видела что-то ночью, и даже почти помнила, что именно... Но проходила минута-другая после пробуждения — и всё. Словно не было тех снов, будто ластиком начисто стерли из моей головы даже малейшие воспоминания о них.
А вот сны о скандинавских богах я помнила детально. Даже ярче, чем воспоминания о реальных событиях отпечатывались они в моей голове — и поневоле приходила мысль, что может они действительно реальны... Конечно, как человек, родившийся в цивилизованном обществе, я гнала от себя подобные размышления, но от очевидных фактов не отмашешься. Ибо они, как верно замечено в народе, вещь упрямая.
— Так где будем строить твой дом, дроттнинг? Может быть там?
Голос Рауда вывел меня из неожиданно подкравшейся задумчивости. Рыжебородый викинг указывал пальцем на западную стену Скагеррака.
— По-моему, отличное место! — проговорил он. — Его почти не накрывает тень от сторожевых башен, и ты всегда будешь видеть из окна, как встает солнце над нашими скалами.
Я была уже готова согласиться, но тут вмешался подошедший Тормод.
— Нет, Рауд, — проговорил старик. — Дом для нашей королевы следует строить вон там, на месте старого дровяного сарая, который давно пора разобрать.
— Да этот сарай еще мой прадед строил! — возмутился Рауд. — Он сто лет простоял, и еще простоит столько же!
Не обращая внимания на возгласы рыжебородого, Тормод наклонился к моему уху и прошептал несколько слов. После чего я решительно произнесла:
— Рауд, я считаю, что Тормод прав, и дом нужно строить там, где он указал.
— Воля твоя, дроттнинг, — недовольным голосом проговорил Рауд.
И ушел по своим делам.
— По-моему, он обиделся, — проговорила я.
Тормод усмехнулся.
— Многие мужчины остаются мальчишками до тех пор, пока их борода не поседеет. Мне ли не знать. Впрочем, и после этого большинство из них сохраняют мальчишеские амбиции, задиристость и обидчивость, свойственные детям, еще не пережившим свой первый десяток зим.
— Это точно, — вздохнула я. — Хотя, признаться, я бы очень хотела, чтобы Рауду никогда не пришлось признать, насколько ты был прав, указав сегодня на это место для постройки моего дома...
Жители Скагеррака с энтузиазмом взялись за дело, и меньше, чем через месяц из заранее заготовленных бревен был сложен весьма впечатляющий дом, похожий на небольшую крепость внутри крепости. От общей территории его отделял высокий трехметровый забор из бревен, врытых вертикально и заточенных на верхних концах. Изнутри к забору были подведены мостки для перемещения вдоль стены, а также широкие лестницы, ведущие к тем мосткам. Ворота собрали из стволов вековых деревьев с расчетом на то, что в мирное время их запирать не придется, а случись беда, после того, как их закроют, далеко не всякий таран сможет разбить тяжеленные створки.
Сам дом представлял собой нетипичное для скандинавов девятого века двухэтажное строение с узкими окнами, из которых удобно было бы стрелять по нападающим, всё-таки прорвавшимся через забор или ворота. Ну и наблюдательная башня у дома имелась, которая получилась даже выше сторожевых башен Скагеррака.
Жители общины постарались обставить этот дом внутри с максимальными удобствами. Кровать собрали вдвое шире, чем моя старая лежанка в длинном доме. Подарили мне стол со стульями, сделанными из кедра и украшенными традиционной норвежской резьбой. На стены повесили тканные панно с вышитыми на них сценами охоты или войны, а в углу поставили деревянную стойку с мечами, как классическими скандинавскими, так и трофейными европейскими. В общем, всего и не перечислить. Каждый житель Скагеррака старался порадовать свою королеву — и им это удалось на славу!
Точнее, почти каждый житель...
Рагнар по-прежнему не замечал меня, хотя в строительстве дома принимал самое деятельное участие. Когда же он был закончен, дан засобирался на Большую охоту, которую затеял одноглазый Ульв. В лесу снег лежал уже довольно плотно, на нем отлично читались звериные следы, к тому же он прекрасно выдерживал вес человека на лыжах — можно было на скорости лавировать между деревьями, не боясь, что тонкий наст провалится под весом викингов, вес каждого из которых зачастую превышал сотню килограммов...
Я знала, что Большая охота продлится не день и не два. Примерно дюжина мужчин уходила в лес на пару недель, после чего они возвращались назад с волокушами, доверху гружеными глухарями, тетеревами, рябчиками, куропатками, зайцами, белками, оленями... А если повезет, то и хозяина леса, медведя притащат, шкура и жир которого весьма ценились у северных народов.
