Одиночка. Том VI (СИ) - Лим Дмитрий

Аранис стоял рядом, и я впервые увидел, как его лицо изменилось. Не сильно. Его глаза, всегда холодные и оценивающие, на мгновение стали другими. Мягче. Как будто он узнал что-то, что не ожидал узнать.

— Это небо, — сказал он тихо. — Настоящее небо. Оно дышит.

«Да, — подтвердил Тишина, и в его голосе не было ни капли яда. — Оно дышит. Последний раз, когда я видел дышащее небо, был… давно. Очень давно. И я забыл, как это… как это красиво».

Мы стояли на границе зелёного поля и молчали. Все четверо: я, Аранис, Жигано, который, вероятно, не чувствовал ничего, но стоял всё равно, и Тишина в моей голове. Даже Ира на плече эльфа, казалось, дышала ровнее.

Потом Аранис коротко вздохнул, как будто оторвался от чего-то приятного, и сказал:

— Идём. Это поле — ловушка.

— Почему?

— Потому что в этом месте всё, что красиво, — яд. Я научился этому правилу в своём мире. Там были деревья с серебряными листьями. Я подошёл ближе, и листья превратились в бритвы. Здесь то же самое. Зелёная трава, дышащее небо, светящиеся сферы — всё это приманка. И, если мы войдём, оно покажет нам свою настоящую форму.

— Обходим, — сказал я.

Аранис кивнул, и мы пошли вдоль края зелёного поля, держась максимально далеко от светящихся сфер и флуоресцентной травы. Но на середине пути одна из сфер, ближайшая к нам, размером с апельсин, вдруг дрогнула и оторвалась от земли.

Она поплыла к нам. Медленно, как мыльный пузырь, покачиваясь на невидимом ветру. Зелёный свет внутри пульсировал, и я почувствовал, как этот свет тянет не физически, а ментально, как будто кто-то шепчет: «подойди ближе, посмотри, тут красиво».

— Не смотри, — приказал Аранис. — Смотри на ноги.

Я послушался. Опустил глаза на свои ноги и пошёл, считая шаги. Один, два, три, четыре… Сфера продолжала плыть рядом, и зелёный свет заливал землю, превращая серую пыль в неоново-зелёную. Пять, шесть, семь…

«Не смотри, — прошептал Тишина. — Я серьёзно. Это не сфера. Это ловушка. Она покажет тебе то, что ты хочешь увидеть, а потом…»

— А потом? — мысленно спросил я.

«А потом ты не захочешь выходить. И тогда — конец. Не смерть. Хуже. Ты станешь частью воспоминания. Навсегда. Живой, но не живой. Счастливый, но не настоящий. Как муха в янтаре».

Восемь, девять, десять…

Сфера поравнялась со мной. Зелёный свет залил лицо, и я почувствовал запах: свежий, тёплый, живой. Запах луга. Запах дождя. Запах чего-то, чего я не чувствовал с момента попадания в эту Пустошь, и что теперь, после часов мёртвого воздуха и сладковатой гнили, было почти невыносимо приятно.

Я напрягся и посмотрел ровно перед собой, не на сферу, а мимо неё. Вперёд, на серый путь между холмами.

Сфера дрогнула. Её пульсация ускорилась: зелёный свет стал ярче, горячее, настойчивее. Запах усилился. И в голове, помимо Тишины, появился другой голос — неслышимый, но ощущаемый, как тёплая волна:

«Останься. Здесь хорошо. Здесь тепло. Здесь не нужно бороться».

Это не было слово — это было чувство, переданное напрямую в сознание, минуя уши, минуя логику, минуя всё. Чистое, нефильтрованное приглашение остановиться и раствориться.

«Не слушай, — рявкнул Тишина, и в его голосе была сила, которой я раньше не слышал. — Это ловушка!»

Я сделал ещё один шаг. Потом ещё. Сфера зависла рядом, пульсируя, но я не смотрел на неё. Считал шаги. Одиннадцать, двенадцать, тринадцать…

Запах начал слабеть. Свет — тоже. Сфера отстала, покачнулась, как будто не понимая, почему приманка не сработала, и медленно поплыла обратно к зелёному полю.

Я выдохнул.

— Хорошо, — сказал Аранис, не оборачиваясь. — Ты прошёл.

— С трудом.

— Это и есть «прошёл». С трудом — это нормальный способ проходить ловушки. Легко — это значит, что ловушка ещё не началась.

«У твоего эльфа есть талант говорить вещи, которые хочется записать в цитатник».

Я хмыкнул. Впервые — не от раздражения, а от того, что Тишина и Аранис, не сговариваясь, использовали один и тот же приём: констатация неприятного факта с видом человека, который объясняет ребёнку, почему огонь горячий.

Мы обошли поле и вышли к тому, что лежало за ним.

Там был город, построенный из чего-то белого, почти ослепительного после часов серого мрака. Дома были низкими, круглыми, с куполообразными крышами, и располагались они вокруг центральной площади, на которой стояло…

Я замер.

На площади стояло дерево.

Живое. Настоящее, живое дерево. С зелёными, нормальными, не флуоресцентными листьями! С толстым коричневым стволом, с корнями, уходящими в землю. Оно было большим! Крона закрывала половину площади!

А ещё я видел, как его листья чуть покачиваются, хотя ветра не было, и как на стволе медленно поднимается и опускается тонкая кора, будто грудная клетка.

«Дерево, — выдохнул Тишина, и в его голосе было что-то, чего я не мог назвать. — Настоящее дерево. Не обломок. Не подделка. Не ловушка. Настоящее. Как… как в моём мире. До. До всего».

Картограмма взорвалась уведомлениями:

Обнаружена новая зона:

«Белый Город». Карта обновлена. Прогресс картограммы: 24%. Обнаружен объект: «Древо Памяти» (название ориентировочное). Тип: уникальный биологически-анималистический артефакт. Статус: живой. Эффект: неизвестен. Описание: «Единственное живое существо в радиусе X километров. Не атакует. Не убегает. Просто растёт. И помнит».

Аранис уже шёл вперёд. Его лицо было напряжённым, но не испуганным — скорее, сосредоточенным, как у человека, который видит что-то важное и пытается понять, что именно.

Мы вошли в Белый Город.

Дома оказались пустыми. Абсолютно, стерильно пустыми. Никакого мусора, никаких костей, никаких обломков. Просто белые стены, белые полы, белые потолки. Как будто кто-то построил идеальный город и забыл в нём жить.

Аранис остановился у первого же дома и провёл пальцем по стене.

— Чисто, — сказал он. — Ни пыли, ни трещин, ни пятен. Как будто время здесь не работает.

«Время здесь не работает, — подтвердил Тишина. — Это место — вне слоёв. Не над ними, не под — рядом. Как комната в доме, которая не соединена ни с одной другой комнатой. Изолированная. Безопасная. Ну… относительно безопасная».

— Относительно?

«Если ты подойдёшь слишком близко — оно может показать тебе что-то, что ты не хочешь видеть».

— Что, например?

«Не знаю. Я не знаю, что ты не хочешь видеть. Но у каждого есть что-то. У тебя — точно есть. У всех есть».

Я посмотрел на дерево. Оно стояло в центре площади, покачивая листьями, и выглядело настолько… нормальным, что на фоне всего остального это было почти пугающе.

Аранис подошёл к нему первым. Остановился в трёх шагах, посмотрел на ствол, на листья, на корни.

— Оно… поёт, — сказал он тихо.

— Поёт?

— Не словами. Не мелодией. Но… поёт. Как будто каждый лист — нота, и ветер — дирижёр, только ветра нет, а музыка всё равно есть.

«Вот видишь, — протянул Тишина. — Даже ледяная мебель из IKEA чувствует. Значит, дерево настоящее. Не подделка».

Я подошёл ближе. В пяти шагах от дерева я тоже услышал тихий, едва уловимый гул, похожий на шум далёкого океана.

Система выдала новое уведомление:

Объект «Древо Памяти» реагирует на ваше присутствие. Вы можете взаимодействовать:

Прикоснуться к стволу: откроется «Память Места», возможно, древо покажет вам выход (потенциально опасно).

Сорвать лист: получите «Фрагмент Памяти» (безопасно, ограниченный эффект).

Уйти: ничего не произойдёт (но вы будете жалеть об этом, потому что вы такой тип).

«Третий пункт — это системная пассивная агрессия, — прокомментировал Тишина. — Я впечатлён».

— Ты мне не помогаешь, — подумал я.

«Я — внутренний голос, а не душа-советник из мультфильма. Моя функция — комментировать, а не направлять. Направляй сам. У тебя есть ноги, мозг и дурацкая храбрость. Этого достаточно».