Сложно отучиться от спешки и постоянного напряжения будущего. К апокалипсису время начало сжиматься. Часы показывали те же двадцать четыре часа, но ощущались они на шестнадцать. Никто ничего уже не успевал, а сама жизнь становилась сложнее и больше похожей на треш, чем реальность.
Не зря самыми распространёнными проблемами со здоровьем жители далёкого отсюда будущего назовут психические проблемы.
Здесь же время шло так нормально и правильно, что это завораживало. Я с каждым днём всё больше понимал восхищения Анны и её желание сделать временную петлю вечной.
Люди вокруг не понимали, насколько хрупкая возможность и насколько ценный дар — возможность просто ходить по улице и дышать без маски, не боясь заразиться, отравиться или набрать в рот песка. От пыли же в нулевом вообще бежать было некуда, а бороться бессмысленно.
Прожив здесь целый год, с лета две тысячи первого по лето второго, я лениться так и не научился, да простит меня Мару.
Тем временем, мы с Красноглазкой проходили мимо витрины магазина, и я посмотрел на своё отражение в зеркале. Да, новая черта появилась. Пунктирная. Скорее всего она означала, что откат случится достаточно скоро. Все те разы, когда он настигал меня в течении первых дней после использования, линия была такой же.
Когда это становится не случайностью, а естественным ходом вещей, бдительность утихает. По прошествии этого года я начал считать, что откат хаоса самый безобидный в сравнении с галлюцинациями фокусировки и аномалиями могущества.
Даже валентность один раз показала зубы, когда своим наплевательским отношением к учёбе я довёл одну молодую преподавательницу, а она в свою очередь заставила вспылить меня, и реагирующая на эмоции акцессия подтянула то, что не нужно. Ситуация вышла странная, навык сработал на всех, кто был в тот момент рядом.
Нет, сильно пользоваться этим я не стал, а просто поскорее свалил с занятий и какое-то время прогуливал школу. Я ещё не докатился до уровня Мэттью. Вот кто точно бы душу продал за такую характеристику.
За всё это время я больше ни разу не встречался с Анной Луричевой.
Более того, я вообще не пересекался с пробуждёнными, если не считать периодических встреч с Лешим и тем разом, когда я увидел незнакомую посетительницу. Но не забывал о коллегах и всякий раз при виде чего-то странного, вырывающегося из повседневности Города, я ожидал подвоха.
Но он всё не приходил. И я грешным делом порой представлял себе, что никакого будущего я не знаю и всегда был здесь. Просто фантазирую себе всякое, только и всего. А реальность — вот она, здесь и сейчас.
Сон про охоту на изнанке подходил к концу и началось пробуждение в реальности несуществующего города.
Я открыл глаза, с теплом глядя на старый потолок моего дома. Путешествие было закончено. Первым делом встал и прошёл к ящику. Изучил содержимое и убедился, что крупные осколки ядра из огненной твари на месте, как и его прах. И то, и то, по словам Лешего, было полезно в крафте. Гоатли от лута со стража отказались.
«Зачем? Это несъедобно» — таким был ответ Цапа. И всё это досталось мне, вместе с правом посещать источник огня. Он, в отличии от жизни, был более скучным — просто расщелина, похожая на жерло вулкана, который вот-вот извергнется. Только там он всегда был в таком состоянии.
Подошёл к календарю. Перевернул лист и увидел тройку.
Также утром третьего сентября я изначально пробудился в городе. Можно сказать, памятная дата.
Затем я наспех собрался, по времени и так уже опаздывал, но быстрее было никак нельзя. Так что приходилось спешить.
Сегодняшний вторник был моим первым на первом курсе университета. И к сожалению, я по лору этого эхо ещё не снимал квартиру в десяти минутах ходьбы.
Факультет соционики, психософии и сновиденных наук. По образованию я буду каким-то подвидом психолога. Очевидно, что я выбирал ту специальность, где был хоть какой-то шанс узнать что-то полезное.
Насколько я узнавал, странный факультет был сборной солянкой из полупризнанных экспериментальных наук. Бестолковая специальность без гарантий найти работу после вуза. Но мне это в любом случае не грозило — конец света случится раньше.
Начало обучения я умудрился пропустить. Как раз по причине охоты на элементаля, после которого я на неделю слёг с откатами.
— Полярис? Так это правда ты? Дружище, привет!
На входе меня приветствовал Полоскун.
Ни капли не удивился, что он выбрал именно этот факультет. В конце концов, он — моё эхо.
— Правда я что? — спросил я с лёгкой улыбкой.
— Тебя вчера не было, но я увидел в журнале фамилию Полярский и сразу подумал о тебе.
— Тогда рад тебя здесь видеть. Почему решил выбрать эту специальность?
— Ты сам мне рассказывал, как из снов вытаскивал всякие вещи через аномалию и вообще гулял по сновидениям. Что ещё я должен был выбрать?
— Что-то, приносящее деньги.
— Пф! Говоришь как мама. Я буду изучать аномалии!
— Тогда надо было идти на учёного. Физика какого-нибудь.
— Я тоже так сначала думал. Но… ты в курсе, какие там экзамены?
— Понятия не имею. Я поступал туда, куда хотел.
— Угу, — буркнул он. — Сюда вообще никто не поступает, берут всех подряд.
— Фиг с тобой, пошли, проведёшь экскурсию, — улыбнулся я. — У нас есть ещё минут пять до первой лекции.
— Ай! Сумасшедший⁈ — мы с другом обернулись на крик высокой блондинки, пунцовой от смущения. И рядом улыбающийся до ушей, с красным отпечатком ладони, Мэттью.
Он подмигнул ей. Та ответила матерной бранью и поспешила в универ.
— Идём уже, — поторопил я друга, но было поздно.
— Полярис! Надо же, какая встреча. Далеко же ты забрался. Быстро растёшь!
— Ты, я смотрю, тоже. Зачем тебе шестой? — спросил я. — Здесь нет псионики.
— Гипноз работает, — ответил он. — Обращайся, если что.
На этом он махнул мне рукой и поплёлся дальше к выходу с территории универа.
— Ты его знаешь? — спросил Полоскун.
— Да. Он как я, обладает способностями. Лучше держись от него подальше.
— Правда? А что он умеет? Тоже что-то выносит из снов? Он не врал насчёт гипноза? И кто такой «шестой»?
— Ох, — я обречённо вздохнул. — Нет, он не выносит. А вот гипноз, думаю, действительно может.
— А шестой?
— Долго рассказывать, и ты всё равно мне не поверишь.
— Мы уже почти год дружим, нашли кучу аномалий вместе и уделываем всех в контре. Я уже во многое верю.
— Тогда как-нибудь потом…
— Полярис!
— Да ты, я смотрю, популярен, — ухмыльнулся Полоскун. — У тебя тут похоже друзей больше, чем у меня.
Я обернулся и посмотрел в глаза той, кого ожидал здесь увидеть в самую последнюю очередь. Но тем не менее, это был приятный сюрприз.
— Привет, Таня, — улыбнулся я ей, понимая, как сильно мне её не хватало.
2. Лук-порей
— Ты что, и с ней знаком? — опешил Полоскун.
— А она местная знаменитость? — спросил я, не сводя глаз с Тани. Та активно зажестикулировала, давая понять, что говорить об этом не стоит.
— Да-а… каждый день под универом дежурит. Её сталкершей зовут… а-а… стоп… Блин, понял. Извини. Она что, за тобой?
— Я просто не знала, когда ты появишься, ты только универ упоминал… и я могла найти тебя только так, — Таня опустила голову, пряча покрасневшие щёки.
— Что ты вообще делаешь в этом времени? — спросил я.
— О, она тоже из сверхлюдей со способностями? — улыбнулся Полоскун.
— Я с первого сентября здесь… так что не долго.
— А зачем ты здесь?
— Э-э… просто устроила отпуск. Тебе можно, почему мне нельзя?
— Как ты узнала о том, что я буду в этом времени?
— Прочитала у Сивиллы.
— Она что, фанфики про меня пишет?
— Нет. Про меня. И там был намёк, — ответила Таня.
— И часто она пишет про своих читателей?
— Нет, мне просто очень повезло, — улыбнулась она. — Просто невероятно повезло, веришь?
