–
Что это? Санни вот так вот легко зашел в город? – во мне сейчас смешивалось негодование, страх и злость.
–
Не знаю. Нужна связь. – Грюнер не отрывался от улицы, пытаясь что-то там еще увидеть.
–
Что предлагаешь?
–
Спускаемся вниз. Под нами окон нет, надо выбраться на улицу и осмотреться. Я не вижу Чено, если его нет, то он не мог раненый уйти далеко, его нужно найти. И потом, даже если он там, то у кого-то из них может еще работать рация, нужно попробовать связаться с Марко.
–
Окей, пошли тогда. – Грюнеру как командиру я доверял, в себя он пришел, так что пусть планирует.
Спустились тем же путем вниз, и все равно ничего лучше не придумали, как осторожно вернуться в тот же подвал, куда мы скатились по ленте, тем же путем. В коридоре и в подвале было чисто, под лентой следы крови, на том месте, где лежал Грюнер. Повязка у него на голове слегка окрасилась красным, но явно уже не так сильно, не критично. Я запрыгнул на ленту, резина под ботинками не скользит, забрался повыше, выглянул во двор – все похоже тихо. Вылезли оба, жмурясь от солнца и прижимаясь к стене, добрались до угла.
–
Нас тут с любого окна засекут, плохо. Нужно быстро осмотреться, и пока назад, в здание. – зашептал Грюнер мне. – Стой тут, держи ту сторону улицы, что будет сзади меня, откуда зараженные прибежали. Стрелять только в самом крайнем случае, если уже точно без этого нельзя обойтись. Нам сейчас шуметь нельзя никак. Все, я пошел.
Хенрик сорвался с места, и побежал, пригнувшись, за угол, к нашей разбитой машине. Мне та сторона, куда он побежал, видна плохо, но это и не моя задача, мне нужно его тыл прикрыть, чтоб ему постоянно через плечо не оглядываться. Риск, конечно – если Санни успел выставить наблюдателей на крыши, то нас засекут сразу. Единственный шанс, что он не успел, что пока они заняты зачисткой. Кстати, почему-то я все время считаю командиром Санни, а не Зета. Зет для меня какой-то мистический персонаж пока что.
Я все никак не мог понять, как База так быстро пала? Что с Центром, тоже неужели пал? Как так, такие меры защиты, и вот так, в минуты все рухнуло… Ладно, сейчас пока не отвлекаюсь, смотрю внимательно, но пока все тихо. Грюнер вернулся через несколько минут, в испачканных кровью руках держал какой-то подсумок. Сразу ушли обратно, так же по ленте вниз, и оттуда сразу в сортировочное помещение. Там я уже не выдержал:
–
Что там, нашел кого-то?
–
Да, нашел, все трое там, никто не выжил. – как то буднично сказал Грюнер. – Одна рация рабочая вроде, пару гранат подобрал, и dog tags с ребят снял.
Dog tags – это специальные железные жетоны, которые солдаты носили на шее, с личным номером для быстрого опознания тела. Я знал, что в Германии было принято не носить два жетона (один забирает выживший, один остается на теле), а носить один, который разламывали пополам по линии надпила, обе половинки дублировали информацию. Не знаю как тут принято, но это и не важно.
–
Что теперь?
–
Попробуем связаться с Марко. Есть шанс, что бандиты слушают эфир, я бы слушал на их месте. Потому называться не будем, место указывать тоже.
Грюнер начал вызывать "Отель-2", и на наше удивление рация отозвалась почти сразу.
–
"Отель-2", "Отель-2", это "Отель-1", как принимаете? – Грюнер аж перехватил рацию покрепче, словно боясь, что связь пропадет.
–
"Отель-1", это "Отель-2", принимаю чисто. – отозвался голос с итальянским акцентом.
–
"Отель-2", мы на открытой частоте, нас могут слушать. Наш статус активный, личный состав минус три. Доложите ваш статус.
–
Вас понял "Отель-1". Статус "желтый". Повторяю, статус "желтый". Личный состав минус два.
–
"Отель-2", вас понял. Местоположение?
–
Мы… – у Марко возникла заминка с местоположением без называния места. – Мы находимся по месту проживания твоего друга. – Видимо, не очень по форме, но зато теперь мы знаем, что Марко и оставшиеся два бойца находятся в здании жандармерии.
–
Вас понял "Отель-2". Выдвигаемся к нам, оставайтесь на позиции. Отбой.
–
Понял "Отель-1". Остаемся на позиции, ждем вас.
Грюнер отключил связь и засобирался.
–
Что означает статус "желтый"? – спросил я то, что не понял сам.
–
Что у них раненые как минимум средней степени тяжести. Или их прижали на месте, и они не могут никуда выдвинуться. Или и то, и другое. В общем, не очень хорошо. Хенрик поморщился, то ли от боли, то ли просто так. – Пойдем по зданиям. Через это здание должен быть проход в соседнее, то самое пограничное здание. Я там был, там есть специально прорубленные проходы по следующим домам, можно подальше отсюда незаметно дойти почти до самого въезда в город.
–
Понятно. Только, если мутанты и зараженные прошли действительно через то здание… – я сделал паузу, но Грюнер все понимал и без моего напоминания.
–
Мы пока не знаем, откуда они пришли. Но идем предельно осторожно. Пошли.
Не сразу сообразили, как попасть в тот самый жилой дом, который служил "стенкой" для базы – сюда, на завод, оттуда прохода небыло. Была однако общая стенка, должна быть и возможность пройти как-то. Потом вылезли на крышу “нашего” завода, и вопрос решился сам собой – пограничный дом был примерно на этаж выше завода, и вот на торце этого верхнего этажа было четыре окна, два из которых были распахнуты. Судя по старым окуркам на крыше завода, у окон курили те, кто жил в доме раньше, а судя по свежим следам на крыше, тут прошли те самые мутанты, которые на нас и напали. И вышли они как раз из этого самого жилого дома, получается. Черт!
Окна были невысоко, залезли в них осторожно, оказались в грязной душевой, где нестерпимо воняло тухлой грязной водой. Дом был ранее видимо то ли хостелом, то ли общежитием, с общими душевыми на этаж. Дверь в коридор распахнута, но коридор чист, никаких следов боя или крови. Грюнер успел мне рассказать, что в таких домах, "на границе", не разрешали никому заселяться, но порой разрешали их использовать либо как склады, либо как мастерские. Потому людей тут внутри по идее быть не должно было. А вот всякие зараженные или не дай бог мутанты могли быть запросто, потому шли осторожно, тихо, осматривая помещения по пути. Я рассказывал Грюнеру про налет на базу Санни, и помнил очень хорошо, как мутант прятался в одной из комнат, что потом стоило жизни хорошему человеку Жану.
На верхнем этаже все было спокойно, спустились по лестнице на второй, и во второй "квартире" по наружной стороне здания увидели неожиданную картину – дверь в квартиру была вообще снята с петель и лежала рядом, причем именно снята, а не снесена. А наружная стена с накрепко забетонированным окном была просто вырезана – ее останки валялись в пыльных кустах внизу. К образовавшемуся проему вело несколько добротно сколоченных мостков, прям автобан сюда приложили, нетрудно догадаться, для кого.
–
Как так? – я прямо опешил, разглядывая пыльные кусты внизу, пустой автобан и противоположный склон горы. – Они тут прямо стройку затеяли, а мы ничего не знали?
–
Тут была мастерская. – процедил Грюнер сквозь зубы. – Работала группа свежих переселенцев, которую мы сюда перетащили. У них было разрешение, делали нам всякие металлоконструкции, хорошо причем делали.
Только сейчас я увидел, что в помещении стояло и правда несколько станков, из которых я узнал только токарный. На одной из стен были сооружены стеллажи со стальными трубами, проволокой, крепежными уголками – красиво и аккуратно разложено. И пролом на всю третью стену.
–
