Крадемся вдоль стены, огибаем угол. Впереди, метрах в семи от нас, окно на высоте примерно двух метров. Я это окно хорошо знаю, проветриваем там, а так высоко потому что под первым этажом в жандармерии полуподвал, у которого все окна наглухо замурованы. И вот сейчас самый главный риск – я должен встать у стены, а Хенрик залезть мне на плечи и открыть окно, его можно открыть, если под раму снизу нож подсунуть и чуть нажать, это я Хенрику рассказал. Но пока Хенрик будет открывать окно и влезать вовнутрь, мы будем собой представлять роскошную скульптурную композицию "подстрели обеих одной пулей неспеша". Да и внутри черт знает что, а окно ведет в большой кабинет дежурного.
Однако, другого реального варианта у нас нет, потому вперед. Я подбегаю к окну, озираюсь – никого пока. Лицом к стене, чуть приседаю, наклоняясь и опираясь обеими руками в стену. Хенрик с разбегу наступает мне на бедро, потом коленом на спину, и становится на меня уже двумя коленями, стараясь при этом опереться частично на подоконник. Черт, как больно на самом деле, хотя он весит немного. Я аж зажмурился, но тут раздается тихий щелчок, окно открывается, и давление на спине ослабевает. Хенрик забирается вовнутрь, я же сразу оборачиваюсь, пистолет опять в руку, но вроде все мирно, хотя мы и на виду.
Изнутри слышу шепот Грюнера "чисто!", и он появляется в окне чуть выше меня, протягивая мне обе руки. Хватаюсь, надеясь, что он уперся там хорошенько, и я своими близкими к ста килограммами его не выдерну, как пробку из бутылки. Упираю ногу в стену, подтягиваюсь немного, Хенрик тоже старается тянуть. Черт, нога скользит слегка, но все же не падаю, и перехватываю руку уже за нижнюю раму окна. Еще рывок на руках, Хенрик тащит меня уже за шиворот, и вот я в окне. Ноги вовнутрь, спускаюсь на пол, и сразу окно за собой прикрыть. Так, папа дома. Вокруг все чисто, пистолеты с глушителями в руках. В кабинете следов боя нет, дверь в большое "общее" помещение закрыта, но я знаю, что она не скрипит и не запирается, потому толкаю ее нежно, вроде подается, но туго. Что-то мешает. Еще слегка нажимаю, открываю дверь сантиметров на двадцать, и вижу, что двигаю дверью по полу труп нашего дежурного по жандармерии.
В большом помещении темно, уже и на улице окончательно стемнело, и окна пропускают только слабый свет уличных фонарей. Однако, бой здесь шел – пара столов перевернута и даже сдвинута вместе, вроде как баррикада к двери на лестницу вверх. Вон дверь кабинета Лаццо, но я ее вообще еле-еле различаю. Еще несколько тел на полу, не могу понять, наши или нет. Приходится двигать дверь еще больше, Грюнер вылезает первый, осматривается, рукой зовет меня. Остаемся чуть ли не на четвереньках, чтобы нас через окна не разглядеть было. Теперь я вижу у центрального входа три трупа в разной одежде, это точно не наши, это уже ребята Санни, но оружия у них нет, кто-то собрал. Грюнер мне показывает на пол, и я сперва не понимаю на что, но почти сразу вижу: на полу сразу за дверью стоит мина, как мини-телевизор на ножках. Думаю, соединена с дверью: кто дверь откроет, того взрывом и снесет. Блин, а это единственный вход в здание. Аж холодок по спине прошел – могли же мы рискнуть и сюда сунуться.
Так, на четвереньках обследуем кабинет, живых тут никого, мину не трогаем: ни я, ни Грюнер не умеем их обезвреживать. Сунулся в кабинет Лаццо, там никого, и никаких следов, но судя по его столу он спешно уходил отсюда, даже рация на столе лежит. Ее берем с собой, но на потом – Марко дал понять, что в здании кроме них есть еще кто-то, и вот этого кого-то мы пока не нашли. Минут десять заняла проверка туалетов и нашей кухни – и там никого, ни живых, ни мертвых. Теперь только лестница на второй этаж, и еще третий этаж здания. Ну и подвал, но дверь туда оказалась заперта, как ей и положено, ключей у меня нет, а другого входа в подвал я не знаю, потому пока будем думать, что и там никого.
Дверь на лестницу была прикрыта, она закрывалась пружиной, и открывалась вовнутрь, от нас. Грюнер готов, я тихонько сбоку толкаю дверь рукой, быстро, и сразу ствол на лестницу впереди. Сразу замечаю на лестнице несколько трупов, вперемешку, вроде бы зараженные. Все стены в дырках от пуль и копоти. Движения никакого, нам на следующий пролет, который сейчас у нас над головами. Самое обидное, что если кто-то сверху сейчас уронит на нас гранату, то для нас это будет все. Но граната не летит, поднимаемся по лестнице, переступая через тела. Хенрик идет первым, по дальней стене, выцеливая площадку наверху. Там однако нет никого, даже трупов нет, и дверь в жилой коридор естественно прикрыта, тоже на пружине. У нас дилемма – идти наверх, на третий этаж, или сюда. Не лестнице, ведущий на третий этаж, трупов я не вижу, дыр от пуль тоже мало, скорее рикошеты, но это ничего не значит. Ладно, надо проверить второй этаж сначала, всё по очереди. И вот ещё одна проблема – когда мы зайдем на второй этаж, дверь за нами закроется, и лестницу контролировать мы не сможем, ходи по ней, кто хочет и куда хочет. И если сейчас кто-то в нашем длинном жилом коридоре "держит" дверь под наблюдением, причем свои или чужие, то нас заметят сразу.
Пока я думаю, Хенрик плавно, но быстро тянет дверь на себя, распахивая ее, ствол в коридор, там никого, машет мне рукой "пошли!", и забегает в первую попавшуюся комнату по левой стороне коридора, в “свободный номер”. Я за ним, успевая заметить в коридоре несколько трупов, вроде зараженных, и много крови. Там точно дрались.
–
"Отель-2", вызывает "Отель-1". Мы в здании, но не знаем где вы и где противник. Обозначьте ваше местоположение. – уже наплевав на секретность спрашивает в рацию Грюнер. Получить пулю от врага обидно, но от своих намного обиднее будет.
–
"Отель-1", здесь "Отель-2". Мы на втором этаже, почти в конце коридора. Где противник не могу сказать точно. Наблюдал движение у лестницы только что. Также слышал движение сверху и снизу. Прием.
–
"Отель-2", у лестницы на втором этаже мы, не стреляйте, прикройте. Выдвигаемся к вам. Подтвердите. Прием.
–
"Отель-1", у лестницы вы, подтверждаю, даю прикрытие. Идите по коридору почти до конца, но осторожнее по комнатам – я не уверен, что тут нет никого, на этом этаже. Прием.
Теперь уже ждать нечего – мы раскрылись по всем фронтам, теперь только вперед. Вышли в коридор, каждый по своей стенке, надеясь, что никто на нас из дверей комнат не выскочит – если Марко в конце коридора, то стрелять будем, по сути, друг в друга. Потому идем быстро, заглядываем только в открытые двери. В конце коридора одна дверь приоткрыта, из проема машет рукой Марко, он вообще на полу лежит. Добегаем до него, вваливаемся в комнату. Один боец лежит на кровати, перебинтовали его то ли бинтами, то ли простынями. Крови много, и в комнате, и на повязках, ранение точно тяжелое. Второй боец дежурит у окна, присев сбоку у стены. Сам Марко выглядит лихо – голова перемотана, как у Грюнера, впрочем, только почти вся левая сторона повязки уже красная от крови.
–
Как он? – Грюнер сразу кивает на лежащего на диване. Говорит шепотом, пока мы еще не шумели, незачем и начинать.
–
Плохо. – так же тихо отвечает Марко, не сводя глаз и автомата с коридора. – Если сегодня-завтра не попадет ко врачу, то…
–
Что с Центром? Есть связь?
–
Нет. Только наши рации, с Центром связи нет. Там стреляли много, у входа. У въезда в Центр, точнее.
–
Ладно. Снизу чисто, только вход заминирован, больше сюрпризов не нашли. Что сверху?
–
Сверху что-то есть. Там ранее и стреляли, и грохотало тоже – то ли мина прилетела, то ли гранаты взрывались. Сейчас немного стихло там. Я был уверен, что лестницу тоже бандиты держат, иначе сам бы уже сходил посмотрел.
–
Пошли наверх, втроем справимся. Андрей останется с раненым.
