"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Бердникова Татьяна Андреевна

Чарльз тихонько вздохнул и быстро переглянулся с отцом. На лице его отобразилось явное нежелание сознаваться еще в каких-то секретах, рассказывать о каких-то тайнах, нежелание и, вместе с ним — осознание необходимости сделать это.

— При рождении я получил имя Шарль, — без особого энтузиазма наконец признался он, — Шарль Гайлар. Но позднее, узнав, что мой отец — маг, я был… скажем, немного огорчен этим, и не захотел больше носить его имя. Мы с мамой переехали в Англию, в ее родную страну, она стала называть меня Чарльзом… Когда стал совершеннолетним, я официально сменил и имя, и фамилию, взял ее девичью. Но в некоторых документах я все еще значусь как Шарль, хотя упорно отказываюсь от этого имени.

— Человек без имени… — Эрик, глянув на супругу, качнул головой, не то восхищенно, не то изумленно, — Человек, отвергающий имя, данное ему при рождении…

— Я такой не один в этом мире! — Чарли, моментально вскипев, вскинул голову, — Извините, господин граф, но я не позволю вам повесить на меня всех собак, основываясь только на догадках! Я не хочу выступать против своего старшего помощника, я, в конце концов, не знаю, как!

Альберт, хладнокровно восседающий в кресле, широко улыбнулся и расположив руки на подлокотниках, казалось, расслабился еще больше.

— Не стоит так беспокоиться, мой мальчик, — голос великого мага журчал, как ручеек, завораживая и остужая пыл экс-пирата, — Мы и сами пока не знаем, как справиться с ним. Зато мы знаем, кто…

Чарли ощутимо помрачнел. Руки его сжались в кулаки, брови нахмурились, глаза, казалось, метали молнии — он выглядел сейчас истым пиратом, таким, каким предстал пред ними некогда на мостике «Semper Vivens».

— Послушайте… — говорил он нарочито негромко, но каждое его слово, казалось, прокатывалось по комнате, как гром в небесах, — Вы мои друзья. Ну, за исключением этого черта, который едва не отправил меня на тот свет в своем мире, — он быстро глянул на мастера, — Но это не значит, что я согласен поддержать ваше безумие! Вы идете против Чеса по каким-то своим причинам, но мне эти…

— Чарли! — Винсент, хмурясь, слегка хлопнул ладонью по подлокотнику дивана, — Против Чеслава нас вынуждают идти не личные мотивы! То, что он хочет сделать, угрожает существованию всего человечества, ставит под угрозу экосистему и неизвестно, к чему может привести, можешь ты это понять?

Тьери, до сей поры молча внимавший беседе, не пытавшийся перебивать, предоставивший сыну самому отказываться от взваливаемой на него обязанности, после этих слов не выдержал.

— Вы не говорили об этом! Винсент… будь добр, поясни свои слова. Что задумал этот… — он быстро глянул на сына и, видимо, вспомнив, что ему выражаться запретил, кашлянул, — Чеслав?

Ответил на его вопрос, однако, не хранитель памяти, уже открывший рот, чтобы дать обстоятельные объяснения.

— Этот Чеслав задумал возродить ворасов, — Альберт негромко вздохнул и, мимолетно поморщившись, окинул долгим задумчивым взглядом комнату, где они находились, — Поэтому, полагаю, по прошествии нескольких дней, если нам не удастся помешать ему, в своем доме вы, мои друзья, обнаружите несколько неожиданных жильцов. И я не удивлюсь, если покидать его они откажутся.

Чарли и Тьери переглянулись. Объяснять последнему, что означает возвращение ворасов, и как оно может повредить экосистеме планеты, чем опасно оно для человечества, не требовалось, но вот первый, безусловно, ничего не понимал и ожидал пояснений от родного отца.

— Каждый паук в этом мире… — Тьери потряс головой, явно не желая верить сообщенному, — Не может этого быть… Неужели он решится пойти на это? Вы… учитель, вы уверены? Возродить ворасов — это же не рукой махнуть, это сложно, рискованно, так неужели же он и в самом деле…

— Да, — Татьяна, не выдержав, предпочла внести свою лепту в общее течение беседы, — После того, как отец предположил это, мы все проверили несколько раз, и… получается, что Чес и в самом деле задумал сделать это.

— Да погодите вы! — Чарльз, в конце концов, не выдержав, даже вскочил на ноги, негодующе взмахивая руками, — Пытаетесь привлечь меня на свою сторону — так хоть объясните все по-человечески! Кто такие эти ворасы? Почему их следует бояться? Я, кажется, слышал когда-то это слово, но никак не могу вспомнить сейчас…

— Анхель, — Эрик, усмехнувшись, немного выпрямился, бросая на собеседника многозначительный взгляд. По его мнению, одного этого имени было достаточно для того, чтобы объяснить все однозначно, окончательно и бесповоротно.

Как это ни странно, а граф оказался прав.

Чарли, как-то сразу притихнув и успокоившись, медленно вновь опустился на стул и, окинув явившихся в гости к его отцу людей долгим взглядом, неуверенно переспросил:

— Анхель?.. Значит, эти ворасы… Да, я вспоминаю, вы говорили, он может становиться пауком… А Чес хочет устроить обратный процесс?

— И каждый паук в мире примет облик человека, становясь собратом Мактиере, — сумрачно подтвердил хранитель памяти, — В каждом поле, лесу, доме, квартире, сарае — везде! Теперь ты понимаешь масштабы катастрофы? Пауки исчезнут, появятся люди…

— Но это же практически конец света… — экс-пират растерянно покачал головой, — И все это может устроить один этот оборотень??

Мастер равнодушно пожал плечами. С его точки зрения, ничего удивительного в этом отнюдь не наблюдалось.

— Было бы желание и силы, и тогда все по плечу, — хладнокровно отозвался он и слегка вздохнул. Во вздохе этом чуткому Чарльзу почудились нотки ностальгии, и он скривился.

— Великий мастер судит по себе, ну, разумеется, — голос молодого человека так и сочился ядом, — Помни, мастер, — лимит моего уважения к тебе был исчерпан еще в том мире, поэтому старайся не нарываться. Насколько я помню, ты ослаблен, а я все еще владею шпагой… Кстати, а что его сынок? — во взгляде его блеснули искорки неожиданного интереса, — Тот молодчик, которому я прострелил руку, он в этом мире вообще существует?

— Сидит в нашем замке, с трепетом вспоминая о тебе, — Татьяна негромко хмыкнула и, несколько поникнув, развела руки в стороны, — Теперь ты знаешь, почему мы вынуждены были обратиться к твоему отцу, и почему надеемся, что ты сможешь помочь нам. Быть может…

— Подожди, — парень вскинул руку, решительно прерывая собеседницу, — Я понял, почему вы пришли к отцу, но не понимаю, причем здесь я. Разве он не сказал, что я не имею отношения к магии, не интересуюсь ей и не желаю быть втянут во все эти магические штучки? Хватит с меня и того, что благодаря фантазиям этого… человека, я несколько лет носился по морям.

— И был этим чрезвычайно доволен, — не удержался Альберт, — Ты здесь при том, Бешенный, что являешься прямым потомком, наследником Рейнира. О тебе старик, умирая от руки Чеслава, говорил, провидя пред смертью, что лишь ты сумеешь справиться с его убийцей, сможешь одолеть его. Ты — человек без имени, его потомок, и ты однажды сумел противостоять Чеславу! И, знаешь, Чарли… — он неожиданно задумался, проводя кончиками пальцев по собственным губам, — Быть может, Чес не так уж и притворялся, когда ты приставил револьвер к его груди. Кому, как не ему, было знать о пророчестве, сделанном Рейниром, кто, как не он, знал и то, что ты — его наследник! Он боялся тебя, мальчик мой, думаю, боялся настолько же, насколько и ты опасался его.

Экс-пират, внимательно выслушавший всю горячую речь великого мага, саркастически фыркнул.

— Зная, что серебра в моем револьвере нет? Ты думаешь, эта собака хоть на миг опасалась меня, думаешь, он всерьез полагал и продолжает считать, что я могу одолеть его? Мастер, я ведь не дурак. Если бы Чеслав считал меня серьезным противником, он бы уже давно постарался избавиться от меня.

— В таком случае, радует, что ему не пришла в голову подобная мысль, — Тьери, решительно выступив вперед, нахмурился, кладя ладонь на плечо сыну, — И не стоит напоминать ему об этом. Я не хочу рисковать сыном.

Повисло молчание. Гости старого мага переглядывались между собой, пытаясь понять, придумать, какими еще словами, доводами повлиять на упрямого Тьери и его не менее упрямого сына. Казалось бы, они уже сказали все, объяснили, насколько важна может быть помощь, оказываемая ими, привели такие неоспоримые аргументы… А отец и сын все продолжали упорствовать.