— Дерзите, мой друг? — не повелся немец. — Прудите в штаны.
— Не приучены мы. Интеллигенция, понимаешь ли? Это ваша немытая Европа баниться только в начале девятнадцатого века стала, а до той поры от колыбели до могилы немытой ходила да на вшей в волосах охотилась. Что с вас взять, дикари-с!
— Наха-ал! По ушам получить хотите? А то ведь могу…
— Ага! С пукалкой в кобуре каждый может. А вот с голыми руками слабо!
— Ох, напроситесь! — благодушно откликнулся урод…
Не велся на разводку, хоть ты черта дай!
— Разве что скуку скрасить? Спать-то еще не хочется. Только ведь я не альтруист и вполсилы бить не умею.
— Я тоже. Предлагаю спарринг на ножах.
Юнгу стало даже интересно сменить простое общение, переведя его в плоскость, более привычную бойцу. Если даже убьет этого хама, то ничего страшного не случится. Одним русским больше, одним меньше… Хоть душу отведет. Расстегнув, сбросил в траву ремень с пистолетом в кабуре. Поднявшись на ноги, не поленился, сходил к спящим, одолжившись у них НРами, такими простыми и привычными ему. Бросил один нож под ноги сидевшему по-турецки молодому пленнику.
— Вот нож, сам себе путы режь. Поизгаляйся, а я понаблюдаю.
Каретников из-за спины свел свободные руки, тремя пальцами за конец рукояти беря нож. Ох и морда у фрица была удивленная.
Лжестарлей взял-таки себя в руки, лишь головой покачал. Почти фронтально к Каретникову встал в открытую боевую стойку. Михаил отметил ее как классическую «испанку». Ноги слегка согнуты в коленях. Левая вынесена несколько вперед, корпус слегка развернут левым плечом. Вес тела при перемещении будет равномерно распределяться то на одну, то на другую ногу — в зависимости от обстановки в каждый момент боя. Правая рука согнута в локте под острым углом и держит нож в кулаке обратным хватом на уровне груди, левая согнута в локте, защищая область сердца. Достойно. Раз так Европу обожает, противопоставил поединщику любимую стойку Кузьмича. «Корсиканскую». Ох и гонял же его Сириец!.. Общее положение тела то же, что и у противника, но правая рука, почти выпрямленная, опущена вдоль правого бока, держит нож прямым хватом горизонтально на уровне бедра, острием в сторону противника.
Костер пылал жарко, распространяя вокруг себя не только тепло, но и свет. Поляна более-менее ровная, для поединка вполне сойдет, да и не нужна она вся. Каретников подмигнул своему визави, предложил:
— Потанцуем?..
Бой на ножах жесток, груб и вовсе неблагороден. Это не фехтование, с его демонстрацией превосходства над противником. Напротив, цель действий ножом заключается в том, чтобы не дать противнику возможности что-либо сделать. Только начавшись, бой должен тут же закончиться. Но когда встречаются два мастера…
Нож — в правой руке, в одну линию с кистью и предплечьем, острие направлено вперед. Вес тела перенес на левую ногу, чуть развернув носок правой ноги внутрь. Колющий прямой удар с места. Распрямляя, выбросил руку с ножом вперед. Цель — горло немца. Н-на!
Противник всем корпусом с выпадом ноги делает уклон вправо. Большой шаг вперед, резко опуская нож вперед-вниз от правого уха. Удар по вертикальной линии. Нож рассекает воздух с легким свистом. Зараза, в лицо и локтевой сгиб целился. Каретников отскочить успел. Но напористый немец продолжил атаку. Тычок в корпус. Отступ, еще тычок. Захватил руку с ножом, но своим клинком воспользоваться не успел, немец осуществил бросок через бедро. Но и он на добивание не вышел. Не получилось у него. Свернул сопротивление, качнувшись маятником под немца, на противовесе кубарем отправил его чуть ли не в костер.
— Шайзе!..
Немец уже на ногах, готов к бою. Быстрый, с-сука!
— Браво, молодой человек! Давно не встречался с достойным противником. Откуда такие познания в искустве смертоубийства?
— Учителя хорошие были.
— Да вы просто кладезь загадок! Мои узлы так просто не развязать. Уважаю!
Промолчал. Давай, хвали. Думаешь не понятно, что из равновесия выводишь? Сместился, чтоб пламя костра не светило в глаза. Ну, нападай! Напал.
Провел «расписывание», движением внутрь и наружу по траектории «восьмерки», лежащей на боку. Хлесткий удар! Непрерывным волнообразным движением, сначала справа налево, затем на отмашке наоборот.
Ушел от удара прыжком в сторону и назад и тут же атаковал сам. Нож прямым хватом. Удар режущий прямо сверху вниз, тут же прямо снизу вверх и, перенаправив лезвие на горизонталь, справа налево. Достал! На отмашке достал.
— Verdammte Scheisse! [65]
— Leck mich am Arsch! [66]
Рукав левой руки на локтевом сгибе быстро потемнел. Не ожидал? Думал на раз-два-три мальчишку сделает! Покрасоваться захотелось? Шалишь, брат! Любого противника не нужно воспринимать тупым болваном, тренировочным мешком. Не Сириец тебя учил. Бой ножом начинается либо с мгновенной атаки в жизненно важную точку тела, либо с защиты, направленной против атакующей конечности. Аксиома! Такой бой прост и сложен одновременно. Прост потому, что практически все удары и защиты совпадают по своим траекториям с ударами и защитами безоружной рукой. Сложен он потому, что, во-первых, нож надо чувствовать неотделимой частью руки, во-вторых, для работы ножом в скоротечном встречном бою требуется молниеносная реакция. В-третьих, именно на автоматизме основано свободное комбинирование ударов. А принцип ножевого боя прост. Скорость, точность поражения, простота и чуть-чуть удачи. А она как видно, сегодня на стороне Каретникова.
— У вас неплохой хохдойч, юноша!
— Стараюсь.
— Где учились?
— Кузьмич натаскивал.
— Кто?
Внезапно, не дождавшись ответа, режущим движением по горизонтали атаковал Михаила в нижнем уровне, пытаясь поразить его ногу под коленом.
Чего-то подобного ожидал. Немцу тянуть никакого резона не было, кровь терял обильно. Ну, т-ты! Убрал ногу, одновременно меняя хват ножа. Правая рука, согнутая в локтевом суставе под прямым углом, коротким замахом поднялась вверх-назад. Правое плечо и правый бок быстро идут вперед. В удар вложил вес тела, заканчивая его резким соприкосновеним ножа с головой «старлея», так глупо подставившего ее.
— Х-ха! — не удержал выдох.
Прошел к разведчикам, удостоверился в том, что они действительно живы. Спали, как в старину говорили, мертвецким сном. Не разбудить. Каретников присел у костра, было о чем подумать. И главный вопрос… Что теперь? Зевнул. Навалившаяся на плечи усталость приволокла за собой сонливость. Откат в полный рост. Казалось, глаза прикрыл, на самом деле в нирвану ушел.
Бой. Снится, что ли?
Куда ни глянь, ад кромешный. Обложили демоны бородатые. Отовсюду летел свинец, горели постройки. Тела убитых лежали в ходах сообщений. В поисках патронов сунулся к броне, оттуда кто-то почти без перерыва садил по наступавшим, значит, есть что позычить у сослуживца. Оба бэтээра приказали долго жить и черным дымом грязнили атмосферу горного воздуха. Отшатнулся. У борта правой машины лежало тело Деда, прапорщика Михайлова. Седая голова поникла на грудь, уткнувшись подбородком в нагрудную пластину бронежилета, лицо, припорошенное пылью, с открытыми, невидящими глазами, с приходом костлявой, расслабилось, было спокойным, восковым. Не смог ветеран пережить войну, разыгравшуюся в родной стране, не смог уберечь пацанов от бойни. Теперь вот лежал и мертвыми глазами уставился на бушевавший костер. Стараясь не смотреть в мертвые глаза, прошелся пальцами по подсумкам. Есть! Значит, поживем еще.
Напавшая банда словно взбесилась, обрушила на блокпост море огня и металла. По количеству их было даже меньше, чем у Мовсаева, но качество подготовки разнилось. На расположение взвода вышли настоящие псы войны — наемники, в задачу которых входило уничтожение выявленной группы российской разведки.
Примкнув магазин, перещелкнул затворную раму на «калаше», досылая патрон в патронник. Справа промелькнул силуэт чужака. Блин! Не успел. Вот он снова появился. Крадется к пулеметчику, стервец. Поймал на мушку.
