— Логан, мы не удержим перекресток! — Мэтт прыгнул на пожарную лестницу, уходя от прямого столкновения с тяжелым пехотинцем. — Нужно отходить к церкви Святого Патрика. Там гражданские, мы должны создать там точку обороны!
— Отходи! — Логан вырвал из рук наемника штурмовую винтовку и, используя её как дубину, снес голову ближайшему противнику. — Я их задержу. Дай мне пять минут.
Логан стоял посреди улицы, залитый чужой кровью. В свете дневного солнца его адамантиевые когти горели холодным, мертвенным блеском. Он видел, как из тумана на другом конце улицы выходят фигуры, которые были в три раза больше обычного человека.
— Ну давайте… — прошептал он, чувствуя, как внутри просыпается Зверь. — Посмотрим, из чего вы сделаны.
Логан остался один на перекрестке 42-й. Мэтт ушел в сторону церкви, его пульс быстро стих среди грохота выстрелов. Теперь здесь не было места тактике и «чистым» ударам. Только звериная ярость.
Наемники Фиска действовали слаженно. Это не были уличные отморозки — это были спецы, натасканные на подавление мета-людей. Они не лезли в ближний бой, зная про адамантий.
— Держать дистанцию! — рявкнул командир группы в тяжелом шлеме. — Термитные заряды — огонь!
В Логана полетели капсулы. Воздух вокруг него вспыхнул ослепительно-белым пламенем. Одежда моментально превратилась в пепел, кожа начала пузыриться и сползать с мышц. Логан взревел — не от страха, а от дикой, первобытной боли, с той болью, с которой он жил всю жизнь.
Он вылетел из облака огня, как черт из табакерки. Весь в саже, с обгоревшим лицом, на котором безумно сверкали глаза.
Первый наемник не успел даже вскинуть ствол — когти вошли ему под подбородок и вышли через затылок. Логан крутанулся на месте, подсекая ноги второму и вскрывая ему живот одним коротким движением.
— В рассыпную! Огонь на подавление! — орали в рации.
Целый час превратился в бесконечный цикл: Логана расстреливали, сбивали с ног, закидывали гранатами, а он вставал, отплевывался кровью и шел дальше. Его тело превратилось в сплошной кровавый лоскут, но адамантиевый скелет был непоколебим. К полудню асфальта уже не было видно — только гильзы и куски людей.
Время поползло мучительно медленно. Весь день Адская Кухня стонала. Логан и Мэтт работали на износ, отступая квартал за кварталом. Банды Фиска действовали как саранча — их становилось всё больше. К пяти часам вечера жара спала, уступая место тяжелым, багровым сумеркам.
Логан сидел в переулке за мусорным контейнером, тяжело дыша. Его регенерация работала на пределе возможностей. Он достал из разбитого автомата патрон и начал ковырять в зубах, глядя на то, как небо над Кухней наливается кровавым цветом.
— Слышишь это, Мердок? — прохрипел он в рацию.
— Слышу, — отозвался Мэтт. Его голос дрожал от усталости. — Город затихает. Это плохой знак. Они стягивают все силы к центру.
— Ага, — Логан поднялся, хрустнув костями. — Дневная смена закончилась мать ее..
Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Фонари в Адской Кухне замигали и погасли — кто-то перерезал подачу энергии. В наступившей тишине послышался странный звук: шелест десятков крыльев и неестественно быстрый топот десятков ног.
— Ну вот и вечер, — прошептал Логан, выпуская когти в последний раз за сегодня. — Началось.
В этот момент на другом конце улицы, между брошенными машинами, появилась массивная фигура.
Человек был слишком большим, чтобы его можно было принять за обычного бойца. Тяжёлая броня, исполосованная шрамами, и шланги, идущие от затылка к спине, пульсировали ядовито-зелёным светом.
Он медленно снял с плеча металлическую маску и надел её, скрывая лицо.
Воздух вокруг него наполнился низким, механическим дыханием.
— Росомаха… — прогудел искажённый голос. — Фиск заплатил очень много, чтобы я тебя сломал.
Часть 2. "Кровавый Город Грехов" Сорвиголова
Вечернее небо над Адской Кухней окончательно стало цвета запекшейся крови. Возле церкви Святого Патрика воцарилась зловещая тишина, которую нарушал только треск горящих остовов машин. Внутри здания забаррикадировались сотни напуганных гражданских, и Мэтт Мердок стоял на ступенях, как последний рубеж.
Из теней, окружающих площадь, начали выходить те, кого Фиск берег для финального аккорда. Шесть теней, шесть профессиональных убийц, чьи тела были перекроены в секретных лабораториях Кингпина. В центре этой группы стоял Меченый, но он больше не был тем психопатом в трико. Его позвоночник был укреплен выступающим экзоскелетом, а в суставы вживлены сервоприводы, делающие его движения неестественно резкими.
— Знаешь, Мердок, — Меченый подбросил в руке стальной болт, который в его пальцах казался опаснее пули. — Фиск велел принести ему твою маску. Вместе с лицом.
Он не стал ждать ответа. В ту же секунду шесть мета-людей сорвались с места.
Мэтт «видел» мир как вибрирующий огонь. Он слышал, как сервоприводы в теле Меченого нагнетают давление. Первый противник — громила с подкожными щитками — ударил сверху вниз. Мэтт ушел перекатом, подсекая его дубинкой, но тут же почувствовал вибрацию воздуха.
Меченый метнул болт. Снаряд прошил воздух с такой силой, что Мэтт едва успел отклонить голову — металл оцарапал шлем, оставив глубокую борозду.
Двое других убийц, вооруженных клинками с мономолекулярной заточкой, зажали Мэтта в клещи. Мердок работал на пределе: он заблокировал удар одного, одновременно всаживая вторую дубинку в кадык другому. Но модификации давали о себе знать — наемники не чувствовали боли. Громила, которому Мэтт только что раздробил колено, просто выпрямил ногу со скрежетом гидравлики и ударил Мэтта в грудь, отбросив его к дверям церкви.
Мэтт тяжело дышал. Ребра ныли, а сенсорная перегрузка от постоянных атак Меченого забивала «радар». Меченый двигался рывками, мгновенно меняя траекторию. Он выхватил пару метательных ножей и запустил их по сложной дуге.
Мэтт отбил первый нож на лету, но Меченый уже был рядом. Усиленный сервоприводами кулак впечатался Мэтту в челюсть. Удар был такой силы, что Сорвиголова на мгновение потерял ориентацию. Мир «поплыл», звуки превратились в кашу.
— Сдаешь позиции, Дьявол, стареешь, — прошипел Меченый, готовясь вогнать стилет прямо в прорезь маски Мэтта. — Твои рефлексы опаздывают. Ты просто человек, а я — апгрейд.
Мэтт стоял на коленях, сплевывая кровь. Меченый занес руку для финального удара, а остальные пять мета-солдат обступили его, отсекая пути к бегству.
В этот момент тишину прорезал свист разрезаемого шелка.
Сверху, с горгульи над входом, обрушилась красная тень. Две саи сверкнули в свете пожаров, входя точно в сочленения экзоскелета того самого громилы, который держал Мэтта. Электра Начиос не приземлилась — она вонзилась в бой.
Меченый едва успел отпрянуть, когда острие саи прошло в миллиметре от его горла.
— Ты опоздала, — прохрипел Мэтт, поднимаясь и опираясь на дубинку.
— Я просто выбирала эффектный момент, любимый, — Электра крутанула клинки в пальцах, встав спиной к спине с Мэттом. — Посмотри на них. Столько денег вложено в железо, и так мало в защиту шеи.
Меченый яростно оскалился.
— Убейте обоих! — взревел он, и модифицированные наемники снова бросились в атаку.
Но теперь это была другая игра. Мэтт слышал ритм Электры, а она дополняла его танцем смерти. Они двигались в унисон: там, где Мэтт оглушал дубинкой, Электра ставила окончательную точку сталью. Меченый начал метать всё, что попадалось под руку — обломки бетона, гильзы, осколки стекла — превращая воздух вокруг героев в зону смерти.
— Нам нужно разделить их, Мэтт! — крикнула Электра, уходя от очереди из встроенного в руку наемника пулемета. — Меченый мой!..
