Командор. Том 2 (СИ) - Киров Никита

— И что, он тоже будет слушаться заморского императора?

— Я думаю, дело в том, что император Дискрема решил, что настоящий — не такой опасный для него вариант. Но за место при молодом правителе уже идёт грызня.

Я покачал головой. Одна интрига за другой, и сам Крыс это подтвердил.

— В столице свои интриги, — шёпотом рассказывал агент охранки. — Климов, ваш родственник, услал Загорского сюда, чтобы тот не получил влияние на Громова. Тем более, узурпатор уже издавал такой приказ. Избавился от союзника.

— Загорский не пытался отменить приказ?

— Но ведь это же узурпатор назначил его имперским генералом, — Крыс заулыбался. — Поэтому его приказы оставили в силе, большую их часть. И это значит, что ваше назначение никто не попытается оспаривать. А то начнётся лишняя бюрократия и всё парализует.

— Я понимаю. Что делают ваши? Ваша охранка легко сдала прежнего правителя.

— Я знаю, — он оглядел меня печальным взглядом. — Наши сейчас думают, что сделал бы сам Таргин Великий в вашем теле. Он бы начал действовать прямо сейчас, не упустил бы такой шанс.

— И что бы он сделал? Уже придумали?

— Он сделал бы то же самое, что делаете вы, командор — создавал бы себе имя.

— В смысле?

Крыс молчал долго. Он часто озирался, потому что опасался, что другие агенты, узнав о тех поручениях, которые он для меня делает, от него избавятся. У них уже было достаточно поводов, чтобы ему не доверять.

— Он показал бы пару чудес, одержал бы пару побед, и войска на островах его бы боготворили. А потом и на материке. После этого занять столицу и объявить императором себя — раз плюнуть.

— Только моя фамилия — Климов, а не Громов.

— Вы из приюта, — заметил он. — А это значит, что можно сделать любую другую фамилию, если найти доказательства. Тем более, у вас есть влиятельный союзник — Варга.

— Похоже на авантюру, — я хмыкнул.

— У узурпатора подобная удалась. Да и кому какое дело до того, правдиво это или нет, если на стороне этого человека армия, которая идёт за ним даже в ад? — произнёс он и снова огляделся.

— Ладно, возвращайся на пост. У меня для тебя задание на завтра.

Времена менялись сильно. И Таргин точно бы уже начал действовать. Но никто не учитывает, что и враги тоже наверняка воспользуются моментом.

Они пользовались каждым таким случаем, когда в империи начинались проблемы.

Глава 20

Дискрем — империя лицемерия.

Они называют нас рабами, но в нашей стране каждый житель является гражданином, а у них — подданным.

Их правителя выбирают, но вся власть сосредоточена у пяти Высших Домов и их многочисленных родственников. И если человек не родился в одной из таких семей, то выше сельского старосты ему не подняться.

Между домами Лихтари и Рамари, постоянно рассказывающими о науке и просвещении, уже тысячу лет длится кровная месть.

Семьи Накамура и Ямадзаки называют себя торговцами и дипломатами, но все вопросы решают войной, убийствами и диверсиями.

Дом Хардален выступает за всеобщее избирательное право, но готов утопить весь мир в крови ради того, чтобы эта династия правила империей единолично.

И они ещё называют меня тираном.

Император Константин Громов, письма наследникам.

Этим утром я читал книгу, но не художественную, а историческую. Я продолжал изучать историю Небожителей, как первого поколения — тех, кто появился при Таргине, так и второго.

Особенно внимательно изучал историю генерала Романа Загорского, но не того всем известного полководца времён Второй гражданской, в честь которого назвали крепость «Молот империи», улицы и прочую технику, а его прадеда.

Тот тоже командовал шагоходами, воевал с Домом Накамура и даже носил такое же прозвище — Молот империи. Многие даже на полном серьёзе считают, что это один и тот же человек, ведь он был Небожителем.

Небожители могут жить вечно, в книге Яна Варга и его дневниках было расписано, как Небожители пользуются этим, но почему таким способом не могут пользоваться другие.

Ведь надо стать Небожителем в детстве, а вот это крайне сложно. Очень многие при этом умирают или теряют личность, не сумев получить сильную душу, и Ян Варга, едва переживший это сам, писал об этом много.

В общем, тот старый генерал Загорский однажды поднял мятеж против своего императора, провёл отряд шагоходов через горы, которые считались непроходимыми для техники, и вышел к столице, которая даже не стала сопротивляться.

Он убил императора, но мятеж разгромили, а генерала казнили. Но как ему удалось? У него же было не так много людей с собой, буквально четыре ригги и пара сотен верных человек.

Но он был популярен в войсках, он понимал в военном деле, и он умел вести за собой людей. Как и его легендарный правнук.

А вот потомок Владимир Загорский такими талантами не обладал. Но он решил хотя бы взять одно из трёх — популярность.

Самолёт нового имперского главнокомандующего ждали на главной базе с утра. И на аэродроме уже столпились журналисты. Они прибыли отовсюду: из Юнитума и Дискрема, и даже из других стран. Были как телевизионщики, так и репортёры из газет и журналов.

Встречали генерала с помпой, даже гражданских чиновников позвали. Для массовки ещё пригнали студентов из окрестных университетов, которые в гробу видали как самого Загорского, так и всю империю. Также прибыла местная элита, главы кланов и семей, которые у всех на виду размахивают нашими флагами, но тайком ведут работу против нас и платят за каждого убитого имперского бойца.

Но я понимал и без Крыса, к чему Загорский так развернул своё прибытие.

Потому что его дед — генерал Роман Загорский, а его бабка — императрица Катерина Громова. Их старший сын Константин стал императором, а младший отказался от возможности стать правителем и взял фамилию отца, чтобы династия военных не прервалась.

Формально это лишало его потомков прав на трон, но сейчас, в эти времена, генерал сделал ставку на такое родство, ведь в нём же много крови Громовых. И он думает, что если о нём будут говорить повсюду, то это даст ему больше возможностей возглавить страну.

И вот, этот краснощёкий седеющий мужчина с объёмным пузом, одетый в чёрную шинель и непомерно большую генеральскую фуражку, выходил из самолёта.

На груди брякали медали и ордена за «успешную» войну в Инфиналии. Даже все четыре ордена Валентина Климова собрал.

Зорин, видя это, аж скрипел зубами. Он-то прекрасно знал, кто добывал эти ордена, и сколько крови при этом пролилось.

— Спокойно, Лёша, — сказал я ему одному. — Нами он командовать не будет.

— Пацанов столько положит, — промычал тот.

Я бросил взгляд на высших офицеров имперской и региональных армий, ждущих нового главнокомандующего в регионе. Некоторые улыбались, пожимали руки новому имперскому генералу и всем своим видом выказывали ему уважение.

А некоторые стояли с таким видом, будто пришли на похороны. Особенно среди боевых офицеров это заметно, а я уже многих знал среди них.

И даже полковник Загорский, его сын, был мрачен.

— Брюс, — позвал я офицера-инспектора. — Ты же без пяти минут герой империи, тебя все знают. Можешь помелькать перед камерами?

— Ты имеешь в виду, чтобы журналюги не снимали не довольную рожу Загорского, а мою? — Кеннет усмехнулся. — Он это заметит.

— Тебя это останавливает?

— Ни капли.

Он показался перед одним журналистом, перед вторым, и уже через несколько мгновений его снимали вовсю. Кеннет принимал разные героические позы, позировал с пистолетом, фотографировался со всеми желающими, ещё и пафосно смотрел за горизонт. Хоть прямо сейчас на плакат.

Журналисты на это падки, тем более, им уже явно надоел новый командующий, у которого не было ни харизмы деда, ни его бравого внешнего вида. Серьёзно, будто не офицер, а гражданский чиновник в военном мундире.