Командор. Том 2 (СИ) - Киров Никита

Загорский это заметил, но демонстративно прошёл мимо офицеров имперского десанта, штаба крепости и офицеров с самой «Императрицы». Но в какой-то момент ему всё же пришлось поздороваться со Станиславом Варга.

Ещё бы, учитывая, что его дед сейчас один из самых влиятельных людей империи, а Станислав — официальный глава семьи. С Варга всегда стоит дружить, а сейчас особенно.

Жаль, конечно, что всё именно так. О боевой дружбе и сплочённости их дедов Романа Загорского и Яна Варга даже фильмы снимали и книги писали, а тут чистый расчёт и политика.

— Поздравляю с новым званием, полковник, — пробурчал Владимир Загорский.

— А я вас, господин генерал.

Станислав, как всегда, был вежливым, и ничем не выдал своё истинное отношение к нему.

После церемонии мы вернулись на крепость. Она стояла на базе, под усиленной охраной гвардейцев, которые после ряда боёв уже напоминали не пригожих мальчиков титульной внешности, а уверенных в себе молодых волков, и имперского десанта, уже без всякой скромности сильнейшего подразделения в армии.

Накамура не подберутся.

После ужина всех бойцов собрали во всех доступных помещениях, чтобы показать им обращение императора Алексея Громова. Для этого принесли проекторы и телевизоры с плёночными проигрывателями, которые на крепости в обычное время были под замком.

Я тоже смотрел, мне было интересно увидеть Алексея после того, как прежний был признан узурпатором. Внешне — не отличить от того Громова, с кем я столько говорил. Тот же высоченный рост, как у всех Громовых, светлые волосы и дерзкие голубые глаза. Ещё и висящий за спиной Алексея портрет его предка Павла Громова подтверждал фамильное сходство.

Но у меня сложилось необычное впечатление. Тот ложный Громов, узурпатор и двойник с силами Небожителя, был умным и хитрым, и это читалось в его взгляде. И у него была харизма, да.

А вот настоящий выглядел очень неуверенным. И всё же, какая-то харизма у него есть, хоть и зачатки.

Тот, ложный Громов, выглядел актёром, который притворяется воином. Этот не притворяется. Но он и не воин. Пока ещё не воин. Может, смог бы им стать, но вся эта толпа сидящих за ним генералов намекала, что он будет тем, кем им выгодно.

И была ещё одна очень интересная деталь. На груди у Громова висел амулет.

Это простой круглый стеклянный шар, но внутри у него горел огонь, сине-серый. Там обломок свечи предка, и она может гореть даже после того, как её залили стеклом.

Когда-то это было модным украшением. Я видел снимки изобретателя Лингерта Риггера, у которого был подобный амулет. Даже в недавнем фильме такой показывали, чудаковатый Лингерт называл предка Старым Гербертом, и в честь него назвал свой шагоход, а саму свечу поместил внутри боевой машины.

Ещё такой же был и у императрицы Катерины Громовой, она носила такой в молодости, но в какой-то момент он исчез.

Интересно, это тот самый амулет его прабабки или нет?

Но узнать об этом, когда находишься в другом полушарии, невозможно.

Зато я чувствовал шар в голове. Будто бы Таргин знал, что это такое. Но он больше не пытался мне помогать. Наоборот, ждал, когда я умру, чтобы освободиться.

После этого собрания я пошёл в кают-компанию. Офицеры сидели молча, только Бронин пытался всех развлечь. Он сидел за столом, крутя в руках трубку, и неторопливо рассказывал о делах в батальоне.

— Приехал я в этот отдел военной полиции, — говорил он. — Там капитан показывает на двух пацанов. Один из моего батальона, второй у Флетчера служит.

— Это кто такой? — Юджин провёл пальцем по лезвию ножа, который точил, и убрал в ножны за поясом. — О, командор, — он пододвинулся.

Я сел и махнул рукой, мол, продолжайте. Бронин спокойно говорил дальше:

— Оба в увольнительной были, их задержали за драку. Друг друга не знали, как-то не пересекались, видать, — капитан хмыкнул. — Пришли в бар, напились, поцапались. Слово за слово, начали драться. Причём оба за честь десанта бились.

— Желторотики хреновы, — пробурчал Ван Ли, отпивая чай. — Глаз да глаз нужен.

— Начал их опрашивать, выяснил, что каждый из них решил, что второй — гражданский, который против нашего десанта что-то имеет. Только когда один другого табуреткой ударил, а тот устоял, начали догадываться. А тут уже военная полиция подоспела.

— Оба у меня на столе, — Кеннет хмыкнул. — Объяснения их, вернее. Чувствую, скоро у нас все гальюны на крепости будут сверкать от чистоты.

— Чес-сть десанта отс-с-стояли, — прошипел Флетчер. — Ладно. Разберус-сь с-со с-своим.

Стало тихо.

— А я рассказывал, как у нас в батальоне в одном танке енот жил? — вдруг спросил Зорин, с задумчивым видом сидя в уголку. — Пацаны в зоопарке нашли, во Фледскарте, и в танке спрятали, чтобы не убило. Он у меня галеты воровал ещё. Всё-то где-то в бригаде служит.

— И не раз рассказывал, — отозвался старший лейтенант Самохвалов.

— Вот блин, — расстроился Зорин.

— А я тут недавно говорил с Шутником из разведки, — Кеннет хитро оглядел остальных. — Там бар один есть, туда бойцы часто ходят в увольнительной. Я его спрашиваю, а как там, хорошее место? Он говорит: «хорошее, но там постоянно дерутся». Я спрашиваю: «кто дерётся?» А он подумал и говорит: «мы», хе!

Немного посмеялись, и снова установилась гнетущая тишина. Будто ожидали чего-то плохого. Я оглядел всех очень внимательно и сказал:

— Смотрел выступление императора. Нового. Со старым-то доводилось говорить, вот и хотел сравнить.

Все повернулись ко мне.

— Внешне — не отличить, — продолжил я.

— Один в один, — подтвердил Кеннет. — Как однояйцевые близнецы… чего смеёшься?

— Да просто, — Зорин хмыкнул и замолчал, откашлявшись.

— Так что можно сказать, что император сменился, ещё и командующий другой, о котором мы все наслышаны, — озвучил я всеобщую тревогу. — Но мы-то с вами остались. И все бои мы выигрывали сами. Сейчас один генерал, завтра будет другой, но империя стоит не на них, а на нас. Верно?

— Верно, — Бронин кивнул.

— Вот так дальше и будет. Мы на крепости, крепость подчиняется столице, но столица отвечает долго. Так что всё зависит от нас, а не от кого-то ещё. А мы можем всё, сами видели. Даже больше, чем всё, — добавил я. — Допивайте чай, и по местам. Завтра нас перебрасывают.

Офицеры разошлись в чуть более бодром настроении.

И правда, вся империя держится на нас. И хотя все понимали, какие времена наступают, именно от нас зависит, как мы со всем этим справимся.

Крепость меняла маршрут, я понимал это по гулу двигателей и как наклонялся пол. Скоро вызовут и скажут, куда мы летим и какие задачи у нас стоят.

А в голове набухал шар, будто Таргин Великий мечтал поскорее вырваться и самому править. Но другой Небожитель крепко его держал, не давая ему воли надо мной.

И только душе Моктара было наплевать. У неё не было личности и желаний, она хотела только жечь.

Так что мы можем всё. И даже больше.

В это же время. Авианосец «Дай Рюдзин», флагман «Божественного» флота Высшего Дома Накамура…

— Ваша операция признана незаконной, ведь она противоречит воле императора! — объявил выступающий.

Старик в чёрной форме не говорил ничего, а только слушал. Это был адмирал Йошито Накамура, он же глава Высшего Дома Накамура.

Рядом с ним стоял мужчина в форме полковника Чёрной Стражи. Это был сын и наследник адмирала — Кадзуки. А прибывший к ним посланник, генерал Эрик Хардален, молодой светловолосый мужчина в чёрном расшитом мундире императорской армии, говорил дальше.

— Но тем не менее, — продолжил Хардален, — император не отзывает флот и велит продолжать. Только теперь Его Императорское Величество сам будет контролировать процесс, и послал меня, как своего эмиссара.

Адмирал переглянулся с полковником. Лицо старика ничего не выражало, но Кадзуки хмыкнул. Что им дело до императора? Его воля императора имеет не такое значение, как цели Высшего Дома. Они бы продолжали в любом случае. Ведь здесь море и зона интересов семьи, а не империи.