— Чего-то, Десятый. Может база, может колония, может их частный дансинг-клуб для закрытых вечеринок. Или закрытый завод Вантарис по варке премиальных, сочномолочных сосисок. Информации у меня нет. Уверен, если бы человек, передавший мне данные, знал, он бы мне сказал. Но раз два несвязанных друг с другом источника говорят: «Молох, пердоль в эту систему», то таки кто я, чтобы не послушать глас космоса в моей голове?
Бедный Десятый. После относительно спокойной работы по контролю ситуации в Приюте, контроль всего, что происходит вокруг его брата — это слишком тяжелая нагрузка на неокрепшую психику адекватного человека:
— Погоди. Координаты ведь разные. Какие из них верные?
— Конечно же и те и другие. Просто цели тоже разные. Пятый нам не друг. Ни мне, ни Первому. Его волнует только своя шкура. Так что он постарается стравить нас максимально шумно и кроваво, чтобы у выжившего не осталось сил и времени ещё и на его поиски.
Пока они разговаривали, добрались к мостику. Он был полон людей, и не только их. Копи сидела рядом с Трэмом, обсуждая какие-то данные. Что необычно, к их разговору подключился еще и Макс. А вот Ган с пилотами как раз занимались своими делами, просматривая камеры, отчеты безопасности, данные искина.
— Привет народ. Курьер прибыл, где наша психически неуравновешенная «бандероль»?
— В медотсеке, капитан. Доктор Эвелин попросила дать ей время сделать полный осмотр Четвертого, перед его отправкой Совету.
— Поня-я-ятно, — наёмник резко развернулся и прошептал Десятому. — Дело плохо, ускоряемся.
— Что случилось?
— У леди Дарквуд, скажем так, небольшая «обидка» на придурка. «Обидку» из её тела пришлось доставать хирургическим путём. Так что, как бы она извинения из него тоже не достала… хирургическим путём. Я доктора знаю, шевели лапками.
Ускорились. Но спешка разговору не помеха.
— А вторые? — Вот Десятый его и продолжил. Отчёт любимой начальнице или начальнице-любимой, дело святое. К тому же, даже без этого, любопытство уже стало частью профдеформации работника Совета внешнего регулирования с позывным «Десятый».
— Координаты? Их достали относительно легко, как для такой организации, как Вантарис. А что легко достается, ценность имеет посредственную. Так что придётся искать нечто «на стыке». Не между ними, конечно, это я образно, но поблизости. В системе.
— Что за система-то?
— Тритон.
— Я… никогда о ней не слышал, Молох. Но, это как раз нормально. Ненормально, что ты лезешь на рожон. Подожди немного. Мы закончим с Приютом, Алый Альянс перегонит туда часть своих сил и в сопровождении кораблей Совета можно вылетать к этому Тритону.
— И найти там большое и очень сочное ничего? Ваши корабли хуже любого следящего маяка и разведывательного дрона на хвосте. Нет, я полечу своим флотом, без лишнего шума. Тихо и аккуратно. К тому же, никто не собирается соваться туда без подготовки. Для этого мы сразу заскочим в ТэльМара за ПИСКами.
— За чем вы заскочите⁈ Хоте нет, молчи, я точно не хочу знать. Послушай, Молох, просто будь аккуратен.
— Не переживай, брат. Я в надежных руках. Моя команда — это профессионалы, которые могут гарантировать полную безопасность. А если что, доктор Эвелин меня… — Они как раз входили в медицинский отсек. Молох шёл впереди, попутно ведя диалог. И двери отсека он тоже открывал первым. — … Откачает. Правда, надеюсь, что не так.
— О, Боже!
Страшно. Им было страшно, потому что они не знали, что это такое. Но даже, если бы они знали, что это такое, им бы всё равно было бы страшно.
— Приветствую. Я как раз закончила с подготовкой больного к транспортировке.
Леди Дарквуд испускала прожигающие всё и вся лучи добра. Девушка погладила стекло регенеративной капсулы, внутри которой плескался Четвертый. Сам он был связан операционными хомутами по рукам и ногам. Во рту страдальца торчал медсканер, который был загнан так глубоко, что напоминал даже не кляп, а игрушку для странных утех. А со спины выходили циркуляционные провода. Они как бы подразумевают возможность подачи регенеративной жидкости через любое отверстие в организме человека, но обычно для таких целей используют рот. Но… не в этот раз.
— Хм… В целом, мне даже нравится, — Молох обошёл капсулу. Посмотрел на испуганные глаза пациента внутри. В них сейчас плескался такой страх, которого он не видел даже после бомбежки дронами. — Главное ведь жив. Что же до остального, то, как говорится: «всё полезно, что в рот полезло». Ну, а если не в рот… думаю тоже полезно. Наверно. Короче, забирай его Десятый, если наш старый друг что-то вспомнит в процессе перевозки, ищи меня на ТэльМара. Мы вылетаем сегодня же.
— Хорошо, сейчас приду с грузчиками и магнитной палетой и перевезу Четвертого на свой крейсер.
Неизвестно, что так сильно мотивировало Десятого сделать это как можно быстрее, но управился он за какие-то жалкие сорок минут.
— Я рассчитывал, что они ещё минимум час с погрузкой провозятся, — пробурчал Молох, глядя на удаляющуюся делегацию. Забавно, что одной из причин столь быстрой погрузки, был он сам. Доспех Молоха легко поднял капсулу с Четвертым и переместил её на палету. Никакой возни и дополнительного оборудования. Десятому ничего не оставалось, как попрощаться и покинуть медотсек. А вот Молох его покинуть не успел. — Искин корабля не закончил проверку.
— Значит, ещё час? — Прозвучал голос за спиной наёмника. Доктор Дарквуд стояла у панели управления дверью. — Должны успеть.
— Успеть что? — Молох отстранился от выхода, ведь следуя команде доктора, входная дверь закрылась. Щелкнули внутренние замки.
— Проведём… особый медосмотр, — Эвелин подошла ближе. Шлем брони был снят быстрее, чем Молох успел это понять. А ухо обдало горячим дыханием девушки. — Ведь я так и не успела поблагодарить тебя за своё спасение… капитан.
* * *
— Высовывается.
— Посмотри, какой длинный.
— В космосе он точно будет короче.
— Конечно, на морозе у всех короче. Главное, чтобы работал.
Если кто-то не понял, так выглядело обсуждение рабочего процесса двумя инженерами. Молох и Макс стояли у судна Мориса. И они всё-таки загнали один из ПИСКов внутрь бедного крейсера. Для этого был спроектирован и построен отдельный отсек, внутри уже имеющихся. Так обычно строят корабли-носители со взлетными секторами. Тут же, внутрь такого отсека, было помещено орудие. И на этом относительно простые монтажные решения заканчивались и начинался инженерный психоз.
— Молох, ты же понимаешь, что компенсаторы тут страшней самого орудия? Как ты вообще додумался эту задачу отдать разгонным модулям, снятым с истребителей Кровавого Кулака?
— На серьезные корабли их не поставишь. А вот на ПИСКу подойдут идеально.
— Если не синхронизировать работу орудия и этих «компенсаторов», то ПИСК не просто выйдет из амортизационного жёлоба, он выстрелит не хуже любой ракеты.
Слушая этот разговор, стоявший в сторонке Морис только и мог, что менять цвет лица в зависимости от описываемых Максом последствий.
— Так никто из него, как из пулемета, палить и не будет. Время охлаждения выше времени синхронизации компенсаторов. Сам проверь.
И снова эти два и… инженера стали кидать друг в друга формулами и расчётами. А Морис просто смотрел, как из носа его фрегата торчит здоровенная пушка, в два отсека длиной.
— Я извиняюсь… Скажите пожалуйста, если не сложно, этот… хоботок так и будет торчать? — Вопрос Мориса был настолько неожиданным, что спор тут же прекратился.
— Хобо… А! Ты о торчащей ПИСКе! — Молох сориентировался первым. — Нет. Мы проверяли амортизационный запас. По-хорошему, она и в половину этой длины не должна выходить. Но даже, если случится рассинхрон гасителей, у тебя будет дополнительный запас хода. Так что скоро твой корабль станет настоящей мобильной артиллерией.
— Что тогда о тебе говорить, Молох, если ты на Тор хочешь четыре таких поставить? — Макс пошутил, но ответа не последовало. Наёмник так и стоял на месте, подняв одну руку. Морис с главмехом переглянулись, но никто ничего не мог понять. — Молох, ты в порядке?
