И как в такой ситуации можно было ими прикрываться? Подпоручик попробовал зайти в районы, где жили потомки испанских колонистов, потом к местной аристократии и духовенству, даже в отельный китайский квартал — и всякий раз проблема была одна и та же. Каждая группа была немногочисленна, жила компактно и не желала иметь никаких дел с чужаком. А даже если бы кто и согласился, то любая проверка вывела бы на след Киреева. Так подпоручик и оказался перед выбором: или всем рискнуть, чтобы отправить одно-единственное сообщение, или сыграть вдолгую.
Киреев сомневался, но в итоге принял решение. Если дойдет до информации о прямом нападении на Россию, будет отправлять любой ценой. Пока же — попробует держаться, чтобы узнать как можно больше. И он держался. Продолжал делать небольшие заказы для Вальдеса, понемногу собирая в порту всякий мусор да железный лом. И вот через месяц плюшничества он был готов пробовать.
От генератора в подвале идет труба к ближайшей свалке. Там постоянно что-то коптит, а потому дым горящего мазута не будет сильно выделяться. Следующая сложность — это мачта антенны. С ней тоже пришлось повозиться, но Киреев вымазал стальную конструкцию грязью, так что в ночной темноте ее будут выдавать только скрип и дрожание натянутых тросов. Главное, чтобы хватило сил поднять. Ну и сущая мелочь: не забыть что-то важное при сборке и настройке передатчика.
Подпоручик выдохнул, перекрестился и, дождавшись, пока луна спрячется за тучи, вышел на улицу. Вчера он вернул долг своему соседу Кахелю, который специально взял две недели назад, и сегодня тот в честь этого напился. Его жена и дочка тоже не будут высовываться, чтобы не попасть под горячую руку, так что можно не опасаться лишних глаз… Киреев опять выдохнул, дождался, пока уже теперь на мгновение утихнет ветер, а потом плавно потянул за канат.
Тот был пропущен через три блока, снятых со старых парусных, еще испанских клипперов, но даже так пришлось приложить все силы, чтобы сначала поднять, а потом закрепить антенну. Если бы Кирееву нужно было передать сообщение голосом, то такой небольшой мачты ему, ясное дело, никогда не хватило бы. Но для передачи кода — вполне. Отправив тестовое сообщение, он замер, ожидая ответа… Центр на связи всегда: если он все сделал правильно, то они уже получили запрос и скоро отработают на его частоте.
А вот и ответный код. С поправкой на сегодняшнюю дату — все верно. Киреев перекрестился и сел за передатчик, слово за словом пересылая всю собранную им информацию. Про наемников, про попытку втянуть в войну Францию, про отряд экспериментальных британских броневиков. С прошлого раза подпоручик успел собрать о них даже больше информации. Броня, мотор, пушка — все ушло в Инкоу, а также имена офицеров, что поведут в бой этот отряд под командованием полковника Дугласа Хейга.
— Эй! Рик! А что это за штука? — донесся вдруг пьяный голос Кахеля, который все-таки выбрался на улицу.
— Какая штука? — подпоручик вышел к соседу и вместе с ним осмотрел свою же антенну.
— Ну, вот! — Кахель подергал железку.
— Ничего не вижу, — Киреев попробовал запутать пьяного филиппинца, но тот уже трезвел на глазах.
— Надо будет завтра же утром рассказать все американцам, — быстро кивал тот. — Если это что-то ценное, то они могут и тушенки дать. А если нет, лучше так, чем потом вляпаться в неприятности.
— А может, — подпоручик поморщился, — прямо сейчас расскажем? А то до утра еще кто другой заметит и заберет себе нашу тушенку.
— Ты правильный парень, Рик, — Кахель потер лоб. — Заодно к доктору надо зайти, а то я Бию задел кулаком, и она что-то долго лежит без сознания. Амихан уже час плачет, даже поспать не дала, но, бог все видит, так оно и лучше вышло.
Кахель неуклюже перекрестился и тут же повернулся к мачте, чтобы на нее отлить. Киреев этим моментом и воспользовался, чтобы оглушить филиппинца ударом по затылку. Теперь утром тот ничего и не вспомнит, а мачту сам подпоручик сейчас и разберет. Надо только зайти к соседям и проверить жену Кахеля: история, что она столько времени не двигается, Кирееву совсем не понравилась. И точно: лежащее на полу тело уже успело остыть, а маленькая девочка, забившаяся в угол, охрипла от крика.
— И ведь всем вокруг на это наплевать! — кулаки подпоручика сжались, и он, недолго думая, подхватил девочку на руки и перенес к себе. Тут она хотя бы согреется и уснет, а он пока уберет антенну и подумает над тем, как теперь жить дальше.
Или, может, пока он на связи, спросить совета у генерала? Пять лишних минут ничего же принципиально не изменят.
Глава 23
Огинский устало потер лоб. Ошибки в охране французского генерала могут стоить России новой войны, и это только его вина. Сегодня, чтобы разобраться в себе, он решил лично встать на ночное дежурство в башне связи.
— Вероятно, мне надо попроситься в отставку, — тихо сказал он заглянувшему в гости Корнилову. Они с командиром полевой разведки не очень ладили, но сейчас, возможно, именно совет соперника ему и был нужен. Да и тот что-то почувствовал, иначе вряд ли бы стал заходить вот так в ночи.
— А вы видели толщину стали на броненосцах? — неожиданно спросил Лавр Георгиевич.
— Много. Но при чем тут это?
— На старых кораблях такого не было, но современные пушки могут потопить хоть деревянную каравеллу, хоть новейший броненосец. Нет идеальной защиты, как бы люди ни пытались ее добиться. Но броненосцы все же лучше… — он хмыкнул. — В общем, к каждому замку найдется ключ. И кому как не мне знать это, потому что в каждом сражении как раз я и мои люди подбираем эти ключи к вражеской обороне.
— И всегда справляетесь? — Огинский оценил мысль Корнилова.
— Всегда. Иногда это бывает сложно, иногда приходится платить кровью, но решение есть всегда. Так что, Алексей Алексеевич, вам нужно смириться с тем, что вы будете проигрывать. А потом сразу же возгордиться, потому что перед вами стоит задача сломать один из законов природы. Создать защиту, которую однажды не сможет пройти ни один наш враг.
— Спасибо, — Огинский почувствовал, как его горло сжалось от волнения, так его зацепили слова Корнилова. Смириться и возгордиться: это действительно то, что ему было нужно.
А потом неожиданно запищал один из опечатанных приемников. Тех, что выделили под уникальные частоты пластин, выданных азиатским агентам.
— Номер три, Филиппины, первый доклад, — Огинский сразу узнал, кто именно смог выйти на связь.
— И что там у американцев? — у Корнилова был допуск к секретной информации первого уровня, так что Огинский передал ему вторую часть сообщения, чтобы побыстрее разобраться с его расшифровкой.
Две минуты, и вот оба разведчика переглянулись. Тайна с заказчиком убийства французского генерала оказалась окончательно раскрыта — жаль, что даже теперь ничего было не изменить.
— Даже когда все расскажем, никто не поверит! — Огинский врезал кулаком по столу.
— Генерал поверит.
— В наших-то я не сомневаюсь. Не поверят союзники и другие страны.
— И они, думаю, тоже поверят. Но вот захотят ли это признать, другой вопрос, — Корнилов потер лоб. — Начинаю понимать, почему Вячеслав Григорьевич столько усилий вкладывает в радиосвязь и возможность напрямую общаться с людьми из других стран. Учитывая, как сейчас газеты могут внушить практически любую мысль, свой голос за границей нам просто-таки необходим.
— А что думаете насчет особого отряда броневиков?
— Хорошая идея. Если они будут налетать на нас наскоками, а потом уходить на подконтрольную англичанам территорию Китая, может выйти очень неприятно. Они выбирают цель, место и время. Мы же только защищаемся.
— А идеальной защиты нет и не может быть, — кивнул Огинский, повторяя то, с чего они начали этот разговор. — И тогда…
В этот момент аппарат пискнул, начиная прием нового сообщения — пришлось отвлечься на расшифровку, и еще через пять минут оба разведчика растерянно смотрели друг на друга.
