— Хорошо, — Зорен прокашлялся и снова упёрся затылком в стену. — Корибут очень давно стал Хозяином Забвения. Мира, где издревле живут все людские страхи. Я знаю о нём только это и его имя. Много лет у него ушло, чтобы добраться до Кирилла, изъесть его душу ненавистью и сомнением. И, к сожалению, я ему в этом помог. Потому что он купил меня тем, чего в итоге так и не дал. Он жаждет возродиться. Почему именно здесь — не знаю. Я многого не знаю. Многими вопросами даже не задавался, пока служил ему.
— Забвение… Корибут… О чём, бесы тебя раздери, ты говоришь? — Бажан опустился на корточки перед Зореном и, прищурившись, вперил в него взгляд.
Волхв прикрыл глаза, будто собираясь с силами. Затем посмотрел на Младу и вздохнул.
— Он проснулся, когда родился Кирилл, и с тех пор набирался сил, чтобы однажды возродиться в нём. Видно, между ними есть связь. Тогда же он нашёл меня.
— Сколько же тебе лет? — Млада нахмурилась, ища подвох в его словах.
Ведь Зорен слишком молод для того человека, что служил Корибуту больше тридцати зим. Врёт? Только его рассказ казался слишком безумным, чтобы быть ложью. Такого нарочно не выдумаешь.
— Если вы сейчас станете расспрашивать меня о том, что мне придётся рассказывать до утра, то только потеряете время, — раздражённо повысил голос волхв. — С каждым мгновением власть Корибута над князем становится всё сильнее. Хоть правду скажу — мне на него плевать. Сегодня у него нашёлся повод, чтобы казнить Байчёту, а завтра уже не нужен будет повод, чтобы казнить тех, кто ещё связывает Кирилла с его прошлой жизнью. И ты, воевода, погибнешь, и тот, второй… — Зорен задохнулся и снова поморщился.
— Откуда ты знаешь, что он решил меня казнить? — Млада наклонилась, заглядывая в глаза волхву.
— Если бы не угроза смерти, то ты так и не пришла бы повидаться с Веданой, — он горько улыбнулся. На его разбитой губе тут же выступила кровь. — Хоть перед тобой она ни в чём не виновата. Но это сейчас не важно. Если вы поторопитесь, то у тебя ещё будет время объясниться с ней.
— С чего бы нам знать, что ты хочешь, чтобы мы забрали посох у Кирилла, не для своей выгоды? — пробурчал воевода. — Может, это только твои уловки!
Зорен беззвучно рассмеялся.
— Я только избавился от его власти. И пусть меня разорвут на части все твари Забвения, если я добровольно снова возьму его в руки! — волхв замолк на мгновение и добавил глухо: — Пройдёт ещё немного времени, прежде чем Кирилл окончательно перестанет быть собой. Тогда Корибут, преумножив свои силы, выпустит на эти земли таких чудовищ, перед которыми вельды покажутся вам мелкой неурядицей. Что ещё я должен сказать вам прямо сейчас, чтобы вы, наконец, сдвинулись с места? Я рассказал бы всё раньше, если бы кое-кто едва не расколол мне череп! — волхв многозначительно посмотрел на Младу. — Хоть, конечно, я это заслужил.
— Ты заслужил сдохнуть в канаве, ублюдок! — она снова схватилсь за скрамасакс, но Бажан резко встал и уверенно взял её за плечо.
Мгновенно вспыхнувший внутри жар спал так же быстро. И снова тупая боль толкнулась в плече и бедре. Млада отступила, плохо понимая, зачем так вспылила. Зорен не сказал ничего, на что можно было бы разозлиться. Всё верно.
— Допустим, мы заберем посох, — задумчиво качнул головой Бажан, снова повернувшись к Зорену. — Как нам его уничтожить? Расплавить в кузне? Утопить, закопать? Что?
— Я много раз порывался его сжечь, когда у меня случались редкие просветления, — Зорен наконец оторвал хмурый взгляд от Млады. — И в костре, и в кузне. Но ему хоть бы что. Он увенчан камнем из самого Забвения. Видно, это его хранит.
— Тогда как? — воевода ударил ладонью по рукояти висящего на поясе меча.
Зорен уставился в пол и чуть поразмыслил, раскачиваясь взад-вперед.
— Может, я ошибаюсь, но уничтожить его сможет тот, кто его создал.
— Матерь Богов! Где прикажешь искать этого умельца?
Волхв хитро прищурился и кивнул на украшенные серебром ножны Призрака:
— Она знает.
Бажан проследил за его взглядом.
— Но это же хадымский меч. А хадымы все перемерли много лет назад. Вижу, ты совсем умом тронулся.
— Посох сделал Мастер? — перебила его Млада, обращаясь к волхву. — Как такое может быть?
— Я знаю его как Песчаного Ворона, — со слабой улыбкой уточнил Зорен. — Да, его сделал он. За это Корибут подарил ему многие лета жизни. И по сей день Ворон остаётся последним потомком хадымов. Как я — одним из последних потомков вельдов. Потому-то с помошью моей крови он смог вытащить их в угоду себе из Забвения. Как видите, Корибут умело цеплялся за остатки чьей-то жизни, чтобы создать свою сызнова.
— Млада, ты веришь ему? — Бажан глянул искоса, продолжая наблюдать за волхвом.
— Ты же видишь, воевода, что творится с Кириллом!
— Но всё это так странно. Кто этот Корибут? Что за Забвение? Это какой-то бред!
— Ей придётся мне поверить, — вклинился в их разговор Зорен. — Иначе рано или поздно она последует за князем. Ты ведь была ранена отравленными стрелами?
Млада медленно кивнула. И почему она рассказывает ему это? Почему чувствует, что так будет правильно? Зорен вздохнул и снова заговорил, но видно было, что каждое следующее слово даётся ему сложнее, чем предыдущее. Тени от горящего в углу огонька трепетали на его лице, делая гораздо старше. А ведь, если приглядеться, то в его глазах можно было увидеть все прожитые лета.
— Кирилл тоже был ранен отравленным оружием. И излечился только благодаря посоху. Но, как и в нём, частица Забвения засела в тебе, хоть ты и смогла его победить. Значит, оно сожрёт тебя всё равно. А уничтожение посоха — способ выиграть время.
Бажан выслушал его и, снова взяв Младу под локоть, отвёл в сторону.
— Мне кажется, что я попал в дурной сон. У меня сейчас глова лопнет от всего этого! Думаешь, всё, что он говорит — правда?
— Я только знаю, воевода, что как-то я излечилась от тех ран, от которых умирал любой другой воин. И знаю ещё, что тела вельдов куда-то пропадали. И вижу, как Кирилл медленно сходит с ума. Разве тебе этого мало?
Бажан сделал шаг назад, отвернулся и прошёл до противоположной стены камеры, временами поглядывая на снова скючившегося в своём углу Зорена. Он ступал медленно и твёрдо, временами хватался за бороду и запускал в неё пальцы, щевелил губами, и мерное капанье воды где-то в темноте перемежалось со звуком его шагов. Затем воевода остановился около покрытого плесенью стола, на котором стоял ржавый светец с наполовину сгоревшей лучиной, и словно превратился в камень. Даже дышать как будто перестал.
Млада тоже сомневалась, стоит ли верить всему тому, что нагородил Зорен? Но каждое его слово вспыхивало в голове обрывками смутных воспоминаний. Или чужих разговоров. Конечно, проще было бы махнуть рукой, принять его предостережения за вздор… Но в виске продолжал настойчиво колотиться вопрос: а вдруг всё это правда?
— Хорошо, — наконец грянул Бажан на всю темницу так, что и Млада, и Зорен вздрогнули. — Я найду способ забрать у Кирилла посох. А ты, Млада, должна выбраться из города. Боюсь, пока мы тут копались в том, чего я понять пока не в силах, стражники получили приказ не выпускать тебя из детинца. Ты выйдешь из Кирирята, как я и задумал — через канализацию. И жди меня за стенами у моста. Далеко не уходи. Я пойду с тобой.
— Зорена нужно взять тоже. Он расскажет нам ещё что-то о Корибуте. Или о посохе.
— Без Веданы я никуда не пойду, — добавил волхв, не поднимая головы.
Воевода помрачнел и упрямо поджал губы.
— Прикажешь тащить за собой хвост из полудохлого жреца и его бешеной подружки? — рубанул он рукой в сторону двери. — Вы что, все тут с ума посходили?
— Она моя сестра! — напомнила Млада. — Хочешь-не хочешь, а здесь я её не оставлю. И никуда не пойду. Пусть меня казнят завтра, а Кирилл окончательно рехнётся! Дела до этого мне уже не будет.
Бажан застонал, запрокинув голову.
— Пёс с вами со всеми! Вставай! — он подошёл к Зорену и поднял на ноги, ухватив под мышку.
