— Да. На выпускном зафиксировали странную ментальную активность где-то под землей, — признал директор. — И эти вражеские штуковины, и наша стационарная система дают одинаковые выкладки: у нас тут менталист завелся.
— Молите Бога, чтобы это действительно был Титов, — Мих-Мих потер лицо ладонями. — Он, по крайней мере, нормальный парень. Ладно, Ян Амосович, пойду архаровцев по домам распущу, там уже родители их приехали. Через два дня военно-хтоническая практика, а они и так в Ревеле намаялись… Мы же никому не будем говорить о наших подозрениях, верно? Колледжу ведь не нужны такие проблемы?
— Не будем… — кивнул Полуэктов. — Проблемы нам и вправду не нужны.
И тренер по кулачному бою, пожав руку директору, вышел прочь. А Ян Амосович постоял немного в задумчивости, а потом раздраженно проговорил:
— Старый кхазадский засранец! Он ведь точно знал все сразу! — а потом обошел стол по кругу, открыл ящик и достал оттуда маленькую бархатную коробочку.
Из нее на свет божий появилась изумрудная клипса, которую Ян Амосович с некоторой брезгливостью прицепил на мочку правого уха. Подойдя к зеркальной дверце шкафа, он посмотрел на свое отражение и сказал сам себе:
— Вид, конечно, сомнительный, но деваться некуда… — мужчина распустил свои седые волосы так, чтобы ушей было не видно, и клипса не бросалась в глаза.
А потом продекламировал:
— Вы с равной радостью приветствовали гром
И солнце яркое, на встречу выставляя
Свободные сердца! — и лихо подмигнул своему отражению.
* * *
Как и все хорошие книжки, «Эльфийская война» слишком быстро закончилась, и я шел в библиотеку, чтобы взять почитать что-нибудь еще. У меня впереди было целых два дня блаженного ничегонеделания. Я намеревался есть, спать, ходить на турники, читать и дурить голову Кузевичу, чтобы он или привез мне смартфон из Ингрии, или взял меня туда с собой.
Кому-то хороший опричный мобильник нужен для того, чтобы фоткаться — например, девчонкам. Кому-то чтобы играть в игры и смотреть видосы — это большей части пацанов, точно. А мне гаджет необходим, чтобы книжки читать и в сети лазить! Да в нормальный аппарат можно хоть пятьсот книжек записать, это же фантастика! Читай — не перечитай! И, опять же, будь у меня сеть под рукой — я бы нашел что-нибудь про Лукоморье, потому как Константин Константинович Иголкин — дед Костя то есть — все еще оставался личностью известной и часто выступал на конференциях и семинарах, уезжал от нас. Да и баба Вася на самом деле то курсы повышения квалификации отправлялась вести, то какую-то очередную научную работу защищать. Тоже — доктор наук, между прочим! И вроде бы даже член-корреспондент какой-то там Академии. Они-то точно информационный след оставили, можно их вычислить, можно!
Но пока все мои попытки Иван Ярославович игнорировал. Зато мы один раз спарринг устроили, и, ей-Богу, Кузевич меня оттырил! Не сбрехал, получается, когда говорил, что в старшей школе участвовал в боях без правил, за деньги. Хотя, думаю, если бы мы с ним еще пару раз в ринге постояли — я бы нашел к нему подход и настрелял бы соцпеду как положено.
Я и теперь надеялся встретить Кузевича и подурить ему голову про смартфон. Если и купил бы мне кто-нибудь его (за мои деньги, понятно) — так это или он, или жена его, или Аронович. Самые адекватные взрослые в колледже! Но к Анастасии Юрьевне я соваться не хотел — осадочек еще не рассосался, а кхазад был постоянно занят на каких-то хозработах и отшивал меня раз за разом…
— Мин херц! — раздался голос из кустов. — А ну, иди сюда, дело есть!
— Людвиг Аронович! А я только про вас вспоминал! — искренне обрадовался я и стал оглядываться.
Гнома нигде видно не было, так что я пошел прямо в кусты.
— Под ноги смотри, думмкопф! — голос его раздавался откуда-то снизу.
Я сразу не понял, в чем дело и что я вижу, а потом сообразил, что вижу кхазадскую тюбетейку внутри люка. Гном что-то там крутил-вертел, какие-то трубы и вентили.
— На двенадцать! — сказал он.
— Что — «на двенадцать»? — удивился я. — Сейчас — одиннадцать утра вообще-то!
— Дай! — в его голосе появились свирепые нотки.
— Что дать-то? — у меня в голове образовался вакуум.
— Ключ! — рявкнул кхазад.
— Какой ключ? — я похолодел, думая, что он прознал про мою находку ключ-карты. — Людвиг Аронович, скажите прямо, чего вы от меня хотите?
— Гаечный ключ на двенадцать у тебя под правой ногой, думмкопфише идиот! Дай его мне в руку! — его голос, усиленный акустикой подземного колодца, был подобен рыку дракона.
— А-а-а-а! — я протянул ему инструмент и дальше стал помогать, подавая то одно, то другое.
Когда он докрутил там все, то высунулся и сказал:
— Поедем с тобой за роботиками к Цубербюлерам. Ну, и покушать заедем.
— Та-а-а-к, — у меня внутри начал разгораться огонек азарта. — У меня — предварительное условие!
— Ва-а-ас? Какое условие, мин херц? — напрягся гном.
— Хочу порулить тем желтым роботом! — выдал я.
Лейхенберг медленно выпустил из себя воздух.
— Ну, это можно устроить, — облегченно проговорил он.
* * *
Договор подряда на погрузку-разгрузку робототехники никто на сей раз не заключал: в колледже как-то привыкли, что я тусуюсь с Ароновичем, так что обязали только сообщить опричникам. Но и опричники реагировали вяло: знакомый квадрокоптер просто приземлился на крышу кхазадского шушпанцера и лежал там почти все время поездки, только пару раз взлетая и обозревая окрестности.
Лейхенберг откровенно отдыхал: я вел машину, он — ел беляши из целлофанового пакета и чесал пузо, глядя в окно.
— Там это… — наконец изрек он, поковырявшись ногтем между зубами. — Гутцайт снова просил помочь.
— Я уже понял, — покосился на него я. — Все, теперь без анамнеза не работаю. И байки про кошкодевочек мне не травите.
— Да была кошкодевочка! — возмутился гном. — Ты что, не веришь мне?
— О! — я поднял палец многозначительно.
— Что — «о!»? — удивился Людвиг Аронович и даже как-то подобрался на пассажирском кресле.
— То самое! — я решил и дальше делать загадочный вид. — Как думаете, могу я узнать правду, если захочу? Вот, например: хотите, я спрошу вас, умете ли вы собирать и разбирать ручной пулемет SIG Neuhausen KE-7, и сто из ста пойму — правду или ложь вы мне ответите?
— «Нейхаузен»— говно, а не пулемет, чего там разбирать это старье-то, смех один: два прихлопа, три притопа… — возмутился гном, а потом закрыл рот и посмотрел на меня очень внимательно.
Похоже, его проняло. Кхазад сидел, выпучив глаза некоторое время, а потом проговорил:
— Ну, я уже договорился с Цубербюлерами, они тебе дадут порулить тем роботом. Во дворе. Поддоны потаскаешь, пустые, — и добавил: — Мин херц, ты же знаешь, что я твой лучший друг сейчас?
— Ага, — сказал я. — Мне нужен полный анамнез следующего пациента. Я в такое дерьмо, как с Митрофанушкой, больше не впрягусь. И договор заключать будем.
— Матерый стал! — восхищенно покивал он. — Быстро ориентируешься. Там на самом деле все очень просто: кузина приехала к Сигурду Эриковичу, тоже — Гутцайтиха, откуда-то с Полесья. У нее профессиональное выгорание. Посмотришь?
— А кем работает? — заинтересовался я.
— Директором школы, — откликнулся он.
— Ужас, — сказал я. — Матерая дичь. А можно еще одного паразита? Ладно, ладно, посмотрим, что у нее там…
— А какой договор? — уточнил гном. — Давай, я сразу Сигурду Эриковичу по сети сброшу, чтобы он бланк подготовил.
— На оказание консультативных услуг по наведению порядка в личных библиотечных фондах! — отчеканил я. — Так и станем деньги проводить.
И пускай хоть сам Приказ Большой Казны по мою душу ярыжек высылает — я ни разу нигде не сбрехал! Мне пофиг!
Людвиг Аронович только крякнул и стал тыкать жирными беляшными пальцами в экран телефона — строчил сообщение Сигурду Эриковичу. Мы должны были приехать к нему часа через два, вместе с роботиками в кузове, и я уже фантазировал себе, как буду выплясывать на том большом желтом роботе.
