Нет! Не позволю. Буду строгать бутерброды сам.
– Клан поставил ей ряд условий. Или, вернее, заданий. И она справилась почти со всеми. Осталось одно.
– Самое трудное?
Дед неопределенно качнул головой:
– Кому как. Она должна убить человека.
Что за дикость?! Заставлять ребенка… ну почти ребенка разрушать свою душу в угоду дурацким правилам и чьей-то жестокой воле? Отвратительно! Но почему же она… Почему красавица по имени Элисабет приняла этот вызов?
– Сама?
– Да. Это непременное условие. И сделать все при свидетелях.
Чтобы не иметь возможности вернуться в прежнюю жизнь? Логично. И как все логичное, мерзко и бесчеловечно.
– Тебя волнует ее судьба?
Ну конечно, хитрый лис не мог не заметить того, что написано на моем лице самыми крупными иероглифами!
– Да. Все это… Неправильно.
– Она сделала свой выбор. Вы с ней похожи. Оба стараетесь совершать только свои собственные ошибки.
Осуждает? Нет, скорее одобряет. Только непонятно, что именно: решение девочки пройти странный и опасный путь до самого конца или… Нет, вот сейчас краснеть – самое неподходящее занятие для самого неподходящего времени!
– Я пройдусь немного?
– Как пожелаешь.
Понял он причину моего временного отступления с поля боя или нет, мне было все равно, потому что жжение, подступившее к щекам почти вплотную, требовало хотя бы одного порыва воздуха. Пусть даже не свежего, а коридорного.
– А тебе идет. Вот я бы в твоих тряпках выглядел как форменное пугало.
– Ты и в своих выглядишь не лучше.
– Спасибо за комплимент, – рассеянно сказал Морган и основательно приложился к длинному стакану с чем-то прозрачным.
– Напиваешься?
– Это вода.
– Не верю!
Он сунул посудину мне под нос. И правда ничем не пахнет.
– Я тебя не узнаю.
– Вот веришь, я тоже, когда себя в зеркале увидел, не узнал.
Бледный как смерть, глаза запали… А это что? Испарина?
– Ты болен.
– А то я не знаю? Тоже мне, галактику открыл!
– Тебе нужно показаться врачу.
– Показывался уже. Ну, врачом его можно назвать условно, зато приборы использовал вполне подходящие. Токсины копятся, только и всего.
– Какие еще токсины?!
– Я немного отравился, – пояснил Морган. – Так получилось. Ну ничего, скоро все это закончится… Не волнуйся. Все будет хорошо!
– Я не…
– Извини, мне пора. У меня встреча. Судьбоносная! – Он воздел вверх указательный палец и шмыгнул за портьеру одного из входов.
Я попробовал угнаться за Мо, но, когда сам оказался в зале, напарника поблизости было уже не найти. Впрочем, на виду он объявился довольно скоро. Рядом с Элисабет. Вернее, неподалеку и о чем-то начал с ней разговаривать. В шуме ресторанного зала можно было уловить только обрывки фраз, ничего не значащих и ничего, увы, не способных объяснить. Зато жесты выглядели красноречиво.
Вот Морган что-то сорвал со своей шеи, блестящее и маленькое. Наверное, медальон. Тот, с изображением кошки.
Вот новый блик пробежал по металлу раскрывающейся навахи.
Вот…
Гомон гостей разорвало несколькими секундами тишины, и все присутствующие услышали яснее ясного:
– Помните, я говорил вам, что есть вещи, которые бьют больнее мачете?
А потом он шагнул вперед, слишком недвусмысленно поигрывая смертоносным оружием. Шагнул навстречу выстрелу.
Я не думал, что у кого-то в зале окажется оружие: на входе нас всех тщательно проверили, и даже Катсу оставил свой меч в камере хранения. Но девочка оказалась вооружена. И, наверное, следовало бы возблагодарить ками, что она не дрогнула, защищая свою жизнь, но…
Вслед за выстрелом началась паника. Как и положено. Кто-то закричал, женщины завизжали, в зале возникло бешеное броуновское движение, и понятно почему: «хит» [79], выпущенный даже из дамского «розенкройца», недвусмысленно сигнализирует системе наблюдения о грубом нарушении общественного порядка. И никакой хозяин не пойдет на то, чтобы скрывать подобное правонарушение от полиции. Следы импульса все равно выйдут наружу, и тогда никому мало не покажется. Так что самое разумное в подобной ситуации…
– Нам нужно уходить, – тронул меня за рукав дед.
Чем все вокруг и занимаются. Кроме меня и…
Она стояла над неподвижным телом. Рука ее тряслась как в лихорадке, но глаза смотрели решительно. И только когда наши взгляды встретились, Элисабет побледнела как полотно и спряталась от меня в объятиях своего телохранителя.
– Пора!
– Я никуда не пойду.
– Через минуту здесь будет полиция.
– Я никуда не пойду!
Полиция опередила ожидания моего деда: прибыла на четверть минуты раньше. И, пока офицеры отлавливали и переписывали задержавшихся в зале гостей торжественного вечера, бригада медиков сгрудилась вокруг Моргана. На доли секунды. А потом я услышал скрежещущий звук молнии покойницкого мешка.
Интермедия
В бильярдный кабинет Барбара входила под гром оваций. Аплодисментов. Ну ладно, просто хлопков ладоней троих весьма довольных чем-то мужчин. Но даже такого скромного приветствия хватило, чтобы полковник фон Хайст почувствовала себя снова юной, дерзкой, подающей надежды и шагающей по ковровой дорожке прямиком к Первому консулу Федерации за честно заработанной наградой.
Эх, молодость, молодость, где ты, несгибаемая и наивная?
– Браво! – провозгласил начальник Управления Городского Правопорядка, и его спутники ненадолго, но заметно увеличили темп хлопков. – Браво, Варварушка!
За его спиной, непосредственно на лазоревом сукне стояли бокалы и…
Барбара даже коснулась уголка правого глаза, не веря сигналам, которые доносили к мозгу органы зрения. Длинногорлая пузатая бутылка зеленого стекла, покрытая слоем благородной пыли веков, рассталась с пробкой так быстро в умелых руках О'Лири, что казалось: ей давно хотелось это сделать, и непременно ради женщины, в чью честь был устроен скромный праздничный…
– Господа, по какому поводу, позвольте узнать? – спросила полковник фон Хайст, с легким недоумением обозревая общество и обстановку.
Общество, которое выглядело вполне ликующим.
– Ну как же, Варварушка, как же… – развел руками Артанов. – Признаться, я до самого последнего момента не верил, что все уладится, но ваш специалист, как вы и говорили, выполнил приказ наилучшим образом.
– Может быть, посвятите меня в подробности?
– Если верить словам осведомителя, – вступил в разговор Авьедо, – вопрос о сдаче последнего экзамена решен положительно для нашей подопечной. И теперь все, что осталось, это голосование на Совете кланов, но его результаты уже никак не смогут повлиять на ситуацию. Проще говоря, дело сделано.
– Уверены?
Барбара взяла протянутый ей бокал, над краями которого взмывали и парили считаные доли секунды золотистые пузырьки.
– К счастью, да. Будут представлены две кандидатуры: Элисабет Арагона и Мигель Мартинес, и это настоящая победа. Ваша победа!
– Простите, мне все еще трудно вникнуть в ваши выводы.
Начальник Отдела по Борьбе с Организованной Преступностью задумчиво поднес свой бокал к носу, вдохнул фруктовый аромат шампанского и покорно начал объяснять:
– Преступные группировки следуют законам ничуть не менее строго, чем, так сказать, добропорядочные граждане. Естественно, своим законам, но суть одна и та же: система устойчива, только когда функционирует по незыблемым правилам. В частности, выборы – немаловажная часть этих правил. Если бы девочка не дошла до финала и остался только один претендент, раскол был бы неизбежен. А в нашем случае клану предоставлен выбор между двумя совершенно разными тенденциями развития. Как говорится, в лавке найдутся товары на любой вкус. И ваш специалист…
– Это была гениальная догадка, Варварушка! Ваша?
– Что вы имеете в виду, Алексей Викторович?
– Стратегию, избранную вашим подчиненным конечно же! Надо быть очень уверенным в себе и своих выводах человеком, чтобы начать действовать точно наперекор прямому приказу.
