Инфер 11 (СИ) - Михайлов Руслан Алексеевич "Дем Михайлов"

— … что завалит тебя интересным книжками, вкусностями и нарядами — подхватил я — Станешь регулярно рожать ему наследников, изредка появляться на всяких вечеринках, где будешь верной молчаливой тенью муженька… и проживешь долгую счастливую жизнь до ста лет, а потом твой пепел развеют на крыше родовой башни…

— А звучит вполне неплохо! — с вызовом заявила она и припечатала пустой стакан к стойке — Наливай еще!

— Может и так… — я пожал плечами, поднося горлышко бутылки к стакану — Тебе звучит как райское обещание, для Шейны это будет обещанием нескончаемого кошмара.

— Не равняй меня с Шейной!

— Потому что она ниже тебя?

— Нет! Потому что она лучше меня! Я завидую ей! А после минувшей ночи завидую так сильно, что не могу сдержать слез жгучей обиды и зависти!..

— Да я вижу…

— Ее обучали с детства! Она умеет драться с мужчинами наравне, метко стрелять, умело управлять древними доспехами, задерживать дыхание на две минуты и еще кучу всего того, что мне даже не снилось! Да она трахалась уже раз сто наверное!

— Я щас не понял — ты чему именно завидуешь?

— Она даже это умеет!

— Даже?

— Да! Даже это! Она… опытная во всем! А я… я только книги листаю! Стихи учу! Неплохо играю на арфе, чтоб её! Танцую божественно… Дерьмо! ДЕРЬМО-О-О-О!

— Ты даже слово «дерьмо» произносишь неумело — вздохнул я.

— А как надо? Скажи…

— Дерьмо.

— Дерьмо…

— Не… твое дерьмо — полное дерьмо.

— Вот именно!

— Её родили и обучали чтобы она умерла за род в бою — тихо произнес я — Есть тут на окраине одна едальня на крыше, управляемая ветераном… Шейне уготовано то же самое. Пока сможет и пока верит в ваши выдуманные идеалы — будет сражаться и проливать кровь. Если не сдохнет в одной из потасовок и доживет до немощных седин — ее отправят доживать деньки куда-нибудь в дом ветеранах или выплатят тройную зарплату и выгонят. Ну а ты… тебя родили и обучали так, чтобы ты рожала дальше и дальше, а в старости обучали уже своих дочерей рожать и рожать наследников рода Браво Бланко… Вот почему ты не умеешь драться. Я почти уверен, что даже в эту авантюру с поиском наследия Мародеров Заката тебя уговорили отправиться — а изначально ты не хотела.

— Ну… да… вот он и уговорил — она указала глазами в угол — С… с-с…

— Да-да?

— С-сука! В жопу его! Дерьмо!

Я одобряюще усмехнулся:

— Уже лучше.

— Благодарю. Ты хороший учитель. Там внизу я от тебя услышала немало ругательств и пожеланий врагам осуществить с помощью… хера кита и собственных задний такое…

— Что даже опытная Шейна еще не пробовала?

Несколько секунд мы поверх стойки молча пялились друг на друга, а затем зашлись в долгом приступе хохота. Когда мы наконец затихли, а я со звяканьем стекла налил нам еще по одной, из угла послышалось очень угрюмое:

— Суки вы… ой… простите, госпожа…

— И давно очнулась? — поинтересовался я.

— Не так давно. И еще полежу… ладно?

— Да валяйся, хотя это против правил заведения.

— Хорошо…

Она затихла, а неугомонная и удивительно неплохо держащая удар алкоголя Сусана напомнила о других моих словах:

— Ты сказал, что золотой век Церры подходит к концу.

— Пояснить что такое золотой век?

— Это я знаю. И по словам мудрых учителей и наставников мы только-только входим в этот период нашей жизни. Впереди славные десятилетия и возможно даже столетия…

— Ваш золотой век позади. По моим прикидкам у вас не больше трех-семи лет относительно мирной и спокойной жизни.

— Но почему ты так решил?

— Империи рушатся…

— Но почему сейчас?

— Я здесь недавно.

— Вот именно!

— Но мгновенно вляпался в разбросанное повсюду дерьмо заговоров малых и больших. Заговорщики всех мастей процветают, прибывающие с побережья чужаки мутят воду, а им это позволяют…

— Ты это о себе?

— Я? Нет. Мне плевать на Церру. Я задержался здесь только из-за этого места — похлопав ладонью по стойке, я продолжил — Бывают, что империи рушатся из-за внешних обстоятельств. Нападение сильного врага, эпидемии, катаклизмы… всякое происходит в этом дерьмовом мире. Вот только изначально империя сжирается, выжигается и расшатывается изнутри казнокрадами, коррупцией и некомпетентностью, в итоге теряя стойкость к ударам, превращаясь в колосса на глиняных ногах… и вот тогда любой толчок приводит к катастрофе и полному коллапсу. Вы — на грани этого. Церра уже выжрана изнутри. Как не мерзко мне самому это говорить, но не будь у вас Седьмицы… вы бы уже давно канули в лету. На твоей родине заживо сжигают детей и никто не ищет виноватых; отслужившие свое телохранители и ветераны выброшены на помойку и всем на них плевать; на ночных каналах устраивают резню и опять же никто ничего не замечает; залетные науськанные грабители легко нападают на корабельные конвои, зная, что им это сойдет с рук; золотая тупая молодежь теряет терпение и начинает плести подлые заговоры, подставляя своих же, предавая род… и даже не задумывается о верности и принципах, а под водой, там, где обитают флеборры, медленно теряют запас прочности никем не укрепляемые древние здания, служащие фундаментом Церры…

— Ты… ты говоришь страшные вещи…

— Всегда есть враг кому это все на руку. Всегда есть враг, кто наблюдает, жадно ловит любые проявления слабости… и когда убеждается, что рычащий хищник не столь уж страшен… враг начинает вести себя нагло. Например, чувствуя волю, спокойно вплывает на вашу территорию на боевом корабле, зная, что никто не будет стрелять и никто не завернет его прочь предупредительным выстрелом орудия. Напротив — его, нагло явившегося с оружием и боевым отрядом, встретят с почестями, угостят лучшими яствами…

— Альбаир! Я слышала то сообщение… прибыл белый великан Альбаир! Я знаю о нем! Он военный вождь! Жадно захватывает земли! Но кто тебе сказал, что мы его встретим с почестями и угощениями?

— А ты слышишь выстрелы? — я поднес ладонь к уху и прислушался — Тишина-а-а… Хотя может это звукоизоляция? Ирма! Там снаружи стреляют?

— Нет, сэр. Наблюдаю швартующийся к главному причалу большой корабль. Звучит музыка, спешат встречающие…

— Ясно… Музыка, встречающие, жратва, танцовщицы с загорелыми попками, море бухла и все прочие подобострастные ужимки тех, кто боится воевать, зная, что не вытянет… В этот раз им, скорей всего, удастся отвадить настоящего монстра от своих ворот… если они выдадут ему того, за кем они пришел. Но этим они покажут свою слабину… и однажды монстр вернется, чтобы забрать все…

— Выдадут ему кого? Того за кем пришел Альбаир? Его гонцы кричали о каком-то чужаке… — оглушенная усталостью и алкоголем, она отреагировала на очередное открытие вяловато — Это… ты? Тот чужак?

— Возможно — небрежно отозвался я, стоя к ней спиной и рассматривая заполненное тщательно уложенными предметами пространство за открывшейся стенной дубовой панелью — А может и нет. Мало ли сколько чужаков ежедневно прибывает в Церру в поисках лучшей жизни…

— Таких как ты — немного.

— Уже начала меня восхвалять?

— Ты… ты очень жестокий человек.

Поморщившись, я поправил:

— Гоблин. Я гоблин. Гоблином родился, гоблином сдохну.

— Да кто такие эти гоблины?

Рассмеявшись, я начал доставить из ниши все то, что наверняка пригодится в ближайшее время. И все это требовало тщательной проверки. Гранаты, набор умных ударных дронов, запасные короба к пулемету с ленточным питанием, бронежилет с усиленными пластинами и, наконец-то, модернизированный боевой шлем с пуленепробиваемым зеркальным забралом. И много чего еще. Я так увлекся перекладыванием и ласканием любым игрушек, что как-то пропустил последние вопросы златовласки. Да она шевелила там губами, говорила все громче, я слышал и даже понимал, но как неважное пропускал мимо ушей.

А нахрена мне озвученный ею километровый список имен их славных предков, патриотичный спич про смелых духом и телом, про то, что лучше умереть, чем сдохнуть. Поняв, что я ее не слушаю, она крикнула мне в спину: