Нереальный мир - Ганин Дмитрий Юрьевич

– Проклятье, почему я ничего не помню? Это невыносимо, – ворчит Зоя, смотрит новости по телевизору и ест сосиски с макаронами, съедает все и выключает телевизор, убрав посуду. Затем выходит на балкон и курит.

На следующий день девушка слышит вечером звонок в дверь, когда лежит на диване и читает. На столе стоят две бутылки пива. Зоя неохотно встает и идет открывать, заглядывает в глазок. Там стоит Денис в курьерской одежде с пиццей. Девушка улыбается одними губами и открывает дверь.

– Привет, Денис, ты что-то явно напутал. Я не заказывала пиццу.

– Нет, Зоя, я не перепутал. Это тебе подарок от фирмы за мой счет.

– Даже так. Ты очень щедр. Спасибо тебе большое! Не знала, что курьеры могут себе это позволить, – удивляется Зоря и приглашает его войти.

– Могут, но не часто. Чаевые мне помогают выживать, но вообще-то я принес пиццу по своему желанию. Я решил забрать то, что у нас осталось.

– А тебя не будут ругать? Не уволят, надеюсь? – беспокоится Зоя.

– Нет, не думаю. Когда хорошие клиенты изрядно платят, их надо поощрять. Я вчера приносил вам пиццу в участок. Ты даже не вышла.

– Извини, но я была не в настроении. У меня на работе проблемы, но я сама справлюсь. Мне не нужна помощь, Денис, хоть ты и хороший человек.

– Как скажешь. Это после того случая. Я понимаю. Мне жаль.

– Не стоит. У тебя еще есть сегодня заказы? – интересуется Зоя.

– Нет, моя смена закончилась. А ты хотела что-то мне предложить?

– Просто спрашиваю, – уклончиво отвечает Зоя и дает ему бутылку пива. – Возьми, это в знак моей благодарности. Иди! Тебе надо идти домой.

Зоя закрывает дверь, относит пиццу на стол, ест, запивая пивом, включает телевизор. Курьер с бутылкой пива в руке вздыхает и идет пешком вниз.

Вскоре он оказывается в другой квартире. Здесь все прокурено, окна открыты. Денис морщится, водит носом и отмахивается. Мебель завалена хламом: техникой, дисками, книгами, кассетами с фильмами. Царит беспорядок, а Сеня в семейных трусах, очках, рваной футболке и тапках сидит у компьютера, приветствует друга улыбкой и рукопожатием, когда тот надевает порванные тапки. Денис садится на диван, после того как друг освобождает место от хлама, сдвигая и бросая его на пол.

– Как ты тут живешь? Здесь жуткая вонь от твоей проклятой наркоты. Потом тоже воняет. Ты вообще когда-нибудь моешься или убираешься?

– Извини, Дениска, но мне лень! Работа отнимает все силы. Ничего не могу больше, а в выходные сплю полдня. Когда я провоняю насквозь, и меня самого будет тошнить от запаха, тогда и освежусь. Обычно так я делаю. Не обращай внимания на беспорядок! Девки это не любят, но я не собираюсь жениться. Лишь совки рано женятся, не имея ничего. А я не совок.

– Да, я знаю. Ты говорил. Недавно я навещал Зою. Знаешь, она какая-то никакая, замкнутая и нелюдимая стала. На работе не выходит, когда я приношу им пиццу. Похоже, тот случай оказал на нее давление. Она сама не своя. И сержант тоже хмурый. Похоже, что они не могут найти грабителя.

– Жалко Зою, конечно, но такова ее работа. Все бывает. Не волнуйся, ты ей ничем не поможешь. Хоть она и хороша, но она – мент. Запомни это! Не стоит водить дружбу с копами. Они продажные и сволочные, хотя на вид могут быть добрыми и заботливыми. Вцепятся в тебя так, что запоешь, Дениска.

– Я знаю. Да, полицаев я не люблю, но она мне нравится. Какая-то симпатия появляется. Не могу объяснить, что это, но мне реально жалко ее.

– Не говори, что ты влюбился в девку копа? Ты серьезно? – громко смеется Сеня, а Денис краснеет и бледнеет, злобно сжимая руки в кулаки.

– Прекрати, а то рассержусь, – кричит Денис, и Сеня замолкает.

– Не заводись! Дело твое. Я мешать не буду, но и помогать тоже.

– Я и не прошу помощи и понимания. Просто на душе неспокойно.

– Тебе нужна девушка, как и мне. Зоя одинока, я уверен.

– С сержантом у них нет ничего. Они напарники. Я знаю.

– Все-таки, Дениска, я могу помочь тебе. Тебе нужен кайф.

– Хочешь, чтобы я твоей травы вмазал? Ты рехнулся, Сеня?

– Нет, она помогает. Душе сразу полегчает. Не бойся, я так делал.

– Мне как-то реально паршиво, поэтому ладно, уговорил. Тащи свою бурду, но это будет последний раз. Я помню, как она отвратительна.

– Это только так кажется. Теперь ты готов, – улыбается Сеня. Денис закуривает, кашляет, отмахивается.

– Расслабься! Раскрой свою душу!

Денис расслабляется и откидывается на спинку дивана, делая затяжку, наслаждается и пускает едкий дым в потолок. Курьер делает еще несколько затяжек, выдыхает едкий дым, моргает глазами. Сеня тоже пыхтит вовсю, достает и ставит на поднос суши, роллы, кукурузный суп и шашлыки.

– Тебя вставляет, Дениска? О, да, как много дыма! Я чувствую, что ты на седьмом небе от счастья. Теперь на душе становится спокойно и умиротворенно. Ты чувствуешь блаженство. Я точно описываю ощущения?

– Ты чертовски прав, Сеня! Я балдею. Спасибо за целебный отвар!

– Вставляет волшебная трава, крепче коньяка! Для друга ничего не жалко.

Закуси косоглазой едой. Есть еще корейская лапша, но она моя. Здесь наша общая еда. Я специально много заказал. Ты же пришел ко мне.

– Ты молодец! А питье есть? – спрашивает Денис, делая затяжку.

– Конечно! Пепси, кола, кофе и энергетики. У меня полная корзина.

– Тащи все, что есть. У меня от твоей травы совсем пересохло во рту.

– Это бывает, – усмехается Сеня и притаскивает питье. Они едят и пьют, покуривая траву. На стене висит большой экран, где крутятся ролики. Денис и Сеня съедают все во время просмотра и откидываются назад. Сеня кладет ноги на компьютерный стол, сигареты друзья тушат в пепельнице.

– Хорошо сегодня посидели. У меня настроение прямо поднялось. Особенно это бывает после наших встреч, дружок, – подытоживает Денис.

– Да, здорово! Мы теперь лучшие друзья, но пока никуда не уходи. Я не закончил. Сейчас расскажу тебе о своей работе, пока меня еще бомбит и прет.

– Я готов к бомбе. Давай, друг, жги на злобу дня, как ты умеешь.

– Я говорил тебе о низкой зарплате, нам ее платят частями. Не аванс плюс основная часть, а разбивают на мелкие части и закидывают подачками как бомжей на улице. Это делается специально, чтобы запутать сотрудников. Они не должны знать, сколько получают, чтобы был стимул и мотивация.

– Да, как-то странно у вас. Не как у всех. Нам нормально платят.

– Везет вам. У нас три отдела: научный, технический и смешанный.

Смешанный – это ассорти из умов, где работаю я. Мы делаем дешевые и мелкие конструкции типа тисков, станков и мобильных роботов, манипуляторов – примитив. Научный отдел – самый умный и продвинутый, поэтому делает боевых роботов. Ребята вкалывают как проклятые, потеют и «выпрыгивают из штанов», но выше головы не прыгнешь. Технари делают бочку для сжигания отходов вместе с дубовыми работягами с завода, и они – дубы, поэтому буксуют и не развиваются, остаются одноклеточным отделом, а начальник у них – диктатор-усач, чекист и жид Мыло. Они боятся его и настораживаются, сидят пришибленные, когда звонит «труба». Эти бараны часто громко совещаются на местах, а не в специальной комнате, мешают мне. И заказчики тоже необязательные уроды. Остальные начальники – демократы, дают много свободы. А Каторжник, жид, зарплату мне повышать не хочет, хотя мог бы кому-нибудь ее урезать и приписать мне. Например, от Усача урезать большой кусок. Но нет. Я – не технарь, значит, не получу больше. Логика! Хотя он недоплатил начальнику научного отдела и кандидату наук Шипу, и тот ушел. Начальники секторов получали больше.

Лютый бред! Он был чудаком, прострелил себе ногу из травматического пистолета и угодил в клинику. Решил протестировать. Получил наркоту от чурок и выбросил, хотя хотел нести копам. Все куплено, новый начальник Качко – блатной. А ректор Шило – капитан Баранов, маразматик и жид. Он – эгоист, баран, вор и тиран. Выдумал, что надо на подпись носить ему бумаги, где записка с просьбой их подписать. Ты только вдумайся в этот дикий бред. То есть мы должны просить его выполнить свои обязанности, а иначе не подпишет. Логика! Оцени всю степень маразма.