— Даров, Муравей! — приветствовал я его и вышел из кабины фуры. — Как твоё ничего?
— Да ничего, ха-ха-ха! — ответил он и рассмеялся. — У нас тут произошла небольшая война с персами — они попытались пробить наш опорник и даже задействовали дроны, но мы отбились. Правда, теперь патронов почти нет…
— Тогда принимай грузы, — сказал я ему и открыл двери полуприцепа. — Патроны 7,62×54, 7,62×39, выстрелы к РПГ-7, гранаты, свежая броня, ну и дальше по списку.
— Эй, боевики! — позвал Муравей группу солдат. — Начинайте разгрузку и складывайте всё у входа! И найдите Васю!
Забираюсь в полуприцеп и начинаю передавать ящики солдатам и Муравью, а Лапша, в это время, начала устанавливать связь с Энзели, чтобы сообщить об успешной доставке.
— Может, подсобить вам с персами? — предложил я Муравью, передавая ему ящик с шестью выстрелами ПГ-7В.
— Я надеялся, что ты предложишь, — ответил он. — Есть работа по вашему профилю — надо наломиться на их левофланговый опорник с ответным визитом. Они собирают там силы и, думаю, вам будет интересно.
— Лапша, как смотришь? — спросил я.
— У нас график, — ответила она, отодвинув один наушник от уха. — Но я сейчас поговорю с Ронином.
Вообще, я убеждён, что использовать нас, как дальнобойщиков — это нерационально, потому что на маршруте вряд ли что-то будет происходить, а это значит, что наша с Лапшой совокупная боевая мощь избыточна для задачи. Это как пахать поле, присоединив плуг к танку — можно, конечно, но ту мач, как по мне.
Но это, конечно, не просто так: персы раньше обожали засылать вглубь наших территорий летучие отряды КДшников, которые занимались вырезанием конвоев, что тоже один из способов ведения войны.
Идея Ронина заключается в том, чтобы погонять нас с Лапшой по разным маршрутам, чтобы увеличить вероятность того, что мы встретимся с одним из летучих отрядов и…
«Очевидно, что будет дальше», — подумал я, аккуратно вручая солдату ящик с патронами 7,62×39 миллиметров. — «Как раньше говорил Шахром: виебу».
Сейчас у Шахрома стало прямо очень хорошо с русским языком, но он этим не ограничился и упорно занимается английским, французским, арабским и немецким, одновременно.
«Наверное, у него появилась идея-фикс по освоению языков мусульманских стран…» — подумал я и усмехнулся.
Получается у него не очень, потому что у него нет склонности к языкам, но он очень старается — наверняка, это я так плохо повлиял на него. Вообще, практически на всех производит неизгладимое впечатление то, что я болтаю с персами на фарси, со спасёнными женщинами на арабском и английском, а также иногда бросаюсь устойчивыми выражениями на сомали.
Щека, судя по косвенным признакам, тоже учит какой-то язык, потому что я видел его в компании с Шахромом рядом с библиотекой, ну и в гостевой комнате в моём коттедже я видел самоучители по французскому, английскому, испанскому и итальянскому языкам.
— Так, 150 тысяч 7,62×54… — прочитал я запись в планшете. — Есть?
— Есть, — подтвердил Муравей, быстро пересчитавший опечатанные ящики.
— Двести выстрелов ПГ-7В, — прочитал я следующую запись. — Есть?
— Есть! — ответил Муравей.
Методично проходим весь список и удостоверяемся в полном соответствии с актом приёма-передачи.
— Возражений нет? — уточнил я. — Упаковка не повреждена, печати не повреждены, артикулы совпадают…
— Да-да, всё окей, — ответил Муравей.
— Тогда расписывайся, — сказал я и протянул ему планшет со стилусом.
Муравей поставил подпись и жестом указал солдатам на ящики.
— И чтобы каждый ящик стоял на своём месте! — напутствовал он их, а затем увидел приближающегося к нам детину в тяжёлом бронежилете и шлеме «Алтын». — Вася! Вот ты где! Внеси всё в баланс, чтобы потом не было мозгоёбли, окей?
— Внесу… — тяжело вздохнув, ответил Вася.
— Так вы поможете с нашей проблемой? — обратился ко мне Муравей.
— Лапша? — спросил я.
— Ронин говорит, что это не должно растянуться на сутки или дольше, — ответила она. — Диверсанты важнее взятия опорника.
— Это надолго? — уточнил я у Муравья.
— Нет-нет-нет! — заверил он меня. — У меня всё разведано и спланировано — не хватает только мощных штурмовиков.
— Скажи Ронину, что мы быстренько ёбнем тут опорник и сразу же вернёмся, — попросил я Лапшу.
Такие возможности упускать нельзя, потому что я питаю робкую надежду, что моя новая методика сработает. А методику эту я выработал интуитивно, ещё в африканский период своей жизни — нужно просто не носить тяжёлую броню.
Я думал об этом и раньше, но теперь это вылилось в продуманную методику, предусматривающую также и тактику ведения боевых действий без одной или нескольких конечностей, с тяжёлыми ранениями и так далее.
Всё это должно бустануть мою прокачку даже в случае, если я сражаюсь против не самых сильных врагов, но нужно всё проверить…
Заходим в основное здание опорного пункта в Ханакине, и Муравей сразу же ведёт нас в штаб, где есть подробная карта города, с указанием опорников, ориентиров и других важных мест, а также система радиосвязи с двумя радистами и четыре офицера.
— Это майор Гладенков — командир 18-й отдельной стрелковой роты, — представил нам Муравей местного командующего. — А вот это — капитан Ивенсен, начальник штаба роты.
«Масштаб у нас, конечно…» — подумал я.
Но ситуация в мире такова, что просто нет больше ни у кого крупных соединений типа даже полка, не говоря уже о дивизии, поэтому и у стрелковых рот есть свои штабы, хотя раньше штаб, как явление, появлялся только начиная с батальона.
— Здравия желаю, товарищи, — поздоровался майор Гладенков.
— Здравия желаю, — ответил я, а Лапша лишь кивнула в знак приветствия.
— Товарищ капитан, прошу описать план штурма левофлангового опорника, — попросил Муравей. — Это небезызвестные вам Студик и Лапша — они могут послужить основным штурмовым компонентом, что должно сильно увеличить наши шансы на успех.
— Здравия желаю, — приветствовал нас капитан Ивенсен и внимательно рассмотрел карту.
— Сколько вражеских КДшников против нас выступают? — осведомилась Лапша.
— Не менее двадцати, — ответил майор Гладенков.
— Но сильных среди них только шесть, — добавил Муравей. — Надо просто выбить их и дальше всё будет схвачено. Я и сам с этим, потихоньку справлялся, потому что две недели назад среди них было десять сильных КДшников, но с вами можно покончить с этим за один день.
— Ладно, мне нужна схема опорника… — произнёс я.
*Республика Ирак, мухафаза Дияла, город Ханакин, 17 декабря 2028 года*
Планирование операции заняло у нас почти шесть часов, поэтому выступили мы в полдень. За это время, как раз, рота майора Гладенкова подготовилась к штурму, но штурмовать они сегодня не будут почти ничего.
Вообще, стрелки из нормальных людей, в нынешних реалиях, нужны не для наступлений и штурмовых действий, а для удержания завоёванного.
Статистически установлено, что если в штурмуемом нормальным человеком опорнике присутствует хотя бы один сильный КДшник, то потери можно ожидать заведомо тяжёлые, а это делает штурм практически бессмысленным, ведь нужно не только захватить опорник, но и удержать его. А с этим будут проблемы, если почти все штурмовики уже погибли во время штурма.
Гораздо дешевле обходится штурм с помощью КДшников, с последующим заходом стрелков на занятые позиции, чтобы можно было использовать в обороне меньше КДшников.
Я дополнительно доразведал вражеский опорник и обнаружил там дополнительную пулемётную точку, мастерски спрятанную среди руин, под которыми обнаружился тоннель.
— Всё, поехали, — сказал я и аккуратно взвёл ARX-200.
Лапша атакует в лоб, с востока, потому что на ней тяжёлая штурмовая броня — ей в поддержку дали Канаду, а мы с Муравьём скрытно обошли опорник и атакуем с запада.
На мне почти никакой брони, кроме бронежилета и шлема, а вот Муравей экипирован очень тяжело: на нём не сегментарная броня, ставшая стандартной во Фронтире, а полноценные сварные латы, способные защитить от попадания пули калибра до 12,7 миллиметров, включительно.
