Но интерфейс беспощаден — он требует 37 925 килокалорий за множественный перелом и разрыв суставов.
— Я офф! — сообщил я Муравью и пополз в ближайшее укрытие.
— Окей! — ответил тот и поднял с земли свой пулемёт. — Дальше уже справимся! Спасибо, Студик!
— Обращайся, блин… — проговорил я и залёг за бетонное ограждение.
Глава третья
Длинные ножи
*Республика Ирак, мухафаза Дияла, город Ханакин, 17 декабря 2028 года*
Лежу за бетонной оградой и страдаю от боли в сломанном колене, которое подвергается форсированной регенерации, что сопровождается запоминающимися спецэффектами в виде ощущения, будто какие-то насекомые копошатся у меня в коленном суставе.
Я понимаю, что это движение раздробленных костей, которые встают на своё место и быстро восстанавливают целостность, но ощущения это не отменяет, поэтому я испытываю сильный дискомфорт.
На фоне продолжается интенсивный бой: остальные штурмуют опорник и рубятся против выживших КДшников противника, которые не собираются просто сдаваться — вообще, в наших реалиях, сдаваться не принято, так как не устоялась традиция возиться с пленными.
Пленных берут только в особых случаях, по требованию командования, а во всех остальных случаях, сдавшегося КДшника постигает печальная участь…
Наверное, надо посоветовать Профу утвердить какой-нибудь протокол по гуманному обращению с пленными и вообще, как-то регулировать этот аспект, ведь мы цивилизованные люди.
«Ну, стремящиеся стать цивилизованными», — поправил я себя. — «Но с КДшниками всё тяжелее, чем с нормальными людьми — захватил КДшника, дерущегося руками, а потом, сидя в клетке, он плюнет в тебя ядом».
Тут я вспоминаю, что форсреген вообще не должен входить в мои планы — сейчас идеальная ситуация, чтобы прокачаться, так как я стал уязвимым из-за ранения.
— А-а-а, сука, твою мать, нахуй! — заорал я, поднимаясь на ноги. — Нет-нет, нахуй…
Падаю обратно и лежу тихо, стараясь не тревожить ногу.
«Похоже, что организм растворил повреждённые мышцы и хрящи, поэтому я сейчас могу только ползать и скулить…» — пришёл я к выводу. — «Опа, а это что такое?..»
Замечаю какое-то движение в замаскированном пулемётном гнезде, которое было подавлено Муравьём ещё в самом начале штурма.
«Ох, суки, не сдохли!» — подумал я и пополз в направлении расстрелянного гнезда.
Там несколько персов, поднявших опрокинутый пулемёт MG3 и готовящих его к огню.
Двигаюсь по большой дуге, под прикрытием обломков зданий и остовов машин, чтобы не попасть в поле зрения пулемётчика, лихорадочными движениями крепящего ленту в приёмнике.
Позиция у них не самая идеальная, потому что им пришлось развернуть пулемёт налево, из-за чего у них ограничен обзор, но если никто не заподозрит подвоха, то эти уроды сумеют срезать кого-нибудь.
Этого допускать никак нельзя, поэтому я, преодолевая адскую боль в колене, дополз до оптимальной позиции и вытащил из подсумка гранату РГД-5.
Вытаскиваю из другого подсумка специальный модуль — это размыкаемая чугунная «рубашка», которую можно надеть на наступательную гранату, чтобы превратить её в оборонительную.
Эффект от неё совсем не тот, как от нормальной оборонительной гранаты, но «рубашка» дробится на крупные осколки, которые отлично убивают людей, а это главное.
Выдёргиваю предохранительную чеку, после чего сразу же бросаю гранату в пулемётное гнездо, навесом.
Персы панически заорали и один из них рыбкой выпрыгнул в окно, а вот остальные не успели, поэтому взрыв застиг их в здании.
Перехватываю ARX-200 и даю короткую очередь в выжившего перса, который сразу же бросился к ближайшему укрытию. Он рухнул замертво, а я не стал расслабляться и вытащил из подсумка ещё одну РГД-5, которую также забросил в пулемётное гнездо.
Судя по тому, что на залетевшую внутрь гранату никто не отреагировал, персам хватило ещё первой, поэтому я расслабленно выдохнул, а затем собрался с силами и пополз к гнезду.
Осторожно заглянув внутрь, я увидел пять трупов, причём три из них уже успели растечься кровью, что означает, что они были убиты ещё Муравьём, а вот двое свежих — это те самые, что заняли гнездо почти только что.
Заползаю внутрь и пытаюсь понять, как эти уроды тут вообще оказались. Сразу же обнаруживаю незакрытый люк в полу — похоже, что это выход из тоннеля, ведущего в опорник.
Мне сразу же стало интересно и я аккуратно спустился в люк, после чего переключился на ЭМ-режим и заметил в конце тоннеля группу из шести персов, двигающихся в мою сторону.
«Ох, блядь, это хреново», — подумал я и спрятался за металлической бочкой. — «Надо было взять с собой MG3».
Перезаряжаю ARX-200, устанавливаю её на сошки и открываю огонь, целясь в область голов.
Двое сразу же ловят свои пули в лица, а вот оставшиеся четверо мгновенно залегают и открывают ответный огонь.
В тоннеле резко стало некомфортно, потому что я начал ощущать, как мне по рукам и ногам, а также по наспинной части бронежилета начали бить рикошетящие от стен, пола и потолка пули.
Продолжаю вести огонь, но противники укрылись за телами убитых соратников, что даёт им неплохую защиту, ведь все они экипированы в тяжёлую броню, с трудом пробиваемую даже бронебойными пулями.
Магазин исчерпался, я бросаю подготовленную гранату и, пользуясь суетой, заряжаю новый, а после взрыва вновь открываю огонь.
Граната никого не задела, но не сделала хорошо никому, так как пространство в тоннеле замкнутое и все испытали ощутимый удар по ушам.
Персы поняли, что дальше так продолжаться не может, ведь у них есть численное преимущество, поэтому их командир поднял остальных и бросил на штурм.
Срезаю передового перса, сначала перебив ему ноги двумя очередями, а затем закончив с ним очередью в закрытую шлемом макушку.
Ни грамма опыта за происходящее мне не дали, что очень досадно, но я уже почти привык, что сражаюсь безвозмездно…
Перс, сумевший подбежать на достаточную дистанцию, бросил в мою сторону гранату, но перестарался, поэтому она улетела дальше и, тем не менее, одарила меня незабываемым ощущением, возникающим, когда тебя бьют ладонями по ушам.
«Активные наушники — вот что мне нужно», — пришёл я к выводу, когда начал отчётливо слышать звон в ушах и ощущать кожей кровь, вытекающую из ушей.
Убиваю гранатометателя очередью от пуза до шеи, а затем вытаскиваю РШ-12, идеально подходящий для близкого контакта.
Пуля калибра 12,7 миллиметров врезается в грудь ближайшего перса, который успел снять с пояса старинную американскую гранату М26.
Он падает на пол, вместе с гранатой, а оставшийся выживший орёт и бежит на меня.
Граната взрывается, добивая недобитка, а затем я выглядываю из-за бочки и делаю прицельный выстрел в шлем прущего на меня перса.
Пуля вминает кевларовый шлем в черепную коробку штурмовика и тот падает на спину.
«Всё, прорыв пресечён, блядь…» — мысленно констатировал я.
Но не успеваю подняться на здоровую ногу, как замечаю, что из-за поворота тоннеля появился какой-то КДшник с интенсивным ЭМ-полем, который сразу же побежал по трупам, размахивая на ходу шипастым мечом биологического происхождения.
Я так понял, у персов в чести всякое «выращенное» оружие — благодаря более высокой организации и жёстким методам Баграма №6, такие образцы вооружения получают широкое распространение в его войсках.
Поднимаюсь на ноги и выхватываю саблю из ножен, после чего сразу же блокирую укол от противника, а затем наношу горизонтальный рубящий удар, который тут же хитро парируется моим оппонентом, после чего я получаю новый укол, направленный в левое плечо.
Это больно, но вместе с болью я испытал ещё и ярость, поэтому начал очень быстро наносить серии сабельных ударов, намереваясь изрезать противника, чтобы он начал вытекать.
Сам я уже медленно вытекаю, так как рана на левом плече оказалась довольно глубокой и интерфейс подкинул мне информацию, что рассечён какой-то сосуд. Ну, это он так, подкинул на подумать.
