Год 1991-й. Вторая империя (СИ) - Михайловский Александр Борисович

Тысяча сто шестьдесят второй день в мире Содома, ранний вечер, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Первым ко мне на рандеву через портал пришел Ярослав Всеволодович. Выглядит он сейчас гораздо лучше, чем два с половиной года назад, на сорок лет* с небольшим (по нашим, а не по местным меркам). И почти сразу же после обмена приветствиями с Великим князем Киевским я открыл портал для его старшего сына. Шагнув через порог между мирами, Александр Ярославич привычно поздоровался со мной за руку (а вот его папа так не может) и сказал:

— Здрав будь, Сергей Сергеевич, Великий князь Артанский.

Примечание авторов:* в феврале 1240 года отцу Александра Невского стукнуло ровно пятьдесят лет. Юбилей, однако.

— И ты будь здрав, Александр Ярославич, Верховный князь всея Руси, — ответил я. — Дело у меня к вам с отцом важное — о том, как теперь Вашей Руси жить дальше.

— Да? — удивился тот. — А я то, Сергей Сергеевич, думал, что у нас все наладилось.

— Наладилось, но не совсем, — хмыкнул я. — Ярл Биргер пропустил назначенное мадам Историей свидание с вашим старшим сыном отнюдь не потому, что занедужил животом. И Ливонский орден, хоть и облизывается на русские земли, по той же причине намерен сидеть на заду ровно и не поддаваться на призывы папы Григория идти в поход на восток. Страх великий бысть по всей Европе. И боятся там не кого-нибудь, а вашего союзника и покровителя Артанского князя Серегина, которого там уже насобачились изображать в летописях с волчьей головой и железными зубами, на фоне посаженных на колья монгольских царевичей. Поход на Русь этим людям теперь видится путешествием в одни конец. Туда пойдешь, обратно не вернешься. И даже у себя дома, в укрепленных замках, их вожди не чувствуют себя в безопасности, ибо нет для меня ни границ, ни расстояний, а то, что уничтожило тумен Бурундая, любую крепость превратит в гладкое, как стол, пепелище.

— Ну это же хорошо, что боятся, — сказал Ярослав Всеволодович, при том, что его сын только задумчиво промолчал.

— Хорошо, но не во всем, — возразил я. — Большой страх рождает большую злобу и такую же большую подлость, хотя ни тому, ни другому европейцев учить не надо. Они этому сами кого хочешь научат. А еще страх перед действительной или мнимой угрозой может быть хорошим мотивом для объединительных тенденций. Сейчас в Европе каждый стремится быть сам за себя, а потому Священную Римскую империю Германской нации раздирают на части властные амбиции полугосударей-курфюстов, стремящихся стать полностью суверенными правителями. Но если этих людей как следует напугать, то стремление к самостоятельности может смениться желанием сбиться в кучу под рукой сильного государя, точно так же, как русские княжества-полугосударства, глянув на ужас Батыева нашествия, сейчас объединяются под вашей общей властью. Папе Григорию жить осталось примерно год — и все, этот котенок гадить больше не будет, а вот кого выберут следующим наместником Святого Петра, это еще большой вопрос. Не исключено, что в условиях Великого Страха эту должность займет сторонник германского императора, и тогда и римская церковь вместо расшатывания и разрушения империи будет способствовать ее дальнейшей централизации…

«Кстати, о котятах, — шепнула энергооболочка. — Вместе с армией Батыя в обозах и поклаже из монгольских степей в Восточную Европу пришла серая крыса. Монгольских нукеров ты перебил под корень, а вот сопутствовавшие им крысы просто разбежались по окрестностям. Их поголовье пока совсем невелико, но это ненадолго. Этот зверь умнее, крупнее и агрессивнее своих местных родственников из отряда грызунов, и там, где у него нет естественных врагов, быстро размножается, а потому представляет серьезную угрозу запасам продовольствия. Бывали годы, когда крысы в амбарах уничтожали от трети до половины собранного урожая, а оставшееся зерно загрязняли своим пометом. Помимо этого, они еще являются переносчиком таких тяжелых болезней, как чума и желтуха. До монгольского нашествия ни на Руси, ни в Европе не фиксировалось ни одной эпидемии чумы, а потом черная смерть в так называемом Старом Свете повалила буквально косяком, при каждом нашествии унося от четверти до половины населения, и терзала эта напасть цивилизованный мир вплоть до первой половины девятнадцатого века. Естественным врагом серой крысы является домашняя кошка, лучше всего в своей исходной полудикой серо-полосатой разновидности. Для охоты на добычу, почти не уступающую ей размером, у нее есть острый ум, беспощадный инстинкт охотника, точный глазомер, кривые когти и острые зубы хищника. А еще кошка, хоть и ходит где вздумается, гуляя сама по себе, легко уживается с людьми, становясь для них буквально членом семьи. Там, где кошки имеются в достаточном количестве и в домашнем и в диком виде, крысе как массовому явлению просто нет места, а, значит, не будет ни чумы, ни потерь урожая. Кстати, до Европы в том мире Батый так и не дошел, а потому все бедствия из-за расплодившихся крыс в первую очередь обрушатся именно на Русь. Все, Серегин, энергооболочка по крысино-кошачьему вопросу свой вопрос закончила».

Я вспомнил всеобщую хвостатую любимицу нашей семьи, которую сестренки еще в статусе наложниц мистера Эллисона прятали от хозяина, и кивнул. Не знаю, как с крысами, но мир в доме это четвероногое создание устанавливает без труда, и даже маленький Сергей Сергеевич без ума от своей мурлычущей хвостатой подружки. Осталось уточнить некоторые нюансы.

«И что же, ты предлагаешь экстренно развести на Руси кошек? — мысленно спросил я. — Не слишком ли это экстремальный образ мыслей?»

«Отнюдь, — возразила энергооболочка. — В царских дворцах хвостатые бойцы противокрысиной обороны завелись, если не ошибаюсь, еще со времен царя Иоанна Васильевича Грозного. Но для общей защиты государства от обозначенных угроз этого было совершенно недостаточно. Свой бесстрашный боец и защитник того, что нажито в поле непосильным трудом, должен быть в каждом крестьянском доме. Только в таком случае крысиный вопрос можно будет считать окончательно закрытым. И имей в виду, что крысы очень быстро учатся избегать ловушек, а также вырабатывают устойчивость против действия ядов, так что эти методы малоэффективны. Правда, есть у кошек и побочные эффекты в виду угрозы поголовью цыплят, утят и прочих птенцов домашней живности, но его можно и нужно минимизировать различными предохранительными методами. Крысиная угроза намного страшнее».

Пока мы так совещались внутри себя, во внешнем мире не прошло и пары секунд, а потому Ярослав Всеволодович и Александр Ярославич еще не успели как следует обдумать мою предыдущую фразу. А мне и не к спеху. Тему про кошек и крыс в разговор ввернуть я еще успею. Не в этот раз, так в следующий. Москва не сразу строилась, и крысы тоже до угрожающей численности размножатся не за год и не за десять. В Основном Потоке, если мою энергооболочку не подводит память, первая пандемия в Европе и на Руси полыхнула только лет через сто, причем выглядело все так, будто инфекция была занесена извне в уже размножившееся крысиное и людское поголовье.

— И нечто Европа опять сможет соединиться во что-то похожее на Римскую империю времен первых кесарей? — недоверчиво спросил Ярослав Всеволодович. — И хоть вы, Сергей Сергеевич, при мне не изрекли еще ни единой лжи, не верится мне что-то в такое явление. Собирать господ европейцев под одну руку — это все равно, что составлять охотничью свору из диких пардусов (рысей): передерутся и разбегутся в разные стороны.

— Такое явление с консолидацией всей Европы не так уж невероятно, как вам кажется, — вздохнул я. — Так уж получилось, что мне достоверно известно о существовании намертво заглушенной Господом исторической ветви, в которой шестьсот лет назад совместное аваро-славянское войско взяло и разрушило Константинополь. После этого события православие исчезло из списка мировых исповеданий, а на просторах Центральной и Восточной Европы от Балтики до Понта Евксинского образовался мощнейший языческий каганат — государство хищное, злобное и беспощадное, поставившие целью бросить к своим ногам весь остальной мир. Перед угрозой такой силы Европа стремительно консолидировалась, о распаде империи Карла Великого не могло быть и речи, а еще этому процессу помогли беженцы из разоренной Византии. Это их влияние превратило довольно рыхлое государство франков в монолитную Священную Римскую Империю Германской Нации, где император был господином над всеми князьями, и светскими и церковными, а город Ахен стал третьей в своем ряду столицей после Рима и Константинополя. Свою Великую Войну против Аварского каганата, растянувшуюся на несколько сотен лет, это государство выиграло, ликвидировав угрозу своему существованию, но превратилось при этом в такой ужас, что Господь Всемогущий, посмотрев на конечный результат развития этой исторической ветви, решил отсечь ее у самого основания. Но в вашем мире Священная Римская Империя Германской Нации уже существует, и великий страх перед объединяющейся Русью и моей непостижимой персоной может наполнить ее иссохшую оболочку реальным содержанием. Римская католическая церковь может изменить свое отношение к германским императорам, перестав видеть в них конкурентов, но они никогда и ни за что не прекратить борьбы против православия вообще и Руси в частности.