— Ты всё упрощаешь! — отрезал ветеран. — Без Кланов город бы давно поглотили Пробои или разворовали контрабандисты!
— А я и не против Кланов. Я против монополии. Против того, что ты называешь «негласными правилами», которые на деле означают «делись, а то отнимем». Я предлагаю рынок. Свободный. Честный. Я делаю качественный продукт. За него платят. На эти деньги я кормлю, учу и вооружаю своих ребят. Они защищают город. Мы уже закрыли несколько Пробоев и убрали мутантов у сортировочной. Мы платим налоги, которые идут в том числе и на содержание Гильдии, где ты до сих пор числишься. Что в этом плохого?
Волков молчал, тяжело дыша. Он смотрел не на меня, а на мой автобус, на ухоженный двор, на парней, которые вдалеке отрабатывали магические связки.
— Ты сеешь раздор, — наконец сказал он тихо. — Ты показываешь другим, что можно жить вне системы. «Фениксы» уже на взводе. «Цезари»… они тебя используют, мальчик. Купят пару безделушек, выведают твои секреты, а потом либо прижмут, либо сметут. У них свои мастера есть.
— Пусть пробуют, — пожал я плечами. — Мои «секреты» — в моей голове и в моих руках. А насчёт «системы»… Может, ей как раз и нужна встряска? Не революция, нет. Но здоровая конкуренция. Если я делаю лучше и дешевле — почему хвалёные гильдейские мастера не могут сделать так же? Пусть стараются. В итоге все выиграют: и Охотники получат более качественные артефакты, и мастера будут больше зарабатывать за счёт эффективности.
— Идеалист, — с неожиданной усталостью прошептал Волков. — Ты думаешь, они будут стараться? Они пойдут более простым путём — устранят тебя. Как помеху.
— Тогда это будет уже не «негласное правило», а уголовное преступление, — холодно заметил я. — И мне придётся защищаться. Со всеми вытекающими. Я не хочу войны, Волков. Я хочу работать и растить своих ребят. Но если на меня нападут — я отвечу. И поверь, после моих ответов «стабильность» ваша треснет по всем швам.
Мы стояли друг против друга. Два мира. Старая гвардия, держащаяся за привычный, пусть и прогнивший, порядок. И я — «выскочка», который принёс с собой простую, как лом, экономику: спрос, предложение и личную ответственность.
— Предупреждаю в последний раз, — сказал Волков, отворачиваясь. — Остановись. Вступи в «Медведей» или «Фениксов». Мы дадим тебе покровительство, мастерскую, заказы. Ты будешь под защитой. И перестанешь будоражить воду.
— Спасибо за предложение, — вежливо ответил я. — Но я отказываюсь. Мои ребята — моя защита. Мои артефакты — мой капитал. А вода… пусть лучше бурлит, чем застаивается и протухает.
Он ушёл, не попрощавшись. Я смотрел ему вслед, понимая, что точка невозврата пройдена. «Медведи» официально заняли нейтралитет, но их терпение кончилось. Теперь я был для них не «перспективным парнем», а угрозой.
Что ж. Значит, надо укрепляться быстрее. Закончить обучение ребят. Накопить больше артефактов. И, возможно, найти союзников среди таких же «несистемщиков». Их не может не быть. В этом городе, зажатом между тайгой, границей и аномалиями, всегда находились те, кто предпочитал полагаться на себя, а не на милость Кланов.
Я поймал себя на том, что глажу тёплый капот «Круизёра». Этот автобус был не просто машиной. Он был символом. Символом того, что простой детдомовец, играя по новым правилам — правилам качества, спроса и предложения, — может получить то, о чём мажоры из Кланов даже не задумывались, считая своей привилегией.
Экономика. Простая, бездушная, железная. Она не признаёт «негласных правил». Она верит только в результат. А мой результат был налицо. Выражен в цифрах, которые подтверждены выплатами налогов. И с каждым днём он становился всё весомее.
Пора было приниматься за следующий эксклюзивный заказ. И подумать о том, как грамотно «упаковать» и предложить на рынок некоторые свои более простые, но очень эффективные разработки. Не только Кланам. Всем желающим.
Война? Возможно. Но пока что это была война кошельков и умений. А в этой войне у меня появились неплохие шансы.
А что касается угроз… Ну-ну. Я тут недавно неплохой заказ от ФСБ принял. Срочный. Два присланных сотрудника каждый день приезжают, чтобы принять очередные две-три единицы товара. Ибо секретно. Ещё и охрану мне увеличили, негласно. Ага, а то я их не заметил.
Но мне смешно. Инвиз на пятнадцать минут и отправка кинетикой на двести — триста метров десяти килограммов груза. Этакий невидимый и бесшумный миномёт получается.
Не правда ли, непонятное сочетание… Вот ни за что не угадаешь, куда диверсант просочится и что он взорвёт. Если что — это сарказм, но я его проверяющим не демонстрирую. Слишком уж у них рожи серьёзные. С такими в цирке не смеются. Этот заказ я выполню, но пожалуй, больше никогда за подобный не возьмусь. Чревато. Зачистят те же «роботы», как я назвал этих проверяющих, и у них даже бровь не дрогнет. Профессионалы.
* * *
С мужиком, временно исполняющим обязанности Главы Уссурийского отделения Гильдии, мне всё-таки пришлось познакомиться. Накатали на меня жалобу, уроды. И, думаю, скорей всего Фениксы. Больно уж повод они подходящий выбрали. Как раз такой, чтобы мне руки укоротить по вопросам набора отряда из детдомовцев.
— Говорят, ты в Пробой водишь несовершеннолетних бойцов. Это правда? — устало прищурился Валентин Павлович, когда я зашёл.
— И да, и нет, — ответил я предельно чётко и коротко.
— Объясни, — попробовал он удивиться, но не смог, так уработался. Ему бы поспать пару часиков, а то того и гляди упадёт лицом в бумаги и прямо тут храпака задаст.
— Бойцов не вожу. Целительниц — да.
— А разве они не бойцы отряда?
— Конечно нет. Все бойцы в Гильдии уже зарегистрированы, а привлечённые вольнонаёмные специалисты никакими правилами и Уставом не запрещены.
— Но в Пробой допускаются только совершеннолетние… — начал было он.
— Бойцы, — завершил я предложение за него, — Про всех остальных ничего не сказано. А раз не запрещено — значит разрешено. Не так ли?
— Самый хитрый, думаешь? А если я запрещу?
— А если я в суд подам? И специально найду самого сутяжного адвоката в городе. Деньги у меня есть. Оплачу, ради такого дела.
— Что деньги есть — знаю, — вздохнул Глава, — То есть, по-хорошему ты не отступишься.
— По-хорошему? — изобразил я почти непритворное удивление, — То есть посылать молодёжь без целителей в Пробой это хорошо? А для кого, позвольте-ка вас спросить?
— Я не это имел в виду.
— Понимаю. Решили молодого прогнуть, чтобы вас больше по его поводу не дёргали. Так?
— Если и так, то что?
— Вам же не анонимку прислали? Или человек приходил, этакий, с весом в Гильдии, или официальную кляузу черканули, с печатями и подписями. Просто скажите мне — кто, и я этот вопрос с другого конца разрулю.
— Каким образом?
— Включу их в «чёрный список», о чём официально уведомлю, в том числе через общий чат Гильдии.
— Насмешил. Думаешь, их это остановит?
— У меня сейчас на предзаказе тридцать две единицы артефактов от Фениксов и двенадцать от Медведей. Договора ещё не заключены, а значит и неустойки не прописаны. Вот же им весело будет узнать, что заказы для них у меня закрыты навсегда! — надавил я на последнее слово.
— Других мастеров найдут, — снял очки Валентин Павлович, чтобы протереть их бархоткой.
Эх, ему не очки протирать надо, а всё-таки поспать. Это не очки, а «песок» в глазах. Вот глаза какие краснющие.
— Пусть поищут. Может и найдут. Тут ко мне недавно целый генерал ФСБ лично приезжал, чтобы заказ согласовать и пропихнуть быстрей. Отчего-то у них поиски не удались, видимо.
— Шутить изволишь?
— Если бы. Впрочем, фамилию моего куратора из органов вы наверняка знаете. Поинтересуйтесь на досуге, — зашёл я с козырей, и не прогадал.
— Думаешь, сработает? — поёжился Валентин, всем своим видом давая понять, что никуда он звонить не собирается.
