— О чем задумалась? — поинтересовался Рагнар.
— О том, что будут петь скальды по поводу сегодняшней ночи, — улыбнулась я.
— Думаю, сложат сагу про то, как Рагнар Кожаные Штаны ворвался в спальню к Лагерте, убив охранявших ее медведя и пса, — усмехнулся дан.
— После чего предложил ей стать его женой... — изумленно продолжила я.
С моей памяти словно спала пелена...
Ну конечно!
Именно об этом примерно через двести лет напишет Саксон Грамматик в своих «Деяниях данов», указав, что именно охранявших Лагерту медведя и собаку убил Рагнар для того, чтобы девушка по прозвищу Валькирия согласилась стать его женой. Когда я читала об этом, мне подобное казалось глупостью — парень убивает твоих домашних животных, а ты такая: «О, милый, именно этого я от тебя и ждала, теперь я вся твоя!» И лишь сейчас всё встало на свои места.
Но почему об этом я вспомнила именно сейчас? И почему всего остального, что я знала о Рагнаре, нет в моей памяти, словно не было никогда? Ведь я же наверняка должна была знать это!
И тут меня осенило...
Я не помню ничего о Рагнаре и Лагерте потому, что этого еще не произошло! И я могу повлиять на наши дальнейшие судьбы, нити которых уже свили беспристрастные и равнодушные норны!
Мысль об этом буквально вогнала меня в ступор — из которого меня вывел вопрос Рагнара, который он задал слегка дрогнувшим голосом:
— А... ты хочешь этого? — спросил он, немного отодвинувшись для того, чтобы внимательно посмотреть мне в глаза, словно желая прочитать в них мои мысли.
— Чего? — не поняла я, все еще думая о своем.
— Чтобы я предложил тебе стать моей женой?
Я слабо улыбнулась, положив ладонь на свой живот.
— Думаю, что да. Ибо как я потом смогу объяснить общине это.
Рагнар смотрел на мою руку расширившимися глазами.
— Ты сейчас хочешь сказать... — проговорил он — и запнулся.
— Да, — продолжила я за него. — Я хочу сказать именно это. У меня будет ребенок. То есть, у нас с тобой.
Глава 15
— Невероятно... — проговорил Рагнар, широко открытыми глазами глядя на мой живот. — Мы остановились на ночлег в лесу, и я уже было задремал, когда внезапно передо мной явился сам О̀дин! Он был в полном боевом доспехе, но без шлема. На его плечах сидели вещие во̀роны Хугин и Мунин, а в руке он держал свое сверкающее копье Гунгнир. «Проснись, конунг!» — сказал он мне. «Проснись и беги обратно в Скагеррак, если не хочешь проспать свое будущее. Беги так, словно за тобой гонятся все йотуны Мидгарда, ибо от быстроты твоих ног сейчас зависят две жизни, которые для тебя дороже всего на свете». Я не понял, о чем он говорит, но, проснувшись, оставил на месте стоянки всё, даже свой меч, и побежал так, как не бегал никогда в жизни! А вбежав в Скагеррак, увидел, что луч луны указывает на твой дом. И был тот луч формой точно как копье О̀дина...
Что я могла сказать на это? Поведать о своих снах, в которых боги Вальгаллы играют моей судьбой, наблюдая за тем, как я пытаюсь бороться со всяческими напастями, которые сыплются на меня словно из рога изобилия? Думаю, Рагнар поверил бы мне, но что с того? Вдруг после такого рассказа он тоже сочтет меня ведьмой? А мне только этого не хватало.
Потому я лишь вздохнула и сказала:
— Остается только поблагодарить тебя и О̀дина, потому что, думаю, без вашей помощи я бы уже была мертвой.
— Не только ты, но и наш ребенок тоже, — очень серьезно произнес Рагнар. — Даже не верится, что я стану отцом! Это великое счастье для любого викинга!
Надо признать: мужчины по-разному реагируют на такие известия от девушек. И мне понравилось, что Рагнар воспринял эту новость правильно.
— Думаю, нам нужно будет утром принести О̀дину хорошую жертву, — добавил он. — А также объявить людям о нашей свадьбе.
— Всё-таки решил взять меня в жены? — усмехнулась я.
— Конечно! — воскликнул Рагнар. — Я уже признавался тебе в любви, и готов повторить то признание столько раз, сколько есть звезд на небе! Или ты снова намереваешься мучить меня, делая вид, что я тебе безразличен?
— Нет, — покачала я головой. — Я тоже люблю тебя. И теперь понимаю, что нет смысла более скрывать от людей и себя чувство, которому покровительствует сам великий О̀дин. Только свадьбы принято справлять весной...
— Я не намерен ждать до весны! — запальчиво выкрикнул Рагнар. — Если наш союз благословили небеса, то о каком промедлении может быть речь?
— Хорошо, пусть будет по-твоему, — вновь улыбнулась я. — А теперь, наверно, нужно выйти к людям. Полагаю, Далия уже разбудила весь Скагеррак, и сейчас, судя по гулу снаружи, перед нашим домом собралась порядочная толпа.
...Я не ошиблась.
Возле моего нового дома толпилась вся наша община. Чувствовалось — еще немного, и люди ринутся внутрь выяснять что со мной. Пока они не решались на это — видимо, Далия успела рассказать, что мои враги мертвы. Но по напряженным лицам людей было видно, что терпение у членов нашей общины уже заканчивалось.
Когда мы с моим женихом вышли из дома, я, предупреждая град вопросов, сразу же воскликнула:
— Люди Скагеррака! Этой ночью Рагнар убил подлых предателей Пиана и Хуна, которые пытались лишить меня жизни, а также сделал мне предложение выйти за него замуж. И я дала свое согласие.
Толпа глухо заворчала, словно большой, недовольный зверь.
— Пиан и Хун были данами, — громко проговорил одноглазый Ульв. — И Рагнар тоже дан. Как знать, не попытается ли и он когда-нибудь убить тебя, дроттнинг?
— Вот-вот, — подхватил Рауд, который после известия о моей предстоящей свадьбе стал мрачнее тучи. — Пиан с Хуном тоже казались лучшими друзьями общины. Кстати, Далия сказала, что Рагнар убил их голыми руками. Как такое возможно против двух взрослых бойцов, вооруженных мечами?
— Мой жених берсерк по рождению, — отозвалась я. — Ему не нужно пить отвар из мухоморов чтобы его посетило боевое безумие. Сегодня ночью сам О̀дин явился ему во сне, и по его указанию Рагнар прибежал ко мне на помощь.
— Это правда, — проговорил юный Альрик. — Сегодня я нес ночную стражу возле воро̀т Скагеррака. Рагнар бежал на лыжах от кромки леса со скоростью, непостижимой для человека, и я понял, что либо кто-то из богов вселился в него, либо они помогают ему в каком-то очень важном деле, потому и отпер ворота.
— И тем самым спас нашу королеву, — проговорил старый Тормод. — Промедли ты немного, выясняя, зачем Рагнар вернулся в Скагеррак, и нашей дроттнинг уже не было бы в живых.
— Может ты и прав, старик, но я не верю этому дану, — сплюнул в снег Рауд. — Да, он ведет себя как друг, и я сам подарил ему свой плащ. Но сегодня ночью мы все узнали цену дружбе данов. Если волк сейчас не скалит свои клыки, это не значит, что в следующее мгновение он не попытается вцепиться тебе в горло.
— Я понимаю тебя, Рауд, — проговорил Рагнар. — В тебе сейчас говорят боль предательства, которую мы сегодня все ощутили, а также любовь к нашей королеве. И я готов принять любое ее решение. Если она скажет мне покинуть Скагеррак, я уйду, и вы больше никогда меня не увидите...
— Я дала обещание выйти замуж за этого человека, — перебила я своего жениха. — И сейчас скажу следующее. Если вы считаете, что Рагнар не достоин быть членом нашей общины и должен ее покинуть, я уйду вместе с ним!
В морозном воздухе на несколько мгновений повисла гнетущая тишина. Которую нарушил надтреснутый от старости, но всё еще сильный голос Тормода:
— Люди Скагеррака! Поднимите правую руку те, кто хочет, чтобы Лагерта и Рагнар покинули нашу общину!
И вновь тишина разлилась над нашей крепостью... Казалось, она невидимым столбом поднимается ввысь, достигая Вальгаллы, и сейчас скандинавские боги, затаив дыхание, смотрят вниз, ожидая, что же решат люди...
Ни одна рука не поднялась вверх.
Я видела, как бледные лучи восходящего солнца неторопливо скользят по снегу, сверкающему под ними так, словно на него рассыпали миллионы мелких бриллиантов.
