Взять того же Славского. С его умением обучать и подтягивать новых броневых командиров он бы мне очень пригодился, но в то же время его таланты будут полезнее для России именно здесь. А на месте мне и Буденного с Врангелем хватит. По той же причине я не буду забирать Ванновского или Кованько: пусть растят новые поколения разведчиков и воздухоплавателей. Городова тоже придется оставить на вышке в Инкоу, а вот Чернова прихвачу. Мои штабисты — буду рассчитывать хотя бы на Лосьева и Брюммера, им давно пора пробовать себя не только за картами, но и в полях…
Я прокручивал в памяти одного человека за другим. Штаты корпуса нового поколения становились все четче, а потом я дошел до медицины и сразу вспомнил Татьяну. Проклятье. А я ведь думал в один момент, что это она меня сдала. Но нет: Николай упомянул, что это дело рук японцев, а значит…
* * *
Татьяна успела на ночной поезд, как и хотела. Под утро доехала до Ляояна и тут неожиданно застряла. Пришли какие-то срочные изменения в потоке грузов, и вокзал встал, пытаясь подстроиться под новые приказы. В итоге поезд подали только к обеду, отправление назначили на 4 дня. Девушка лично проследила, как ее чемоданы со всеми записями по Маньчжурии положили и закрепили в багажном вагоне. На мгновение мелькнула мысль, как же много она тут пережила, как же много сделала, а теперь… Не бежит ли она просто от первой же сложности?
— Как думаешь, а я не испугалась? — тихо спросила Татьяна у своей подруги Тамары по пути в вагон-ресторан. С дорогой и погрузкой они пропустили обед и теперь спешили наверстать, а то приученный к графику организм княжны уже начинал бунтовать.
— Испугалась? Ты? — Тамара фыркнула так громко, что тут же поспешила прикрыться платком. — Я тебя в крови с ног до головы видела! Мне кажется, ты даже слова такого — «страх» — знать не должна.
— Княжна Хилкова, вы так хорошо сегодня выглядите, — какой-то штабной офицер увидел подругу Татьяны и широко ей заулыбался. Потом заметил саму Гагарину, и улыбка исчезла без следа: вместо нее на лбу выступила испарина, спина выпрямилась, словно на смотре, а рука метнулась к фуражке. — Прошу прощения, что помешал.
Офицер поспешил испариться, как будто его и не было. Девушки несколько секунд молча смотрели ему вслед, а потом дружно захихикали. Тамару всегда веселило, как военные относятся к ее подруге, а сама Татьяна невольно задумалась, а что будет в Санкт-Петербурге… Вроде бы она вернется туда домой, к своим, но в то же время — не стали ли ей ближе люди именно здесь? Ее врачи, сестры. Не это ли видит каждый день Вячеслав Григорьевич? Может быть, он не настолько и не прав.
— Хватит морщиться! — Тамара заметила нахмуренные брови и попыталась поднять Татьяне настроение как в детстве, вскинув кулак и напев детское. — Мы идем кушать, мы идем кушать. Кто идет кушать? Мы идем кушать!
Татьяна снова не удержалась от улыбки.
В вагоне-ресторане, просмотрев обычное меню и так ничего и не выбрав, девушка просто попросила пожарить ей мясо над углями. Рецепт от Макарова. Кажется, Вячеслав Григорьевич сам не знал об этом, но его способ, которым он порой баловал гостей по воскресеньям, отличался от того, как делали похожие блюда в Тифлисе или Баку. А люди подхватили. И вот теперь половина армии и вовсе считает это фирменным маньчжурским блюдом. Шашлычок по-китайски. Татьяна снова улыбнулась.
В этот самый момент от соседнего столика долетело знакомое имя.
— Макаров… Мелехов…
Девушка прислушалась.
— Отстранили от командования. Личная телеграмма от царя, — тонкий гнусавый голос ударил по ушам.
— Самого Макарова? — удивился его сосед.
— Говорят, он какую-то авантюру задумал, царю стало известно, и он навел порядок. Но ничего, Степан Сергеевич тоже хороший командир. Не пропадем.
— Пока войны нет, так, возможно, даже и лучше будет. Кто-то тоже уйдет вслед за Макаровым, места освободятся, и многие получат долгожданные повышения.
Сердце Татьяны забилось раза в два быстрее, чем обычно.
— Спокойно, — Тамара тоже все услышала. — Ничего с твоим Макаровым не случится.
— Я… — девушка не знала, что сказать.
— Просто спокойно сидим и едем дальше. Ты же все решила для себя, так почему чужие дела должны менять твои собственные решения?
— Ты не понимаешь… — начала было Татьяна и замолчала.
Ее подруга на самом деле не понимала. Она не знала про авантюру с Америкой, а ведь Макаров, когда ему не нужно будет следить за армией, теперь точно сам туда полезет. Добровольцем. С целым механизированным корпусом! Девушка слишком хорошо узнала человека, с которым провела бок о бок последний год. Возможно, даже лучше, чем он сам.
— До отправления поезда №1904 Ляоян — Харбин — Санкт-Петербург осталось пять минут, — громкий голос, недавнее нововведение, сделал объявление по вокзалу.
— Сиди, — повторила Тамара.
— Я… Прости меня… — Татьяна вскочила на ноги, потом крепко обняла подругу и быстро зашептала. — Тут уже не успеть, но… На следующей станции проследи, чтобы мои вещи аккуратно вытащили и отправили обратно.
— Вернешься к нему? — Тамара не удержалась, улыбнулась, а в уголках глаз мелькнули прозрачные, словно свадебные бриллианты, слезинки.
— Я… Я не знаю… Решу на месте, — Татьяна вытерла слезы подруги, и то, что сдавливало ей грудь все это время, исчезло без следа.
Княжна подхватила юбки и почти бегом подскочила к выходу из выгона. Солнце било ей прямо в глаза, поэтому она не сразу рассмотрела, что ее ждут. У всех дверей стояли десятки спешащих занять свои места пассажиров, а тут был только он. Ее Слава.
— Что ты здесь делаешь?
— Здесь? — тот немного смущенно потер затылок.
— И как ты меня догнал? Только не говори, что задержка поездов это из-за тебя! — Татьяна еще не договорила, когда поняла, что угадала. Иногда Слава удивлял совсем уж детскими поступками.
— Нам на самом деле нужно было переделать расписание. Можно было и не так кардинально, но… Я решил, что оплачу все опоздания. Ради дела и чтобы мы успели поговорить.
Татьяна поняла еще кое-что.
— Тот разговор, что я слышала. Про твое отстранение. Это ведь тоже не случайность?
— Нет, — Макаров, как всегда, не врал. Даже когда стоило бы. — Я… Хотел узнать, важно ли еще для тебя то, что мы вместе делали в Маньчжурии.
— Проверка? — Татьяна вспыхнула. — Ты знаешь, что это недостойно настоящего мужчины?
— Проверять свою женщину? Наверно, тут я с тобой соглашусь. Но я проверял не женщину, а человека, что смог бы потянуть главный госпиталь экспедиционного корпуса. Понимаешь, на такое место точно нельзя брать того, кому все равно.
Татьяна еле заметно улыбнулась. Макаров действительно не врал, но вот недоговаривать — мог.
— Знаю, — продолжал он, — это не самое обычное предложение, что принято делать девушкам. Но я бы на самом деле хотел, чтобы ты отправилась со мной.
— На другой конец света? Воевать? Действительно, такое обычно не предлагают, — Татьяна увидела, как Макаров помрачнел, и с улыбкой добавила. — Но мне нравится.
— Ты согласна?
Девушка ожидала, что этот вопрос ей будут задавать совсем в других обстоятельствах, но… Сейчас она не знала, что ответила бы на то самое предложение, а с этим все было предельно ясно.
— Конечно, я согласна.
* * *
Хосе Аранго был благодарен Франсиско Вилье за то, что тот спас ему жизнь, но гораздо больше он ценил то, что тот подарил ему смысл жизни. Десять лет назад он бежал с асьенды Негрете, застрелив хозяина, и вел жизнь обычного бандита, пока Франсиско не показал ему, что они на самом деле могут бороться за свое будущее. И пусть у них в отряде не было всадников, как у того же Паскаля Ороско, но и беглые крестьяне с дезертирами могли многое. Если правильно ими управлять.
— Панчо! — Хосе повернулся на голос и увидел улыбающегося Франсиско.
Это он его так назвал. Панчо — сокращение от Франсиско. Как напоминание, что однажды Хосе примет банду, имя и фамилию своего учителя и уже официально станет тем, кем ему было суждено самим Богом. Панчо Вильей.
