Вересов заколебался. Уверенности в необходимости изучения необычной планеты у него не было, но, с другой стороны, на планете могло остаться от прежних хозяев ценное оборудование и даже оружие, а находка последнего могла стать для командования СКБ убедительным свидетельством ненапрасности полёта «Дерзкого» в ядро галактики.
– Пусть не прекращает поиски Шнайдера.
– Копун может делать много дел одновременно.
– Хорошо, давайте посмотрим на находку.
– Крейсер готов, – подытожил переговоры капитан Бугров.
До пары чёрных дыр массой всего в три и пять солнечных, между которыми и «застряла» обнаруженная Копуном планетка, оказалось чуть больше трёхсот миллиардов километров. Примерно на таком расстоянии от Солнца находилось облако Оорта, содержащее множество рыхлых снежных комков, обломков льда и достаточно крупных планетоидов, отдельные из которых достигали размеров Плутона. Копуну понадобилось всего несколько секунд, чтобы добраться до ближайших окрестностей пары дыр, вращавшихся, в свою очередь, в пыльно-газовом кольце вокруг центральной чёрной дыры Млечного Пути.
Форма планеты удивила: она представляла собой не сферу, а эллипсоид длиной в шесть тысяч километров и диаметром в полторы тысячи километров в самой широкой его части. Звёзд в непосредственной близости от планеты не было, но её поверхность освещалась не хуже, чем земная днём: светилась спираль газа и пыли в форме восьмёрки, падающих на чёрные дыры, а звёзды вокруг добавляли своего света, так что дополнительное освещение не требовалось.
Планетоид не имел атмосферы, и первый же беглый осмотр его поверхности выявил остатки инфраструктуры, доказывающие наличие в незапамятные времена разумной жизни.
– Запускаем дроны, – решил Вересов.
– Подождите, пусть Копун первым обследует планету, – предложил Ломакин. – Его системы наблюдения совершеннее наших. Дроны, да и катера можно будет послать вниз после того, как будет обнаружено что-нибудь стоящее внимания.
– Мы не помешаем друг другу, а задокументировать обследование обязаны.
Иван помолчал несколько секунд.
– Копун даёт добро.
– Запускайте, – обратился Вересов к Бугрову. – И если это не затруднит нашего друга, пусть включит общую систему визуального обзора.
Спустя пару мгновений синий купол неба над парком и крейсером превратился в космическую бездну, пробитую лучами бесчисленных солнц. Стали видны вихри раскалённого светящегося газа, обвивающие недалёкие «провалы пространства» и складывающиеся в горизонтальную восьмёрку – знак бесконечности. Видимо, Ломакин пообщался с Вестником, и звёзды притушили свой блеск, а эллипсоид планеты между чёрными дырами стал виден отчётливее: «вселенолёт» приблизился к нему на расстояние не больше тысячи километров и пошёл по кругу.
Крейсер метнул три беспилотника, подхваченные векторными полями «вселенолёта» и вышедшие на орбиту ниже той, которую занял сам Вестник. Включились виомы обзора дронов. Вересов невольно ощутил лёгкое волнение, как перед боевой операцией. Всё-таки они находились очень далеко от Земли и Солнечной системы и первыми из людей наблюдали звёзды ядра галактики и сооружение древнего разума, уцелевшее со времён вселенской войны.
Планета была мертва, судя по сплошному ковру кратеров и разрушенных почти до основания селений. И жили на ней когда-то не люди. Дроны, спустившуюся на стокилометровую высоту, несколько раз показывали сохранившиеся сооружения (их насчитывалось не больше десятка на всю поверхность планеты), форма которых красноречиво говорила об их строителях как о летающих созданиях. Потом на площади одного из городов была обнаружена статуя жителя планеты, и экипаж «Дерзкого», наблюдавший ту же картину, что и пассажиры, принялся живо обсуждать новую форму жизни. Точнее – её памятник.
Скульптура изображала кошмарное существо – гигантского жука, скрещённого с летучей мышью (в памяти невольно возникали стереотипы земных биоформ), и красивой эту фигуру назвать было трудно – с человеческой точки зрения. Альберт Полонски даже пошутил:
– Интересно, это мужчина или женщина? И если женщина, то чем она привлекала особей другого пола?
Космолётчики засмеялись.
– Другого пола могло и не быть, – ответила навигатору Елизавета. – Половая дифференциация у многих земных насекомых отсутствует либо базируется на функциональных особенностях тех или иных особей. И здесь тоже мог осуществиться тот же принцип.
– Очень романтично! – фыркнула Фьоретта.
Вересов же подумал о другом.
– Иван, здесь явно жили не родичи толкиновцев. Что говорит Копун?
– Минуту… он уверен, что этот мир не был затронут глобальной войной.
– Но жители погибли!
– Они погибли не от нападения внешнего врага, а в результате междоусобной резни. Причём, скорее всего, гораздо позже, чем была развязана война вселенская.
– Это ещё раз доказывает тот тезис, – философски заметил Ядогава, – что, во-первых, технологический путь развития цивилизаций абсолютно неправилен, и во-вторых, что большинство цивилизаций нашей Вселенной губит себя самостоятельно. Такой генотип разума породил Творец, кем бы он ни был, включив в него код самоликвидации.
– Вы верите в единого Творца, Ядогава-сан? – недоверчиво спросила Елизавета.
– Я верю в факты, – ответил эксперт извиняющимся тоном, – а они складываются таким образом, что можно предположить наличие единого замысла, укладывающегося в формулу: жизнь в нашей Вселенной запрограммирована вечной войной.
– Уж слишком печально звучит! – крякнул Мишин.
– Извините, если я вас огорчил.
– Виталий Семёнович, – сказал Вересов, – предлагаю покомандовать дронами, чтобы они взяли образцы почвы и зданий для анализа и собрали артефакты, какие найдутся. Часа хватит? Делать нам здесь нечего, едва ли мы найдём что-то особо ценное.
– Минутку! – воскликнул Ломакин. – Копун что-то нашёл!
– Скажи ему… он может разговаривать непосредственно со мной?
– Разумеется, Даль Данилович, – раздался в наушниках Вересова приятный баритон.
– Отлично! Надо было давно навести прямой канал связи. Что ты нашёл?
– Похоже на законсервированное убежище. Располагается неглубоко под поверхностью в самом остром конце эллипсоида. Такое впечатление, что это пост управления космическим аппаратом, а сам планетоид и есть аппарат.
– Такой огромный?! – поразился Альберт.
– Скорее всего, он был создан до того, как на нём появились жуки-мыши. По-видимому, планетоид поместили между чёрными дырами какие-то мощные ребята, участники глобальной войны.
– Не твои ли создатели?
– Начинаю изучать артефакт, о результатах сообщу.
– Виталий Семёнович, пошлите туда дрон, – попросил Вересов. – Копун, сможешь обеспечить попадание нашего наблюдателя в убежище?
– Как только я разблокирую вход, – пообещал Вестник.
– Дай знать.
Один из беспилотников – махина с восьмиметровым размахом «крыльев», похожая на морского ската, сделал пируэт на виду у своих собратьев и вышел над зауженным торцом планетоида. Картина, которую он показал, ничем не отличалась от пейзажей, передаваемых камерами двух других дронов: серые, бурые, коричнево-жёлтые изломы скал, ущелья, кратера. Но вот в самом центре «носовой нашлёпки» планетоида, напоминавшей гладкий торец гигантского яйца, сверкнул огонёк. По выступу бесшумно пробежал зигзаг трещины, оконтурив неровное зубчатое плато. Породы верхнего слоя плато начали рушиться внутрь торца, образуя дыру диаметром в сотню метров.
Эта дыра, стремительно расширяясь, увлекла за собой камни и скалы на выпуклости и превратилась в дымящийся кратер глубиной в пару сотен метров.
– В чём дело? – осведомился Вересов.
– Прошу прощения, земляне, – сказал Копун. – Я пытаюсь добраться до центра управления этой машиной.
– Так это и в самом деле не планета? Машина? – недоверчиво спросил Альберт.
– Кажется, я понял, что это такое. Сохранились хроники войны, прокатившейся по Вселенной миллиард лет назад. Кстати, и она была не первой. Её затеяли Предтечи, сокрушители пространств. Они же создали Большую Базу данных о всех цивилизациях того времени. Так вот, мы наткнулись на легендарную «Мёртвую Руку» Предтеч.
