В наушниках поплыла пугливая тишина. Ни члены экипажа, ни пассажиры не спешили отреагировать на слова Вестника, ожидая, что скажет руководитель экспедиции.
– «Мёртвая Рука»? – нарушил молчание Мишин. – Это же наш термин… я имею в виду людей… «мёртвую руку», то есть комплекс ответного удара, первыми создали в конце двадцатого века в России.
– Этот термин наиболее близок к смыслу функционирования найденного объекта. Я просто взял его из ваших информационных баз.
– Офигеть! – пробормотал Андрей Нарежный. – Оказывается, не мы были самыми умными. Ответку агрессору готовили ещё наши предки.
– Ну, не совсем наши, – возразил Альберт. – Вряд ли Предтечи были людьми. Так ведь, Копун?
– Облик Предтеч мне неизвестен, в моей памяти нет подробных сведений. Но, на мой взгляд, вы правы.
Дрон, передающий изображение воронок, спустился ниже.
– Я иду к вам, Виталий Семёнович, – сказал Вересов, выбираясь из своего каютного ложемента. – Возьму дрон на ПД.
Он имел в виду комплексное дистанционное управление аппаратом, при котором пилот, находясь далеко от него, видел и чувствовал всё, что видел, и контролировал беспилотник.
– Хорошо, – сказал Бугров.
4
Копуну удалось разблокировать вход в «ходовую рубку» комплекса «Мёртвой Руки», созданного миллиард лет назад. Как он это сделал, можно было только догадываться, так как никаких киберов наподобие земных фозмов космолётчики не увидели. Вероятнее всего, толкиновский Вестник оперировал комбинациями энергетических полей, заменявшими ему руки и манипуляторы.
Однако зрители через видеокамеры дрона, управляемого Вересовым, не ожидали, что встретят в этой огромной «рубке» земной аппарат.
Дрон проник внутрь подземного пузыря через созданную Копуном воронку и необычной формы – в виде гигантской акульей морды – шлюз. Причём шлюз включился, как только беспилотник подлетел к нему.
Вересов потом в разговоре с Бугровым признался, что, если бы не помощь Копуна, им вряд ли удалось бы пробиться к центру управления «Мёртвой Руки», в крайнем случае пришлось бы здорово повозиться.
Зал «рубки» диаметром в полкилометра был хорошо освещён ожерельем выпуклых линз по всему периметру. И он был совершенно пуст!
– Это ещё что за фокус? – осведомился самый нетерпеливый из космолётчиков – Полонски. – Здесь же ничего нет! Кто-то уже побывал в рубке? И всё вынес?
– Подождите немного, – отозвался Вестник. – Этот комплекс находился в глубоко спящем режиме десятки миллионов лет. Я с такими ещё не сталкивался, у него пять контуров настройки.
– Мы чем-нибудь можем помочь?
– Извините, нет.
– Унизительно, – буркнул Мишин.
– Ты о чём? – спросил Вересов.
– Унизительно чувствовать себя существом низшего уровня.
– Мы такие и есть, привыкай, – рассмеялся Альберт.
Вересов поднял беспилотник над мозаичным полом гигантского зала, собираясь пустить его по кругу. И в этот момент в помещении бесшумно выросли из пола, стен и потолка желтоватого цвета сталактиты и сталагмиты. В течение пары секунд они переплелись друг с другом, образовав ажурно-перепончатое объёмное наполнение зала, напоминавшее рыхлый батон хлеба в изломе. Цвет «сталактитов» изменился, стал перламутровым, и при ближайшем рассмотрении они оказались сплетёнными из множества нитей и жил.
– Оп-па! – вырвалось у кого-то из зрителей.
Картина странного интерьера закружилась: дрон задела одна из растущих жил, и он крутанулся вокруг оси. К счастью, остальные жилы и перепонки прошли мимо, и беспилотник оказался внутри каверны, образовавшейся при пересечении «сталактитов хлебного мякиша».
– Копун… – начал Вересов.
– Кажется, мы его разбудили, – отозвался Вестник. – То, что вы принимаете за губку, является своеобразным девайсом, активацией мозга этой машины.
– Компьютера? – уточнил Альберт.
– Можно назвать его и так. Пробую подключиться.
– Осторожнее! – сказал Вересов. – Не повреди.
– Вся эта композиция скорее виртуальна, чем материальна. А самое главное – она многомерна. Не могу с ходу определить интерфейс входа. Такое впечатление, что его заблокировали намеренно, чтобы хакеры не могли взломать систему в отсутствие хозяев.
– В те времена тоже существовали хакеры? – удивился Мишин.
– Любители взламывать системы защиты чего бы то ни было существовали всегда.
Бойцы группы Вересова оживились, но он не дал им возможности обсудить услышанное:
– Как мне вытащить дрон?
– Пока пусть остаётся там, где его застигла трансформация рабочей зоны. Если он начнёт двигаться, может сработать антивирусная защита.
– Понял.
Вересов уравновесил беспилотник в центре «хлебной» каверны, и зрители могли теперь наблюдать ходы, соединявшие другие ячеи и полости «хлебного мякиша». Внутри этих каверн начали возникать световые всполохи и вихри, в миниатюре напоминавшие расплывающиеся электрические разряды. После каждой вспышки каверну передёргивала судорога, её форма изменялась, отчего изображение внутренностей «хлебного мякиша» начинало дрожать и покрываться рябью.
Альберт предположил, что налицо эффект трансформации мерности пространства, но ему никто не ответил.
– Иван, ничего не подскажешь? – вызвал Вересов Ломакина.
Хранивший до этих пор молчание оператор замешкался на пару мгновений.
– Н-не знаю… Копун не зря так долго возится, техника Предтеч ему незнакома, да и техникой-то назвать её нельзя. Для нас его техника – предел совершенства, а для него, наверно, так же совершенны изделия Предтеч.
– Что-то я не вижу никакого совершенства в этих камнях да лишайниках, – насмешливо возразил навигатор. – Ну, вырастили Предтечи планету в форме сигары, так ведь и толкиновцы мастера не хуже, планету-бублик слепили.
– Пожалуй, соглашусь с вами, Альберт-кун, – сказал Ядогава. – Совершенство как таковое не является оценочной категорией. Всё познаётся в сравнении. Им нельзя мерить возможности создателей планет разных времён. Предтечи жили миллиарды лет назад, но после них по Вселенной прошла не одна волна разума, и каждая достигала технологических высот. Соотечественники толкиновцев и нимфан не уступали Предтечам в могуществе, за исключением каких-то нюансов. Человечество через миллион лет тоже достигнет этого уровня.
– Если выживет, – скептически заметил Мишин.
Изображение «мякиша», передаваемое камерами дрона, покрылось серым снегом и померкло.
Вересов перестал получать сигналы от всех датчиков и системы управления аппаратом.
– Копун, связь прервалась.
– Боюсь, ваш аппарат больше не сможет работать, – ответил Вестник с сожалением. – Началась перезагрузка компьютера «Мёртвой Руки», включилась антивирусная защита, беспилотник будет нейтрализован.
– Каким образом? Его взорвут?
– Скорее всего, он станет частью «мёртвой» системы.
– Как это? – не понял Вересов.
– Я тоже могу встраивать посторонние механизмы, не принадлежащие мне, в общий контур жизнедеятельности и приспосабливать их для своих нужд. Считаю, что и «Мёртвая Рука» способна на такое.
– То есть мы потеряли дрон.
– Очевидно.
– Как долго комп «Мёртвой Руки» будет приходить в себя?
– У меня нет точного ответа на ваш вопрос. Судя по медленному пробуждению, процесс может занять не один час.
– Нас не примут за диверсантов? Он не ударит внезапно, окончательно проснувшись? Оружие у него есть?
– Оружие имеется, полагаю, что оно предназначено для защиты комплекса, а не для нападения. Что касается атаки, то мы не лезем внутрь как слон в посудную лавку, компьютер Предтеч должен это оценить. К тому же я восстановил защитные контуры «вселенолёта» и готов отступить в случае непредвиденных осложнений.
– У меня вопрос, – проговорил Мишин. – Можно, командир?
– Валяй.
– Если это каменное яйцо и в самом деле является искусственным объектом Предтеч, то как на нём появились жители – жукомыши?
– Всё просто, – сказал Копун. – Жукомыши были специально выращены для обслуживания комплекса. Очевидно, они эволюцинировали и превратились в псевдоразумную общность существ, создавшую своеобразную цивилизацию.
