Космос.Today (СИ) - Капба Евгений Адгурович

— Тух-тух-тух-тух!!! — кто бы ни сидел там за джойстиками, Раиса или Барух — но решение было изящным до невозможности: они стали гасить из автоматического гранатомета по площадям, накрывая целым облаком осколков крышу вражеской техники.

Большая часть дронов была сбита на взлете, уцелела буквально пара, но стрелковый огонь нашей пехоты скопытил и этих. Платформа двинулась вперед — может быть, желая раздавить «Мастодонт», но получила новую очередь в лобовую броню и замерла — в очень удобном для нас положении.

— Вперед! — рявкнул Рокстеди. — Сорока — первый!

— Зараза! — я двинул в сторону обрыва спиной вперед, оттолкнулся ногами — и провалился вниз, стравливая трос.

Потом — еще и еще, опускаясь ниже и ниже, регулируя скорость движения ногами о скалу. Сверху нависала тощая задница Тищенки и большая жопа Рокстеди. Меня пробрало на смех: если два амбала-разведчика — Бибоп и Рокстеди, до Петручи должен был быть Шреддером!

Наконец, мои ботинки коснулись поверхности платформы, я отцепил трос… И тут огромная железяка под моими ногами дернулась и закрутилась на месте.

— Твою мать! — заорал Тищенко, который болтался прямо тут, у меня над головой.

Я ухватил его за ногу, и мигом отщелкнул трос. Технарь из «десятки» рухнул прямо на меня, грязно матерясь. Платформа пошла задним ходом, удаляясь от утеса, на котором болтался Рокстеди. Вроде как — живой! Фигня — парень здоровенный, поднимется наверх, ничего страшного…

— Да и черт с ним! — сказал Тищенко, поднимаясь. — Погнали к кабине! И гляди — тут, может, еще остались дроны. Мочи козлов, ага?

Бодрости он мне не добавил. Передвигаться по иссечённой осколками броне было не очень то легко, тем более — платформа ходуном ходила под ногами, а теперь еще и эта история с дронами…

— Какая, блин, кабина? — спросил я. — Откуда у роботизированной платформы — кабина?

— О! Так ты не знаешь? Новенький что ли? Вся крупная системная техника имеет аналоговое управление. Она заточена под людей… Ну, под эльфов, не важно! Давай, бегом-бегом!

И мы побежали. Я надеялся — местный главный комп не в курсе, что мы на крыше. Хотелось верить, что он не готовит по нашу душу какое-нибудь дерьмо. А еще думал, что плазменного резака у нас нет, и как пробиться внутрь платформы — непонятно.

Тищенко вроде как двигался уверенно. Он вел нас к штабелю с ракетами, его спина в броне с чужого плеча двигалась впереди, но я старался на ней не сосредотачиваться, посматривать по сторонам. И не зря.

— КРАК! — с жутким скрипом начала открываться крышка люка чуть слева и впереди.

Похоже, ее повредило во время обстрела из автоматического гранатомета. Оттуда послышалось жужжание — но я был наготове. Едва показались пропеллеры квадрокоптера — я выпустил короткую очередь, и дрон рухнул вниз, там что-то грохнуло, из люка повалил черный дым. Тищенко обернулся на меня и махнул рукой:

— Мы уже близко! — поторопил он.

Действительно, спустя несколько очень неуверенных шагов (машина под нашими ногами все еще пыталась выбраться из ущелья) мы добрались до штабеля с ракетами, утопленного в корпус платформы. Спрыгнули вниз, в это самое углубление, мы стали осматривать и обыскивать стены. О чудо — там, невидимая снаружи, имелась дверь. Небольшая, метра полтора в высоту, и, может быть, пятьдесят или шестьдесят сантиметров в ширину. Серая, явно — техническая, тем не менее — она реально существовала! И ручка у нее имелась вполне подходящая.

Конечно, я подергал. Конечно — безрезультатно.

— Идиот, — сказал Тищенко. — Нужен плазменный резак.

— Замечательно, — показал ему большой палец я. Хотелось, правда, показать средний. — Резак остался у Рокстеди.

— Твою мать, — он ударил себя ладонью в забрало шлема. — И че теперь? Ладно, ладно… Тут должна быть панель…

Я понятия не имел, какую панель он имеет в виду, и потому опустился на одно колено, чтобы передохнуть, и стал осматриваться. В случае чего — просто прицеплю по гранате в сопло каждой ракете, пущ-щ-щ-щай полетают!

— Вот так вот! — раздался радостный голос Тищенки, и я глянул в его сторону.

Он нашел панель, и даже вскрыл ее, и что-то там начал колупаться — но потом раздался хлопок, Тищенко отпрыгнул и стал трясти дымящимися руками:

— Ащ-щ-щ-щ!

— Ладно, давай я… — у гуманитария есть только один эффективный способ работы со сложной техникой!

Я снял с бедра тот самый красный ломик — и изо всех сил рубанул им в коптящее нутро этой самой панели. Идиотизм? О, да. Но иногда идиотский способ самый верный! Я премешал там все микросхемы и провода до однородной массы, а потом сунул короткий конец гвоздодера между створкой и стенкой, в районе дверной ручки, напрягся, и…

— ГРУК! — сказала дверь и поддалась.

— Вуаля! — сказал я и крутанул в руках ломик.

Мне, если честно, понравилось.

— Нет уж, псих ненормальный, после вас! — замахал руками Тищенко.

Я повесил обратно гвоздодер, перехватил винтовку…

— Может, откроешь? — он уже начинал меня бесить.

Но открыть — открыл. Я не большой специалист в штурме помещений, поэтому двигался медленно, осторожно. Тут, в узком коридоре, было полно разных проводов, трубок и загогулин, но зато — ни одного поворота! Прямой как стрела проход пересекал всю платформу, и утыкался в развилку с тремя дверями.

— Нам прямо, — сказал Тищенко. — Кабина там.

— Проходите, пожалуйста, — сделал приглашающий жест я. — Занимайся кабиной. А я пока остальные помещения осмотрю.

— Ты должен…

— Поня-а-а-атно! Ну хоть прикрой, что ли?

Технарь, похоже, считал свою тушку слишком ценной. И в этом была логика — один хрен, я бы не смог взломать здешний комп. Разве что крушить стал бы все вокруг… Если что — так и сделаю, в конце концов.

Все три двери были заперты на механический запор с самым обычным вентилем. Тищенко прицелился мне в спину из винтовки, я взялся за вентиль. Потребовалось серьезное усилие, чтобы провернуть его… Дверь подалась — и я увидел стандартную такую кабину, как в подъемном кране или вроде того: два высоких кресла, джойстики непривычного вида, какие-то рычаги…

— Все, теперь моя работа! — заявил Тищенко, опустился на колени и стал распаковывать планшет и другое свое оборудование. — Ты там осмотреть другие двери хотел? Вперед!

— А ты…

— А я софт от медэвака сюда поставлю. И «псину» на цепь посажу. Криво, косо — но встанет, — он снял с себя шлем, стянул перчатки и принялся свайпить экран планшета.

Это очень странно звучало, потому что медэвак — это медэвак. Колеса, орудие, медкапсулы. А ракетная платформа — это гороподобная хреновина с ракетами! Но его слова про «псину» меня несколько успокоили. Псевдоинтеллект — любопытная штука: адаптивная, самообучающаяся и послушная. Может ли ПсИн от одного вида транспорта «встать» на другую технику? Это виднее специалистам…

Меня больше смущал другой факт: связаться с нашими не было возможности! Оставалось надеяться, что с «Мастодонта» или с дрона увидели, что мы с Тищенкой все-таки забрались внутрь… С другой стороны — даже если Падаван взорвет мины, платформа просто лишится гусениц и никуда дальше не пойдет. Ну и ладно, мне-то что, я уже нагеройствовался на сегодня…

— Давай-давай! — сказал Тищенко.

Мне захотелось дать ему в рожу.

— Я дам тебе в рожу на «Ломоносове», — пообещал я. — Ты коряво себя ведешь, товарищ техник-иммун. Я тебе не подчиненный, не брат и не сват. Мне жалко твоих товарищей, но это не дает тебе повод вести себя как говнюк, понятно?

— Мгм… — он уже колупался в приборной панели, подключал туда какие-то проводочки, и, похоже, меня не слышал.

— Черт с тобой, — я повесил винтовку на спину и пошел откручивать вентили на оставшихся дверях.

За первой оказалось что-то вроде серверной, и несколько распределительных щитков на стенах. Я посшибал ломиком крышки и удовлетворенно хмыкнул: в случае чего я просто начну тут все переключать, жать на все кнопки и опускать все тумблеры. Платформа дальше не поедет! Вообще-то это было забавно: космос, другая планета, а такое чувство, что стою в какой-нибудь трансформаторной будке самого обычного завода.