– Люди поклоняются сотням богов, но лишь Абраксас – истинный владыка мира. Он явил нам свою силу, и мы уверовали. Каждый из нас пришёл к нему по собственной воле. И отдал за Абраксаса свою жизнь. Теперь мы связаны, и связь эта нерушима.
«Слова настоящих фанатиков», – отметил Мишель. Заставив себя еще раз взглянуть на статую, лекарь задал самый важный для него вопрос:
– Он может победить чуму? Я искал встречи с вами, потому что собственными глазами видел селения, верящие, что ваш Бог бережет их от болезни.
– Абраксас может все, – услышал Мишель, – он дарует жизнь, время, силу. Но за это приходится платить.
– И какова цена?
– Цена зависит от дара. Жизнь оплачивается смертью. Сила рабством. Время бессилием.
– Почему ваш Бог не может совершать добрые дела бескорыстно?
– Миром правит гармония. Гармония – это баланс. Где есть дар, должна быть потеря.
«Жестокая философия… но разумная», – подумал лекарь.
– Как обратиться к вашему Богу? Нужен особый ритуал, чтобы Абраксас услышал мольбу?
– Он слушает… и всегда слышит… Но чтобы явить чудо, нужна сила. Отдай ему часть себя, и он ответит.
– Я видел похожие статуи по всей стране: в лесах, в заброшенных храмах и домах, – вспомнил Мишель. – В них тоже живет его сила?
– Они лишь отражения… но для скромных человеческих просьб и этого хватает…
– Но если ваш Бог настолько всемогущ, почему его чудеса привязаны к куску камня? – поинтересовался лекарь, уже не боясь всматриваться в устрашающий лик мраморной скульптуры.
– Абраксас существует вне времени, вне пространства, вне тела. Наш мир примитивен, каждой душе нужна плоть. Без плоти дух – ничто. Камень – единственный сосуд, который принял силу Абраксаса. Он стал его вместилищем и тюрьмой.
«Камень, плоть, сила… – думал Мишель, – всё это звучит, словно нелепый вымысел. Но за эти годы я не раз видел, как люди отдавали последнее, чтобы обратиться к каменному богу».
– Почему вы привели меня в свою обитель? Я долгое время по крупицам собирал сведения о вашем культе. И за несколько лет так и не узнал ничего стоящего. И вот, услышав слух, пущенный Сезаром, вы сами находите меня и приводите к своему Богу. Почему? – спросил Мишель.
– В тебе таится дар.
– Что за дар? Только не говорите, что поверили россказням Сезара о моей способности заглядывать в будущее. Это всего лишь пара совпадений. А Сезар – поэт, который любит возводить в абсолют любую выдумку.
– Дар есть. Абраксас видит его. Но эта искра слаба. Владыка может помочь.
– Помочь? Чем? – удивился лекарь.
– Разжечь из искры костёр, – ответил сухой безжизненный голос.
– Нет уж, от этого дара я откажусь, – заявил Мишель, – я не хочу видеть будущее, я желаю исцелять людей в настоящем. В этом Абраксас может мне помочь?
– С этим ты справишься сам.
Осмелев, Мишель прошёл по залу, с любопытством изучая каждый символ, каждый элемент, попадавшийся ему на глаза. Подойдя к подножию статуи, мужчина громко обратился к каменному истукану:
– Когда-то я дал себе обещание найти способ избавиться от чумы. И долгое время я верил, что ты тот, кто может мне помочь. И что в итоге? Я отыскал каменную статую и кучку фанатиков, – от досады Мишель кулаком стукнул по холодному мрамору. Но как только его рука коснулась камня, мужчина замер на месте. Его тело оцепенело, не давая сдвинуться с места. Всё вокруг словно заволокло туманом. Перед глазами Мишеля осталась лишь огромная статуя. А через несколько мгновений в голове зазвучал низкий нечеловеческий голос:
– Прими мой дар… И ты навсегда сотрёшь границы между прошлым, настоящим и будущим…
Ответить мужчина не мог. Ни губы, ни язык не слушались его. На удивление, в эту минуту Мишель не испытывал страха. Любопытство и желание разгадать тайны Абраксаса затмили всё вокруг. Оставаясь безмолвным, Мишель подумал: «Мне это не нужно. Я не хочу быть пророком, я хочу быть целителем, врачевателем, спасителем».
Абраксас услышал его.
– Это не твой путь…
– Я сам выбираю свою путь.
Голос в голове затих, пелена исчезла, а вскоре к мужчине вернулась способность управлять собственным телом. Отпрянув от статуи, Мишель попятился к выходу. Он был готов при необходимости вступить в схватку со служителями культа Абраксаса, но этого не потребовалось. Как только мужчина приблизился к выходу, служители расступились, освобождая ему дорогу.
– Вы так просто выпустите меня отсюда? Даже глаза не завяжете? – удивился Мишель.
– Ты должен знать, куда возвращаться, – проговорил один из адептов.
– Кто сказал, что я вернусь сюда? – с негодованием спросил лекарь.
– ОН, – произнёс оккультист, обратив взор на каменную статую.
Спустя неделю в одной из таверн на окраине Авиньона Мишель впервые смог поделиться своей историей с другом.
– И ты отказался?! – удивился Сезар.
– Конечно, а ты бы поступил иначе?
– Друг мой, что, если это был шанс всей твоей жизни? Ты сам стал свидетелем силы этого существа. Абраксас, кем бы он ни был, реален!
– Ты вообще меня слушал? Этот Бог требует за свои чудеса слишком большие жертвы.
– Но ты ведь готов был заплатить, не зря же столько времени потратил на его поиски.
– Я был готов заплатить за возможность исцелять, а не заглядывать в будущее, словно ярмарочная гадалка! – зло бросил де Нотрдам.
Отхлёбывая из кружек крепкий ром, мужчины на время замолчали. Каждый из них думал о своём. Наконец Сезар не выдержал и осторожно обратился к другу с просьбой:
– Ты ведь теперь знаешь, где они обитают. Проведёшь меня к ним?
Мишель, чуть не подавившись, устремил на поэта удивлённый взгляд.
– Нет, конечно нет! Зачем ты спрашиваешь об этом?
– Просто я подумал, если Абраксас исполняет желания, то… – Сезар не успел договорить, как, стукнув кулаком по деревянному столу, его перебил Мишель:
– Не смей, слышишь? Не смей искать с ними встречи. Ты прав, Абраксас реален. Но он не фокусник и не джинн из восточных сказок. Я видел, как люди убивали собственных детей в обмен на его дары. Каким бы ни было твое желание, оно не стоит того, чтобы обращаться за его исполнением к древнему божеству.
Таверна исчезла, и на вновь появившихся перед глазами девушки старых страницах она прочла слова Нострадамуса:
Долгие годы я бы твёрд в своих убеждениях, и за это судьба благоволила ко мне. Я поступил в университет и осуществил свою мечту, получив докторскую степень. Простой мальчишка Мишель де Нотрдам стал учёным, доктором Мишелем Нострадамусом. Я продолжал своими силами бороться с чумой и нередко мне это удавалось. Чуть позже я перебрался важен и повстречал Адриет – мою первую настоящую любовь. Наша милая, чудесная дочь Мари, появившаяся на свет в одну из зим, сделала нас с Адриет самыми счастливыми людьми на Земле. Несколько лет мы жили в спокойствии и любви, пока не наступил 1537 год…
Картинка снова изменилась. Теперь перед взором Мадлен предстали серые улочки Ажена. Пытаясь спрятаться под плащом от осеннего промозглого ветра, по мокрой дороге устало брели двое путников. В повзрослевших и загрубевших мужчинах девушка узнала деда и его друга.
– Наверное, приятно возвращаться домой после успешного спасения стольких жизней, – устало улыбаясь, спросил Сезар.
– И не говори. Месяц вдали от дома тянулся, словно год, – кивнул Мишель.
– Как всё-таки чудесно, что мы встретились на том постоялом дворе. А то кто знает, когда бы судьба вновь свела нас вместе.
– Ты так и не рассказал, что делал в той забегаловке, – поинтересовался лекарь, сильнее кутаясь в мокрый плащ.
– Даже вспоминать стыдно, друг мой, – отозвался поэт. – Одна знатная госпожа пригласила меня в письме скрасить именины её дочери своими стихами. Я прибыл по указанному адресу, а вместо богатого поместья нашел старый трактир. А про эту госпожу в округе никто и слыхом не слыхивал. Так что в последнее время мне совсем не везёт.
– Не отчаивайся, придёт время, и твои стихи будут декламировать в самом Лувре, – пытался подбодрить друга Мишель. Сезар благодарно улыбнулся, не сильно веря в слова приятеля.
